Кровь смывают Кровью

Словно бешеный пес, по прямой, Забывая дорогу домой, Я бегу, только память моя, Будто яблоко, зреет. Ну давай, ну давай, ну давай, Забывай, забывай, забывай… Только память моя ничего забывать Не умеет. Канцлер Ги, "Романс о тоске"

Ричард действительно уехал из Древнего Города сразу же, послушавшись совета Зеленоглазого. Сона послушно брела на юг по Урготскому тракту, пока Ричард размышлял о своих дальнейших планах. Не то чтобы вариантов у герцога в бегах было много, но размышления начали входить в привычку, хотя сие действо в исполнении Надорского Вепря могло бы испугать людей знающих. Итак, Ричард думал. А думал он, что, хотя в ставке Альдо сыну Эгмонта Окделла и потомку Святого Алана всегда будут рады, самому герцогу туда совсем не хочется. Не после того, как он узнал, что дело реставрации Раканов, за которое погиб его отец, на самом деле являлось лишь обычным мятежом, и что Раканы уже давно таковыми не являются. И хотя он, несомненно, должен был отправиться в Святой Город и рассказать Альдо правду, Ричард вовсе не был уверен, что в эту правду там захотят поверить. По рассказам знакомых, Принц был амбициозен, если не сказать безрассуден. Конечно, верить слухам не стоит, но и исключать такую возможность нельзя. Поэтому Дик остановился в первом же городке, попавшемся ему на пути. Мантье был небольшим придорожным городком, насчитывающим от силы три-четыре постоялых двора. Это вполне подходило скромным ныне притязаниям молодого герцога, поэтому Ричард снял маленькую, но уютную комнатку в самом приличном из них. Денег, что оставил ему Алва, хватило бы и на большее, но разбрасываться деньгами в его положении было не только глупо, но и опасно. Пока что никто не признал в приезжем госте Повелителя Скал, и Ричарду хотелось, чтобы так оно оставалось и впредь. Как и обещал Леворукому, Дик думал. Ему было над чем поразмыслить. Удалось ли ему сорвать план Дорака? Если да, догадывается ли эр Август, что случилось с Диком? Однако, мысли юноши неизменно возвращались к Ворону. Он понимал, что поступил правильно и спас невинные жизни. Однако предательство оставалось предательством, и никакие благие цели не могли этого изменить. А ещё Ричард понял, что именно Алве он должен быть благодарен больше всего. Тот обеспечил опальному герцогу место в столице. Раз за разом Ворон с удивительным терпением отыгрывал кольца, спасал жизнь и, как ни странно, пытался дать верные советы. Как умел, язвя, насмехаясь и позволяя выставлять себя чуть ли не Чужим во плоти. И всё же Алва был не прав, говоря, что сам не кутается в маски и с других срывает. Со второй частью Дик ещё мог согласиться, но с первой... О, в свою маску бесчувственного мерзавца Ворон кутался безупречно. Впрочем, это не мешало ему не лгать и не предавать. Лёжа на узкой кровати богом забытого постоялого двора, Ричард осознавал, что, носясь со своей Честью, абсолютно не желал вникнуть в смысл слов Повелителя Ветра. А тот пил и пел, ничего не прося взамен. К этим и ещё многим выводам Ричард пришёл, прогуливаясь по окрестностям Мантье или разглядывая потолок своей комнатки. Так прошли три дня, а вечером четвёртого Повелителя Скал не на шутку встревожило поднявшееся в городе волнение. Городок лежал аккурат на Урготском тракте, что обеспечивало постоянный поток проезжающих, а потому в нём никогда не было тихо. Однако поднявшееся оживление выходило за рамки разумного. От подавшей рагу с вином служанки Дик услышал, что через городок собирается проехать господин Первый Маршал. Сначала он не поверил своим ушам. - Первый Маршал? Герцог Алва?! - А кто ж ещё-то? Говорят, с отрядом на войду следует. Тайно, вроде как. - Это... невозможно.. - Почему же? У нас место проезжее, всякие бывают. Вы уж извините, господин, но мне идти надо. А не то хозяйка ругать будут. - Да, да, конечно,-пробормотал юноша. Служанка кивнула и быстро скрылась из виду, затерявшись в толпе. В голове Ричарда никак не могло уложиться, что его эр не погиб от растворённого в вине яда. А ещё эта новость почему-то несказанно радовала Повелителя Скал. Впрочем, следом пришло осознание, что ничего хорошего встреча с Алвой Ричарду сейчас не принесёт. В лучшем случае, тот его просто застрелит. Поэтому он опрометью бросился на второй этаж, в свою комнату, и собрал свои немногочисленные пожитки. Но было слишком поздно - во дворе трактира раздалось ржание и цокот копыт. Ричард осторожно выглянул в окно. К крыльцу подъехал герцог Алва собственной персоной, как всегда, стремительный, словно ветер. Однако сейчас тот нисколько не напоминал того человека, которого привык видеть Королевский Двор. В рубахе, повязанной на кэналлийский манер, и чёрной косынке тот скорее походил на одного из пиратов, промышляющих в Померанцевом море. И было в этом какое-то дикое очарование, подобное хищнику, замершему перед прыжком, или урагану в открытом море. Ричард осознавал, что оставаться в Мантье ему решительно нельзя. Слишком мал был трактир и слишком приметна была его мориска. О да, Алве, если тот решит проведать гнедого, на котором приехал, хватит одного взгляда на Сону. И спета твоя песня, Ричард Окделл, Повелитель Надора! Поэтому Дик, молясь о том, чтобы не попасться никому на глаза, прокрался в одну из пустующих комнат с другой стороны трактира. Комната располагалась на втором этаже, и по растущему рядом с окном дереву юноша спустился на землю. Ему повезло, однако нужно было ещё забрать Сону. С Алвой прибыли только уже знакомые Ричарду Герард Арамона и Марсель Валме. Однако исключать наличие поблизости кэналлийцев было нельзя - Алва безумен, но не настолько, чтобы путешествовать в одиночку по неспокойному тракту. Помолившись и надвинув поглубже капюшон, Ричард вышел из тени и зашёл в конюшню. Кинжал Окделлов он заранее спрятал в дорожный мешок - слишком приметной деталью тот был. Без происшествий поседлав Сону, Ричард двинулся к выходу из конюшни. Прежде чем выходить, он решил выглянул на площадь и тут же похвалил себя за предусмотрительность - по ступеням трактира сбежал Ворон. К счастью, Дика он не заметил (мориска будто понимала хозяина и вела себя предельно тихо) и скрылся за углом ближайшего дома. Алва был таким же, как и всегда - собранным и решительным. Это будило в Дике воспоминания о Варастийской кампании. На время войны Ворон скидывал свои маски, и те, кого он подпускал достаточно близко, могли увидеть немного безбашенного, но весёлого Кэналлийского Ворона (Что, впрочем, нисколько не мешало оному Ворону раз за разом эти самые войны выигрывать). Увы, Ричарда он тоже к себе подпустил, а тот отплатил ему предательством. И за это юный герцог не мог себя простить. Тем временем, на улице стало пусто, и Ричард вывел Сону из конюшни. Сев в седло и поглубже надвинув капюшон, Дик выехал из города и поехал на север по Урготскому тракту. Вдруг из за деревьев раздался дружный смех. Приглядевшись, Ричард увидел вставших лагерем кэналлийцев Алвы. Вопрос о том, куда запропастилась свита соберано, отпал. Молясь о том, чтобы сквозь узкую полосу деревьев его не заметили, он поехал дальше. К счастью, уже достаточно стемнело, и, удачно миновав лагерь кэналлийцев, Повелитель Скал поехал дальше. В хорне от города Ричард заметил небольшой дом, обнесённый плетёной изгородью. Продолжать путь в темноте (а к тому моменту уже совсем стемнело) было затруднительно, и, Ричард, слезший с Соны, подошёл к дому. На встречу ему выбежал громко залаявший пёс, а следом за этим открылась дверь, прорезая ночную тьму яркой полосой света. В дверном проёме показались два силуэта. - Кто такой и зачем пожаловал? - не слишком дружелюбно спросил мужской голос. - Я хотел спросить, не найдётся ли у Вас места переночевать? - Ты один? Услышав утвердительный ответ, крестьянин привязал мориску и провёл Ричарда в дом. - Уж извини за подозрительность, но у нас здесь всякие шатаются. Ты кто таков будешь? - Я... Дик. - Дик... -переспросил хозяин дома, рассчитывая услышать фамилию. - Просто Дик. - Ну что ж, "Просто Дик",- с усмешкой продолжил крестьянин, - место-то найдётся. Но мы, сами понимаете, люди небогатые. - Я заплачу. Сойдясь на довольно небольшой плате, все присутствующие сели за стол ужинать. Главу семьи звали Жан Дюпре, его жену - Розали. Также за ужином к ним присоединилась Инес - дочь хозяев дома. Семья жила за счёт своего хозяйства, а часть урожая Инес сбывала на рынке в Мантье. - Слушай, парень, а ты вообще откуда будешь? - Я... из Олларии. Навещал друга в Этамисе. Однако в Олларию мне теперь путь заказан, - усмехнулся Повелитель Скал. - С родными что ль поссорился? - Вроде того. - Врать Дику было противно, но иначе нельзя. Да и в главном он не соврал - в столицу ему сейчас ехать точно не стоило. - Слушай, хозяйство у нас немаленькое, а мы с женой уже не молоды. Помощник нам бы не помешал. А предоставить взамен кров и пищу мы тебе сумеем. И Ричард подумал, что, на самом деле, это не самый плохой вариант. - Я бы с радостью, вот только.. По хозяйству я почти ничего не умею делать. - Это мы уже поняли. Простые крестьяне в костюмах да со шпагами не разгуливают. Да и лошадка у вас - королю впору. Но нас игры благородных не особо интересуют. Готовы работать - оставайтесь. Знал бы Жан, что "лошадка" эта - единокровная сестра коня Первого Маршала.. - Да, я согласен. Конечно. Работа оказалась действительно не такой сложной, как боялся Дик. Нет, конечно, физический труд выматывал, и поначалу у герцога Надорского хватало сил лишь на то, чтобы доползти до кровати. Вероятно, матушка упала бы в обморок при виде герцога Окделла, пашущего поле со старым быком - использовать для этого Сону было бы святотатством. Однако за монотонной работой Дик вновь предавался размышлениям. Он вспоминал слова Леворукого о том, что ещё есть шанс всё исправить. Но как? Ведь клятва уже нарушена. Да и Алва его не простит. И Ричард не знал, что удалось придумать Ринальди, но Надор всё ещё стоял. Повелителю Скал подумалось, что, будь это не так, он бы это точно почувствовал. Да и настолько важные новости сюда всё же доходили. Поэтому по истечении двух с половиной недель Ричард решил, что, если шанс исправить ущерб, нанесённый Кэртиане его предательством, есть, он сделает для этого всё возможное. Вечером того же дня он сообщил Жану и Розали, что уезжает. Они восприняли эту новость спокойно. - Мы ведь понимаем, что всю жизнь вы в глуши не просидите. Поезжайте к родным и помиритесь с ними - они наверняка вас поймут. Но знайте, что в нашем доме всегда найдётся место для вас. - Благодарю, эти три недели значили очень много для меня. Спасибо вам за всё. - эти слова Дик произносил от всего сердца. Он действительно был благодарен этим людям. За проведённое у семьи Дюпре время Ричард привык к ранним подъёмам, что никак не удавалось ему в доме Алвы. Встав с утра, Дик быстро собрал свои вещи и, попощавшись с крестьянами, выехал в сторону Гальтары. К вечеру следующего дня он подъехал к развалинам старинного города. Ровно через месяц после того, как покинул их.

***

Ричард вновь шёл по уже знакомому коридору за трёхцветной бестией. В этот раз кресла в комнате были поставлены друг напротив друга по разные стороны от маленького круглого столика. В остальном обстановка будто бы не изменилась. Повелитель Скал сел в свободное кресло. Его взгляд выражал решительность. - Я согласен. - Это не может не радовать, но, позволь спросить, на что именно? - Вы говорили, что я могу всё исправить. - Что ж, это приятно слышать. Есть один вариант. Я заберу у тебя твою Кровь, и на какое-то время ты перестанешь быть Герцогом Надорским и Повелителем Скал. И тогда тебе придётся доказать свою преданность Ракану в глазах Кэртианы. Потом твоя Кровь тебе вернётся. - А зачем забирать... мою Кровь? - Кровь твою забрать нужно, если ты не хочешь, чтобы на месте твоего края осталась огромная дыра. До этого я сдерживал силы, пытающиеся это сделать, но мои возможности не безграничны. Когда ты откажешься от титула, Повелительство перейдёт к Сердцу. Ракан может временно заменить одного из эориев. А после того, как Кэртиана сочтёт тебя достойным, твоя Кровь и титул вернутся к тебе. - Это, конечно, прекрасно, но каким образом я докажу герцогу Алве свою преданность, если я к нему подойти не могу, не оказавшись в Багерлее? - А это, юноша, уже ваши проблемы. Вы готовы? Пару секунд Ричард соображал, к чему он должен быть готов, а потом утвердительно кивнул. Ринальди подошёл к нему и, взяв за запястье левую руку юноши, предупредил: - Будет больно. Потом он начал шептать слова на незнакомом Ричарду языке, и в его свободной руке появился украшенный камнями переливающийся голубоватыми сполохами кинжал, которым Ринальди затем рубанул по предплечью юноши. Боль в руке напомнила первый день в особняке Алвы. Забавно, кровь и жизнь покидали его пульсирующей струёй, а он думал о бывшем эре. На алом ковре стало расползаться тёмно-красное пятно. Кровь или вино... Следом за этим юноша потерял сознание.