side a

Настоящая жизнь стирается в пыль. Музыка уже не кажется такой хорошей. Краски бледнеют и отдают тоской. Все становится таким холодным и бессмысленным. Перестаёт существовать. Единственная пара, на которую зашёл Кей, также кажется ошибкой. У него чешутся руки делать что угодно, но только не записывать конспекты. Он не может дальше спокойно сидеть на этом стуле. Отбивать ровный бит пальцами кажется единственным наслаждением. Господи, он ненавидит быть трезвым. Все вокруг медленно погибает. Только упав лицом в подушку на кровати Бокуто, Кей чувствует себя спокойно. Он раздавлен, чертовски раздавлен. Его мама звонила немногим ранее, узнать, как идут дела. Это был совершенно бессмысленный и обременительный разговор. Все вокруг смеются. Так намного лучше. Все ещё живет. Посреди студенческой вечеринки, в которой он находился, все идёт под откос. Что-то про финальные экзамены, что-то про Новый год; Кей слишком устал от всего этого. Час назад бумажка растворилась на его языке. Никто ничего ему не скажет. Около тридцати минут назад, он положил ещё одну. Почему нет? Чем это навредит? Десять минут назад, он принял ацетаминофен. Голова раскалывается. Кей идёт по коридору, опираясь на стену рукой. Он замечает, как же трудно становится дышать. В один момент он останавливается и прижимает ладонь к груди. Будь он призраком, она прошла бы сквозь. — Господи. Он продолжает плести и останавливается, дойдя до приоткрытой двери. Его комната в общежитии. Он, Кагеяма и Хината всегда оставляют ее открытой, когда куда-то выбираются. Кто-нибудь из них всегда забывает ключи. Кей проходит внутрь и чувствует себя так, будто проделал это уже несколько раз, жизнь словно отстаёт от него. В темной комнате он пару раз спотыкается, прежде чем добраться до своего ноутбука. — Да, я тоже хочу послушать музыку, – соглашается в пустоту. Слишком трудно авторизироваться. Слишком трудно дышать. Его легкие не могут вбирать в себя больше воздуха. Прислонившись к столу, Кей хватается за голову. Его мозг готов выплавиться наружу через уши. Всё разваливается на части. Темная комната словно отдаляется от него на сотни милей, а стол, на который он опирается, поднимается к самому потолку. Кей вновь спотыкается и падает, слыша, как его очки разбиваются об пол. Всё так далеко, казалось, что он скатывается в пропасть. Где-то издалека кто-то зовёт его по имени. Он не находит ответа на вопрос Куроо до конца этой недели. — Не можешь остановиться, хах, – бормочет Кей себе под нос, проваливаясь в воспоминания о прошлом декабре. — Слушай, просто не будь стукачом, ладно? Я сам решу свои проблемы, – отчаяние Кагеямы перерастает в раздражение. Кей поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядами. — Это твой билет в один конец: ты облажаешься. — Ты этого не знаешь. — Думаешь? Совершенно очевидно, что Кагеяма был единственным, кто беспокоился. Именно он тогда вызвал чертову скорую помощь. — Просто... давай поговорим об этом позже, хорошо? Я тебе не доверяю, – продолжает он, не давая Кагеяме возможность снова заговорить. Он недобро прищуривается, но молчит. Они возвращаются к столику после этого маленького конфликта. Кей никогда ни о ком не волновался. Кагеяма никогда не ставил беспокойство о ком либо выше своих забот. Этот парень просто мудак. Они оба. И все же теперь Кей не может перестать за ним наблюдать. Обращать внимание на каждое движение, интересоваться, что же пробегало в его голове при каждом взгляде. Как гуманно, сопереживать Кагеяме. Ну, по крайней мере кто-то должен. Их глаза вновь встречаются. Ему нужно знать это. Кагеяма знал. Недостаточно пристальных взглядов в ответ служили доказательством. Конечно же он знал. И в этот момент Кей понимает, что устал. Устал от всего этого дерьма. Время уходить. Пройдя через входную дверь, Кей сразу готовится игнорировать сидящего в кресле Акитеру. Заметив Кея, его брат тут же встаёт и кивает в сторону двери. — Хей, какой-то парень оставил тебе посылку. — Какой-то парень? – Кей вскидывает бровь, – Что там, бомба? — Парень с, эм, голубыми волосами. Растопыренными ещё. Он выглядел так, словно снимался в старом клипе Green Day. Дерьмо. — Да? – он прочищает горло, – Что там внутри? Акитеру смотрит на него, как на ненормального. — Я не роюсь в твоих вещах, это преступление. Я положил ее тебе в комнату. И снова, это колющее любопытство охватывает его тело. Ничего не ответив брату, он срывается к своей комнате. — Хотя бы предупреди меня, если это бомба! – кричит Акитеру перед тем, как Кей захлопывает дверь и наконец осматривает маленький свёрток на кровати. Необычной формы, обёрнутый в коричневую бумагу. Честно, это вполне может оказаться бомбой. Он быстро разрывает обертку и видит, что это конверт, наполненный чем-то и с прикреплённой к нему запиской. Акааши сказал, чтобы я отправил тебе это. Твои «любимые» в качестве извинения за то, что уехали без тебя. Увидимся на концерте! – Бокуто. Разум говорит ему, что нужно остановиться, но руки действуют сами по себе. Ему удаётся разорвать скотч только спустя нескольких попыток, но как только у него получается, конверт вскрывается быстрее первого подарка ребёнку на Рождество. Часть его уже догадывается, что внутри, перечитав записку ещё раз. И даже так, ужас мгновенно просачивается по его венам, каждый участок его тела находится на грани. В конверте лежат пять пакетиков, наполненных ЛСД, смешанных с галлюциногенными грибами. Раздаётся стук в дверь и спустя миллисекунду в комнату заглядывает его брат. — Ну как? Что там? Кей чуть не вскакивает и быстро прячет пакетики обратно. — Там– эм, там ничего. — Ничего? — Ничего. — Ага-а. — Можешь выйти? Что-то не так. Это чувствуется в воздухе, но Акитеру не собирается давить на него. В глазах Кея бушует конфликт. Он собирается ждать или просто уйдёт? — Ну что ж, хорошо, – он шагает обратно, кладя ладонь на дверную ручку, – Хотя мы не каждый день получаем загадочные посылки от незнакомцев. Ушёл. Кей направляет своё внимание на конверт и вновь открывает его. Пять полных пакетиков соблазна. Не смотря на то, что каждая клеточка его тела говорит ему просто выбросить всё в мусорный бак, он не может. Он не может отпустить. Это плохо.

.

Конверт остаётся лежать нетронутым за шкафом. Подальше от его глаз, подальше от его мыслей. С тех пор, как он открыл один пакетик просто чтобы понюхать, он словно перестаёт быть обычным человеком. Скрывать из виду кажется просто хреново. Они не покидают его разум. Поставив на очереди ещё пару песен, Кей откидывается на спинку стула и беспрерывно смотрит в потолок. Синкопированный бит играет в его наушниках, пока сам он подбрасывает теннисный мячик в руках. Бросает и снова ловит. Бросать и ловить, бросать и ловить. Мысли о пакетиках на молнии не дают покоя. Хорошо. Он не сумасшедший. Конечно это кажется соблазнительным, конечно он будет думать об этом целыми днями. Кей не собирается к ним прикасаться, независимо от того, как сильно у него чешутся руки. Роспись Кея меняется с мажора на минор. Чем больше он думает, тем сильней проявляется жажда. Отлично. Поднявшись со своего места, Кей переводит взгляд на шкаф с выдвижными ящиками. Он не думал об этом раньше, но теперь, зная о его содержании, во рту скапливается слюна. Руки все ещё чешутся. Просто чтобы облегчить предстоявшую ночь. На поиски «спрятанного ключа» уходит полминуты (он был приклеен под столом), от чего Кей негромко смеётся. Остаётся одна песня до того, как ему предстоит снова говорить. Ещё много времени. Ровно три минуты. Открыв ящик, он обнаруживает бутылку дешевой водки и такие же виски. Коробки с папиросными бумагами соблазняли не так сильно: ему нечего курить, зато у него есть пустая кружка. Как только он тянется за водкой, сомнение зарождается глубоко внутри. Не больше недели назад, он говорил себе, что не настолько глуп, чтобы распивать на работе. Она считалась священным местом в суматохе его жизни. Правда ли он готов разрушить ценности, которых придерживался? Если Нишиноя умудряется делать это и сохранять свою работу, сможешь и ты. Выдохнув, он берет бутылку и ставит ее на бедро. Как только он откручивает крышку, дешёвый аромат дерьмовой водки бьет в нос, но Кей не жалуется. Алкоголь есть алкоголь. Он просто наливает себе приблизительно две стопки в кружку, ставит все на место и возвращает ключ. Потягивать маленькими глотками нехорошо. Совсем нет. Но в его ужасном положении это казалось единственным способом. Он морщится под конец, но здесь нет никого, кто бы его осмеял. Четыре секунды до эфира. Кей разминает шею, прочищает горло и нажимает кнопку пуска. — Доообрый вечер, Токио! – временами все казалось шаблонным каждую ночь. Он ведь не ненавидит это? Боже, конечно нет. – Хотя я сомневаюсь, что многие из вас собираются пойти загорать, но все равно предостерегу. Грозовые тучи разгоняют засуху, которую нам оставил июль, так что имейте в виду! – Что-то про погоду, что-то про политику. Никто в три часа ночи не захочет слушать про Премьер Министра, – Хоть об этом уже говорилось ранее, сейчас мы вновь объявим счастливый номер лотереи на бесплатный билет Чёрных Шакалов. Вы готовы, ночные совы? Это можете быть вы. Кей переводит взгляд на вкладку со случайным числом среди всех подписавшихся. — Double-Oh-Seven! – объявляет на английском, вспоминая тот слащавый акцент, с которым бы сказал Ямагучи. – Слышал это, Джеймс Бонд? 007 – удачное число и вы являетесь удачливым человеком, который пойдёт на концерт завтра. Навестите станцию, чтобы забрать свой билет до самого шоу. Компания Хинаты тоже собиралась пойти. Они купили билеты в следующий же день после того, как был объявлен концерт. Кей не сказал им о том, что сам идёт бесплатно. Его группы друзей никогда не взаимодействовали в университете и даже не узнали бы друг друга, встреться они сейчас. Поэтому легче будет просто сказать, что бесплатный билет он получил от радиостанции несмотря на то, что это было неправдоподобно. Он продолжает говорить несколько минут, убеждаясь в том, что строго следует сценарию в этот раз. Тепло расплывается вниз по животу, он отключает эфир и запускает рекламу. Теперь становится ясно, почему его коллеги делают это так часто. Это чертовски расслабляет. Часть его тянется к новому шоту, но вряд ли он стал бы от этого ещё веселей. И ещё раз, Кей не идиот. Его телефон загорается сообщением, а после сразу приходит звонок. Один из недавно добавленных номеров в ограниченные контакты. Тепло разгорается в пожар. — Алло? — Охренеть, ты правда можешь взять трубку на работе? – голос Ямагучи, несмотря на то, что он был слегка размытым через телефон, все ещё приятно слышать, – Я просто хотел оставить голосовую почту. — И ты не подумал, что писать сообщения тоже самое, только многим легче. — Неа, намного легче просто разговаривать. — Тогда что ты хотел сказать? Кей чувствует, как сердце глухо бьется у него в груди. Мыслями он возвращается в тот день, в автобусе. — Хммм, – Ямагучи напевает на другом конце, – Ну, я собирался достать свой фонарик, который уронил в капот автомобиля, когда услышал тебя с радиоприемника. Потом я отвлёкся, думая о тебе и хотел сказать, что мы должны как-нибудь снова поговорить. Значит они уже перешли на этот этап. Кей сглатывает, считая, сколько времени осталось до конца рекламы. Он тоже может быть решительным. — Ну, мы разговариваем сейчас. — Не считается. Ты на работе и, вероятно, не должен разговаривать по телефону Заметив за собой, что он перебирает свои волосы, Кей останавливается. Это ведь может привести к облысению, нет? Да какая разница. Его волосы и так очень длинные. — Рекламная пауза. Затем я включаю переход и снова ставлю плейлист. Разве ты сам не должен работать? Иди домой; поспи, – он смотрит на компьютерные часы. Господи, уже почти 4 утра. — Если я пойду домой спать, то буду скучать по твоему эфиру, идиот. Прямое попадание. Если он спланировал это заранее, то офигенно. В самый центр мишени. — Слушать, как я говорю о погоде таким ранним утром, не стоит твоего сна. — Не в погоде смысл, а в том, чтобы слышать твой голос, – совершенно ясно, что Ямагучи сейчас улыбнулся. О Боже мой. — Хорошо, сдаюсь. Как ты можешь быть так хорош в этом? Кей барабанит по столу, не отрывая взгляда от времени. Ему нужно поставить переход. Ямагучи смеётся. — Прости... – не ИЗВИНЯЙСЯ, – ... не могу перестать. Что, перестать флиртовать с ним или со всеми? И снова автобус. Как простое движение мизинца Ямагучи вдоль его бедра словно вонзилось до суставов. И как после этого они невербальным путём сказали друг другу «хорошо», чтобы в глаза друг другу не смотреть, словно все ещё учатся в средней школе. — Не волнуйся, все нормально. Короткая пауза. Кей переводит взгляд на экран компьютера, наведя курсор на кнопку переключения. Три... два... один. Его смена завершается через пятьдесят минут. Чуть меньше часа. — Что будешь делать после работы? — Спать. И тебе советую, – Ох, ауч. Он сказал это, но почувствовал себя словно его ударили жалом. Это звучало как-то грубо, да? — Справедливо, – Кей представляет, как тот облокачивается на машину, над которой должен был работать, – Как насчёт того, чтобы я тебя отпустил сейчас и мы... можем выбраться куда-нибудь? После того, как оба восстановимся после сна, разумеется. Представлять его само по себе казалось наркотиком. — Да, да, звучит заманчиво. До скорого. — Увидимся позже. Кей готов рассмеяться. — Увидимся.