side a

Красный. Голубой. Зелёный. Фиолетовый. Розовый. Красный. Голубой. Зелёный. Фиолетовый. Розовый. Кей бездумно переключает цвета светодиодных ламп, дожидаясь конца рекламы. Кто-то догадался установить эти светильники на стенде и теперь их студия выглядит более нетрадиционно. — Мятная свежесть для тебя и для меня, – пропевает себе под нос в дуэте с глупой рекламой. Десять секунд до эфира. Кей подкатывает на кресле обратно к столу и оставляет пульт в покое, запуская музыкальное сопровождение. Четыре секунды. Остаётся гореть все же зелёный и это несколько затрудняет дело: сложнее различать кнопки. Нужно поменять, когда он закончит. Две секунды. — Добрый вечер, Токио, – Кей наклоняется к микрофону и читает с написанной заранее подводки, – Сейчас два часа ночи и я надеюсь, что у вас, ночные совы, всё хорошо. Чтобы не дать вам упасть духом, мы подготовили плейлист андерграунд рока конца-света, но перед этим давайте поговорим о серьезно волнующей новости, – была ли она такой? – Чёрные Шакалы удивили Токио, объявив о предстоящем концерте в честь недавно выпущенного альбома. «Болван» встретили с прекрасными отзывами, и от критиков и от слушателей! Настраивайтесь на 113.1 и завтра, чтобы услышать о лотерее на бесплатный билет! Он делает паузу, вновь опуская взгляд на лежащий рядом телефон. давай воссоединимся для токийского концерта. Блять. Зачем он думает об этом сейчас. дашь нам ещё шанс? Что ему нужно было сказать? — Ээ, гм, в любом случае. У меня всё. Оставайтесь с нами, чтобы послушать получасовой микс рока конца-света. Он отключается с эфира и ставит песню. КАКОГО. Кей бросает взгляд на сценарий: забыл упомянуть несколько вещей. Прилив раздражения охватывает его, от чего он резко пинает ножку стола и наблюдает за тем, как на нем все начинает шататься, грозясь упасть на пол. Из-за него составленное по минутам расписание сбивается на всю чёртову ночь. Ему придётся переделывать время плейлистов и своей речи. дашь нам еще шанс? — Нет. К черту. еще шанс? Он оставляет наушники на столе и встает, оглядываясь сквозь зеленый свет. Это просто ужасно. Прошла уже неделя с тех пор, как он в последний раз видел Ямагучи, после они не разговаривали вообще. Да никто ему и не писал помимо Хинаты. Кей получил уже несколько сообщений подряд за раз и все однообразного содержания вроде «в пятницу было весело» или «едим бургеры с ямаямой. картошка фри напоминает мне тебя, вредная ты задница.» Отвечает Кей всегда коротко; конечно легче просто игнорировать, но на Хинате это не срабатывает никогда. Прошла неделя после того, как он гостил у Ямагучи. Неделя с того глупого сообщения. Неделя, как он впервые за несколько лет выпил. И неделя с тех пор, когда он осознал, что так хочет вернуть все назад. Вот дерьмо... дашь нам еще шанс? Даст? Кей не видел их уже много лет. Он нажимает на кнопку пульта и снова меняет цвет на розовый. Щелк. Щелк. Щелк. Черт. Он ведь скучает. Щелк. дашь нам еще шанс? Щелк. давай воссоединимся для токийского концерта. Щелк. Дашь его? Щелк. Один блядский шанс? Краем глаза Кей смотрит на телефон. Он цокает с раздражительным выдохом и возвращается к своему креслу. Нужно просто игнорировать. Закончив бесцельно переключать настройки эквалайзера, наконец сдается и берет смартфон в руки. Вместо того, чтобы ответить на проклятое сообщение, Кей заходит в Инстаграм. Его страница оформлена в приятном гранж стиле с очень короткими постами и фотографиями либо его самого, либо музыкального оборудования. Удивительно, что как и у Нишинои (на которого он подписан даже если они никогда толком не разговаривают), его аккаунт подтвержден компанией, на которую работал. Такая же галочка у Хинаты. Кей все же заходит к нему на страничку, просто посмотреть какая он личность в онлайн. Ничем не отличается от себя настоящего, вот только не показывает «плохого» поведения и скрывает то, что можно назвать зависимостью. Было странно осознавать его статус: Хината очень популярен в сети. Он присутствует почти на всех роликах своей компании, а в подписчиках у него куча и больше людей, которые ставят его на фото профиля. Трудно поверить. Колющее любопытство подталкивает Кея на поиски профиля Ямагучи, но здравый смысл берет верх. Это будет похоже на преследование. Бессмысленно пытаться его найти, а после бороться с непреодолимым желанием увидеть его снова. Если он тебе нравится, зачем игнорируешь? Мне никто нравится. Мне это не нужно. Трус. Да. Справедливо. — Ночь отступает, а солнце встаёт над Токио. Спасибо, ночные совы, что были со мной. Ваш Тсуккишима. Перед тем, как меня сменят, давайте послушаем хорошую классику. За окном уже четыре с половиной утра, когда Кей ставит следующий плейлист и, как всегда, собирает сумку. Он полностью истощён. Хуже, чем обычно. Поездка до дома продлится чуть дольше. Кей выключает светодиодные лампы, по какой-то причине не желая, чтобы Нишиноя узнал, что он ими пользовался. Он отключает наушники от компьютера, вешает себе на шею и выходит. — Тсу-кки-ши-ма, утра! – Нишиноя усмехается и протягивает пятерню. Кей, по доброй традиции, должен его проигнорировать. Однако в этот раз, он останавливается на несколько секунд. Принимает во внимание, но все же просто кивает и направляется к выходу из здания. Это бессмысленно, пытаться завести новых друзей. Он должен держать всех на дистанции. Несмотря на давящий груз неприятных мыслей, утреннее солнце для него светит все также ярко. Определённая лучшая часть дня всегда протекает с четырёх до семи утра. Город не подаёт признаков жизни. Все словно замирает. Кей может быть наедине с собой, не чувствуя одиночества. Единственной мотивацией добраться до дома служит то, что он может наконец поспать. Глаза всегда слипаются после смены, но сегодня веки особенно тяжелеют. Неудивительно, что круги под глазами темнеют с каждой минутой. Кей стремительно направляется к себе в комнату как только заходит домой: у него больше нет причин бодрствовать. — Утра! – отзывается Акитеру, уходя на работу и совсем не обращает внимания на то, что ему не отвечают. Сон приходит только спустя пять минут ударов в подушку и снится ему все та же обувь, на высокой платформе. — Блять! – Кей резко раскрывает глаза и садится. Он все ещё в той же одежде, в которой был вчера. Боже. Платформа сменяется на потертые кроссовки. Ему определённо нужен парацетамол. Он тянется за своим телефоном к прикроватной тумбочке чтобы посмотреть время и только потом понимает, что его там нет. И в карманах. И в сумке тоже. — Да вы издеваетесь, – Кей обреченно стонет, порыскав в каждой щели салона его автомобиля. Придётся возвращаться на станцию. Только одиннадцать часов, значит, Нишиноя скорее всего ещё будет там, если успеть вовремя. Его встречает ужасная пробка на дорогах, так как время все же предобеденное. Кей совершенно не хочет с кем-то контактировать, но ситуация того требует. Хэй ты случайно не видел мой телефон? Да, но ты никогда со мной не разговариваешь, так что я выбросил его на дорогу и переехал бетономешалкой. Все честно? Конечно, такого не будет, но чувствуется примерно также. Проходить через входную дверь легко. Зайти в «только для сотрудников» комнату легко. Пробираться по тусклому коридору тоже чертовски легко. Только вот стоять у кабины и наблюдать, как Нишиноя экспрессивно говорит в микрофон с забавным выражением лица – сложно. Внезапно, это стало казаться даже невозможным. Тот улавливает пристальный взгляд и вскидывает бровь, но с профессиональной лёгкостью продолжает свой эфир. Кей пытается имитировать «Телефон», но без особого успеха; Нишиноя лишь склоняет голову. — Телефон! Я оставил свой телефон! – произносит он громким шепотом и указывает пальцем куда-то в кабину. Нишиноя не теряется, только поднимает ладонь и беззвучно отвечает «Подожди». Кей кивает и прислоняется к стене спиной, выдыхая. Это было совершенно не так. Спустя пять или шесть минут, Нишиноя срывает наушники и поднимает со стола телефон, вытягивая так, чтобы Кей видел. Тот кивает с энтузиазмом и наблюдает, как он выходит с кабины со смартфоном в руках. — Хмм, а заслужил ли ты этого? После того, как проигнорировал миллион моих «дай пять»? О Господи. Я знал, что так пойдёт, знал ведь. — Я не хотел подхватить «болезнь утреннего-радиоведущего» – отстреливается Кей, осознавая, насколько это глупо. — Я верну его тебе... только если ты пойдёшь на обеденный перерыв со мной, – говорит Нишиноя с усмешкой. Он сейчас серьезно? — Это шутка? — Неа. Я думаю, что тебе стоит больше общаться со своими коллегами. Я переспал с одной из них, проносится в его голове. Хотя вряд ли Нишиноя имел в виду такое общение. Кей вздыхает. — Хорошо. Теперь я могу получить его обратно? — Конечно! Нооо, мне нужно, чтобы ты подождал меня в студии. Так я буду знать, что ты не сбежишь. Нишиноя протягивает телефон, а после, дождавшись, когда Кей возьмёт его, ведёт за собой. Так глупо и неудобно. Что могло быть хуже. Разблокировав телефон, он замечает две вещи: 1. Профиль, который на него подписался, выглядит подозрительно и определённо принадлежит Ямагучи. Он экстрасенс или как? И 2. Он получил новое сообщение. бокуто: встретимся на симпозиуме в пятницу? Симпозиум не настоящее место. Точнее, для них оно считается настоящим, но для Кея это был просто заброшенный лагерь возле университета, в котором он учился, ничего больше. Это оставалось ничем большим в течении нескольких лет. Не в его воспоминаниях. Он садится на виниловую кушетку, что располагается в углу кабины. Больше сесть некуда: везде лежат стопки бумаг, CD диски и прочее оборудование. Нишиноя, видимо, не особо позаботился о порядке перед своей сменой. — Тебе нравится рамен? – неожиданно спрашивает он, поворачивается к Кею, откинувшись на спину кресла и уже надевая наушники. — А кому он не нравится? – Кей поднимает взгляд. — Ну, ты всегда выглядишь недовольным. Я подумал, что тебе нет. — Что это вообще зна– Нишиноя вскидывает указательный палец, призывая к тишине, и переключается на вкладку в компьютере, чтобы посмотреть время и сколько осталось до конца рекламы, чтобы снова запустить эфир. Это тот самый отягчающий момент, с которым сталкивается Нишиноя. Опоздай он хоть на минуту, пришлось бы включить песню или оставить на следующую смену. Он придерживается своего стиля, нажимая на кнопки или говоря в микрофон. В нем все кричит: «эксперт» и это как-то даже раздражает, но и не может не впечатлять. Хотя Кей никогда не скажет это вслух. Он вновь переводит взгляд на телефон, заходит на аккаунт станции и снимает, как Нишиноя делает своё дело, а после выкладывает в историю. — О, я чертовски милый под этим углом, – говорит Нишиноя, посмотрев видео пока они ждут свой заказ. — Хм? – Кей поднимает голову, почти уже позабыв об этом, – А. Я подумал, что слушателям это понравится. — Конечно. Секс продаётся. – посмеиваясь, отвечает он. — Ну... что? Их разговор проходит не так плохо, как ожидал Кей. Не совсем просто иметь дело с такой... необычной личностью, но в голове все представлялось намного хуже. Сейчас ему нужно думать о нем как о человеке, полноценно живущем за пределами понимания Кея, а не просто существующем те тридцать секунд, после которых он остаётся проигнорированным. Нишиноя без объяснений заказал вегетарианский рамен; у него фиолетовый чехол, татуировка молнии на левом запястье и сломанный CD на правом бицепсе. Он с другого мира, о котором Кей не знает абсолютно ничего. И если честно, это слегка настораживает. — Итак, – начинает Нишиноя, покрутив свой стакан в руках, – могу я узнать, почему никогда не получаю ответку? Не то чтобы это ТАК важно. Не то чтобы это разбивает мое сердце, совсем нет. Кей готов поспорить, что сейчас он опрокинет этот стакан на него. — Не знаю. Я не особо общаюсь с незнакомцами. — Ладно, теперь мы не незнакомцы. Следовательно, твой аргумент недействителен. И ты обязан давать мне «пять» каждый раз, я буду за тобой следить. Дьявол. — Ну, хорошо. — Ты такой сварливый, да? — Может быть. — Ночные работники всегда такие. Согласен. Телефон Тсуккишимы внезапно загорается уведомлением: сообщение от неизвестного, но знакомого номера. НЕИЗВЕСТНЫЙ: хей! давно не виделись! НЕИЗВЕСТНЫЙ: хочешь выпить по чашечке кофе как-нибудь? Вездесущие глаза Нишинои с лёгкостью читают даже с перевёрнутого телефона. — Ооу, это кто? У тебя есть девушка? — Нет, – он качает головой и вздыхает, – это девушка, которая работает на вечерней смене передо мной. — Охренеть, с нами работает девушка? Она милая? Забавно видеть, как загораются его глаза. Этот парень выглядит по уши влюблённым даже не встретившись с Ячи ни разу. — Она милая, да. Хотя мы прогулялись только один раз. — Может пойдём к тебе домой? – спрашивает Ячи, когда они перебирают виниловые пластинки все в том же музыкальном магазине. Время от времени она достаёт пластинку с забавной обложкой и указывает: «это ты» и «а это я». — Ко мне? Там нет ничего интересного. – он просматривает альбом, о котором никогда не слышал, с очень длинными названиями песен пока не осознаёт. Он видит, как Ячи оглядывает его сверху вниз и ясно даёт понять, к чему стремится. Ах. Им приносят еду. Кей мимолетно благодарит официанта, разламывая палочки. Нишиноя выглядит оскорбленным. — Один раз? Погуляй с ней ещё! Не всем выпадает шанс сменять милашек! Без обид, конечно, но типа! Ты понял, что я имею в виду! – он драматично откидывается на спину стула, – Вы с Кётани не совсем подходите для моего списка очаровашек. Кей не успевает поднести лапшу ко рту, останавливается и вскидывает бровь. — Что за нахрен «список очаровашек»? — Список, куда я вношу всех милых девушек, которых встречаю и с которыми определённо хочу пойти на свидание! – он говорит это так, словно Кей обязан был знать этот супер очевидный факт. — Ну да. — Так, ты ответишь ей или как? — Господи, успокойся. Кей берет телефон в руки и внимательно смотрит на недавно удаленный номер. Черт, нужно было сразу заблокировать. Слишком много мыслей проносятся в его голове одновременно. Ячи не нравится ему в таком смысле. Это он ей нравится. Зная его, они абсолютно точно снова окажутся в постели. А ведь она дружит с Ямагучи. Что если это он привёл его к ней? Вместо ответа, он возвращается к сообщению Бокуто. бокуто: давай воссоединимся для токийского концерта. дашь нам ещё шанс? бокуто: встретимся на симпозиуме в пятницу? Как же раздражает. Два диалога о том, что его совершенно не интересует. Он даже не уверен в том, заботит ли его это как-то или нет. Кей не уверен, чего на самом деле хочет; единственный мотив, который движет им этим летом. Больше за обедом ничего особенного не происходит. Нишиноя говорит без остановки, Кей слушает. Сначала это ему надоедало, но он быстро привык. Он ведь так и подружился с Танакой и Хинатой. В реальности ему даже весело и он даже не против оторваться с ними ещё раз, можно позвать Нишиною. К сожалению, не в этой реальности. Однако дружба с ним раскрыла Кею интересный секрет. По всей видимости, у Кётани и Нишинои имеется секретный шкафчик, наполненный выпивкой и сигаретной бумагой. Не то чтобы Кей хотел ябедничать, но на работе? Он никогда бы так глупо не поступил. Однако ничего такого он не сказал. Будет знать, по крайней мере. Свесившись с кровати и стянув очки, он неожиданно заглядывается на висящий на расплывчатой двери плакат Чёрных Шакалов, нарисованный от руки. Впервые за долгое время Кей удивляется, почему он все ещё здесь висит. Три часа до работы. Три часа для того, чтобы все обдумать. Время – пустая трата жизни. А его жизнь просто пустая трата времени. И за эти три часа, один из трёх возможных ответов отправляется сообщением под натиском не отступающей и тянущей пустоты. Клик. Звукосниматель застывает после окончания песни. Приятная музыка сменяется тишиной, когда игла заезжает в неровную часть пластинки. Клик. Через сорок минут он должен быть на работе. Почему время бежит так быстро? Клик. Всю неделю Кей мучился от призраков прошлого. Кровь ударяет в голову, проникая в мозг и вызывает ужасную головную боль. Дзынь! Что-то новое. Приподнимаясь, он бросает взгляд на экран. Что-то новое. Что-то за пределами его зоны комфорта. Вместо сообщения к нему поступает звонок. Кей колеблется перед тем, как взять трубку. — Алло?