Свет бумажной звезды.

***

Занятия в университете заканчиваются. Когда Тэхён с друзьями выходит из главного здания, на часах пять часов вечера. Даже в такое время солнце с безоблачного неба жарит с удвоенной силой и совсем не по-весеннему. Белые мощёные дорожки, затейливо вьющиеся между клумб в виде звёзд, полумесяцев, треугольников, заполняются уставшими после учебного дня студентами. — Горы — самое то! Друзья уже в сотый раз обсуждают маршрут путешествия на ближайший уикенд. — Горы — это то, что сейчас нужно, потому что свежий горный воздух и, вообще, подобная поездка пойдёт на пользу нашему Тэ. Чимин выпячивает вперёд подбородок, пытаясь этим придать больше веса своим (надо признать — довольно справедливым) словам. Он и раньше оберегал Тэхёна как зеницу ока, а теперь, после того случая в больнице, и подавно. Тем более, что последнюю неделю его друг выглядит из рук вон плохо: то бледен и очень нервничает, то закрывается ото всех, запираясь глубоко внутри своей зоны комфорта, не пуская туда даже Чимина. Высокий парень с пепельным, как у бабушки Тэхёна, цветом волос складывает руки на широкой груди и чуть прищуривает глаза: — Ещё вчера, многоуважаемый Пак Чимин, ты хотел поехать за город, на клубничную ферму моего дедули, чтобы налопаться до отвала клубники, а сегодня уже Чеджу и домик в горах. Ким Намджун являлся единственным сыном богатых родителей. Этакий типичный представитель так называемой «золотой молодёжи» Сеула. Его отец, Ким Ёнджун, занимался строительным бизнесом, мать, Ким Юри — светская львица, и у них была одна мечта на двоих: слепить из своего ребёнка идеал. У семейства Ким были огромный особняк на окраине Сеула, клубничная ферма, которой владел самый старший, то есть дедушка Джуна, вилла на Лазурном Берегу, двухъярусная яхта, домик в горах Чеджу, ну и так далее по списку. Намджун окончил очень популярную среди богатых слоёв населения элитную школу, поступил в Сеульский национальный университет, гонял по ночам на своем «Порше» по Каннаму и просто до безумия обожал своих друзей, с которыми познакомился в первый же день их студенческой жизни. Конечно, Джуну пока ещё было сложно говорить о какой-то сильной дружбе или крепкой привязанности к человеку, с которым знаком всего несколько месяцев, но это была как раз та ситуация, когда вам в жизни встречается человек, располагающий к себе с первой минуты знакомства. У Чимина семья была тоже не из бедных. Отец династии Паков, Пак Чхоль, владел сетью ресторанов. И, конечно, его имя было на слуху. Мать, Пак Минджон, была домохозяйкой, посвятившей всю себя двум сыновьям и маленькой дочке, а также частично заменив мать и Тэхёну. Она покупала тому одежду, забирала вещи в стирку, так как отец Тэхёна продал стиральную машину за долги. Она готовила обеды и посылала их вместе с Чимином практически каждый день. И хотя младший Ким был гордым парнем, но отказываться от такой помощи ему было нельзя. В его семье катастрофически не хватало денег, бабушке постоянно требовались дорогие лекарства, и после оплаты всех коммунальных услуг, на еду оставалось совсем немного. Про новую одежду и учебные принадлежности вообще можно было забыть. Ещё в десятилетнем возрасте Тэхён, оставшись без матери, которая умерла от осложнения после болезни, почти полностью взял на себя всю ответственность за непутёвого отца и больную бабушку. И если бы не Чимин, с которым Тэхён дружил с детского сада, ему ни за что не удалось бы справиться со всем. Если бы не настойчивость лучшего друга, его сила убеждения, то не было бы ни школы, ни университета, и, возможно, самого Тэхёна. — Клубника подождёт, здоровье малыша Тэ-Тэ сейчас важнее моей любви к этим волшебным ягодам. Так что, Джун-и, звони родичам и через неделю мы выезжаем. Божечки, как я хочу отдохнуть в вашей компании. Пойти на рыбалку, поиграть в баскетбол, покататься по горным дорожкам на квадроцикле. Хочу элементарно не думать об учёбе и оторваться по полной. Ну что, в горы? Эй, Тэхён? — Чимин кидает вопросительный взгляд на друга, а тот, судорожно сжимая в сложенных за спиной дрожащих руках карандаш, растерянно кивает головой. Всё прошедшее время, включая пары, он, делая вид, что записывает лекции, находился в постоянной прострации от непонимания ситуации и безысходного ступора. Все дни после возвращения из больницы превратились для него в кошмарную череду безнадёжности. От мира, который был ещё несколько дней назад, остались лишь фотографии. Как теперь вести себя, как рассказать им всем о том, что их ждёт в недалёком будущем? Что будет с бабушкой? С Чимином? Как они все перенесут его уход? Его сердце постоянно сжимается, хочется закрыться от целого мира, и, уж тем более, ему сейчас меньше всего нужны любого вида развлечения. Но Чимин?! Тэхён видит счастливое лицо Чимина, слушает его разговоры о грядущей поездке, его смех, чувствует его теплоту. Чимин — он из тех людей, которых ты называешь семьей. Они и есть твой дом, они и есть то, куда ты всё время стремишься, то, что потерять страшнее всего в жизни. Вот поэтому совсем не хочется огорчать близкого человека, который тебя любит и принимает всегда таким, какой ты есть. Тэхён сжимает губы от накатившей внезапно слабости, на переносице появляется упрямая складка. Он делает очередную попытку собраться внутри себя воедино, но сейчас настолько разбит на осколки, что все его попытки встречает лишь тишина. Тишину можно пережить. Можно даже наслаждаться тишиной, как говорит их лектор по психологии, можно, но только если впереди ещё целая жизнь! Однако, что теперь есть у нынешнего Ким Тэхёна? Ему всего двадцать! И что у него осталось, кроме боли и тишины? Мир, на который он может смотреть лишь через призму медицинского диагноза?! Напрягать голову нельзя от слова совсем. Врач категорически запретил Тэхёну много думать. В отместку за умственный штурм, его мозг скручивает очередной спазм, подчиняя себе тело с такой силой, что парень, пытаясь устоять на ногах, хватается за спинку рядом стоящей скамейки. Губы Тэхёна бледнеют и начинают слегка дрожать, на лбу выступает пот. Он до боли сжимает руки, чтобы привести себя хоть как-то в чувство. Встречая встревоженный взгляд Намджуна и испуганный Чимина, Тэхён, несмотря на дикую боль в висках, пытается сделать максимально беззаботное лицо и даже выдавить из себя подобие улыбки. «Нет, они не должны догадаться, только не сейчас». — Парни, я поеду с вами хоть на край света — клубника, укроп, горы — я на всё согласен, только давайте уже пойдем домой. Завтра утренние пары, куча домашки, а мне надо ещё в магазин зайти за молоком бабушке, — его голос звучит как будто со стороны, словно это говорит не он, а кто-то совсем чужой, неизвестный. Очертания вокруг всё ещё продолжают плыть, но невыносимая боль начинает немного отпускать. — Тэхён-а, у тебя правда всё хорошо? — В глубине глаз Чимина, когда он смотрит на Тэхёна, всё ещё таится недоверие, смешанное с насторожённостью. — Всё хорошо, честно, у меня всё отлично.

***

Попрощавшись с Намджуном, которого увёз на мерседесе широкоплечий, похожий на шкаф водитель, Тэхён с Чимином молча идут по каштановой аллее к остановке автобуса. Имея, как и Джун, свой личный автомобиль, Чимин не хочет отгораживаться от своего друга дорогим кожаным салоном отливающей металлическим блеском новенькой «Audi». Поэтому он, как и прежде в школьные годы, ездит до дома на общественном транспорте, понимая, что для его Тэхёна прогулка по любимой аллее значит намного больше, чем комфортная поездка на машине. Какое-то время они идут молча, немного щурясь от тёплого ветра и каштановой пыльцы, что несётся им прямо в лицо. Иногда, как в детстве, Чимин приостанавливается, чтобы посмотреть на Тэхёна, посмотреть в его красивые и такие родные глаза, в которых с некоторого времени поселилась какая-то несвойственная его натуре стеклянная пустота. В зрачках и радужках цвета мягкой карамели сейчас ничего нельзя прочесть. Золотое сияние, что было до этого, постепенно исчезает, а на его месте появляется огромная «выжженная пустыня». Иногда Чимин, привлекая его к себе, треплет светлые волнистые волосы, и, сдувая лепестки вишни с длинных ресниц, пытается отдать Тэхёну немного своих сил, душевного тепла и спокойствия. Им всегда хорошо вместе. Чимин для Тэхёна именно тот редкий человек, с которым даже просто идти и молчать — комфортно. Он знает каждую трещинку в душе Тэхёна, и, изучив все ходы и лазейки, знает, куда нельзя, а куда можно. Где громко разговаривать нужно, а иногда даже кричать, а где только шёпотом или даже молча. Чимин знает его наизусть, читает его с закрытыми глазами, и Тэхён знает точно, что с другими так не будет никогда, с другими он увянет, словно инопланетный цветок в сгоревшей от солнца почве. Этого уже никогда не изменить, они останутся друзьями навсегда… НАВСЕГДА Но почему именно сейчас для Тэхёна этого НАВСЕГДА … ТАК МАЛО?! Увидев автобус, подъезжающий к остановке, Чимин запрыгивает на подножку и поворачивается. Его глаза ещё раз взволнованно пробегают по лицу Тэхёна. — С тобой точно всё будет в порядке? Обещай, что как только доберёшься домой, позвонишь. Слышишь, Ким Тэ, обещай! Тэхён дрожащей рукой поправляет на плече лямку сумки и, улыбаясь, кивает. Однако улыбка выходит какой-то жалкой, и сердце Чимина вдруг сжимается от странного предчувствия, которое его не оставляет уже несколько дней. — Обещаю. Не переживай за меня, Мини, езжай спокойно, всё будет хорошо. Я немного прогуляюсь и пойду домой. Уже глядя из окна автобуса, Чимин чувствует, что в его душу закрадываются совершенно необъяснимое чувство тревоги и ощущение дремлющей, но нависшей над ними угрозы. С тяжёлым сердцем, больной головой и комом в горле Чимин обещает себе, что больше никогда не оставит Тэхёна вот так, стоящим одиноко на остановке. Он всегда будет его довозить до дома и смотреть, как тот заходит в дверь. Он приклеится к нему намертво, примотается, если надо, скотчем, но никогда больше он не оставит Тэхёна позади себя!

***

Чонгук, наклонив голову к плечу, рассматривает, как прозрачно-тёмная поверхность воды на реке Хан двигается, переливается, искрит бликами света, омывая гальку под его ногами. Подходит к концу вторая неделя с того момента, как Мин Юнги спускает его на землю для выполнения миссии, но ангел до сих пор не понимает, зачем ему отводится для её выполнения такой большой срок. Почему бы не спуститься в тот момент, когда человек издаст последний вздох, покидая земной мир? Для чего, скажите на милость, ему приходится проживать вместе с человеком недели и даже месяцы, видя как тот страдает, как ему невыносимо больно, как он постепенно угасает? Может быть это конечное испытание должны пройти все новички? Но оно такое жестокое даже для Небожителей, у которых чувств-то раз-два и обчёлся. Чонгук, жмурясь от яркого весеннего солнца, подставляет лицо тёплому ветру. Запуская руку в песок, юноша медленно пересыпает его с ладони на ладонь. Песок сыпется сквозь пальцы, распадаясь на миллиарды песчинок. Они как воплощение неустанного бега земного времени, но чтобы ты не делал, в итоге на ладони останется всего лишь пара песчинок, да и те сдует кроткое дыхание ветра. Мир людей для Чонгука всегда был как нечто далекое и абстрактное, а существа, его населяющие, не имели другого предназначения, кроме того, чтобы удовлетворять свои греховные потребности. Так его учили, и он должен был действовать в соответствии с инструкцией, составленной специально для каждого ангела — проводника душ. Как всегда говорил Мин Юнги: «Единственным реальным миром для нас есть и будет «Небесная обитель», и вмешиваться каким-либо образом в дела «недосуществ» под названием люди или как-либо реагировать на что-либо их касающееся, для них, ангелов, по меньшей мере унизительно, а по большей — наказуемо. Небожители должны лишь дать человеку достойно уйти после расставания с биологическим телом. Отправить на суд божий, отчитываться «за дела и помыслы». А всё, что происходит в их мире до и после, не должно волновать никоим образом». Но за то время пока Чонгук находился здесь, в этом мире, он узнал его совсем с другой стороны. Он видел, как люди украшают цветами и растениями праздники и повседневную жизнь, как матери любят и оберегают своих детей, как молодые помогают старикам, как люди определённых профессий борются и спасают жизни себе подобных. «Райское место» на самом деле для Чонгука теперь приобретало совсем иной смысл. Рай, он наступает тогда, когда родные и любимые находятся рядом с тобой, когда они здоровы и счастливы, когда вокруг друзья, весёлые и радостные лица. Чон наконец-то понимает, что на самом деле человеческий мир прекрасен и полон замечательных людей, а не такой, о каком ему постоянно твердили наставники. Вот как раз один из этих людей, тот, кто каким-то образом буквально забирается под кожу к ангелу, он будоражит его разум и заставляет кровь быстрее течь по венам. Он — это его человек, его Ким Тэхён. Чонгук как бы не сопротивлялся, но ничего не может и не хочет видеть вокруг, кроме этих золотистых глаз, которые проникают в самое сердце и затрагивают отдельные струны его бессмертной души, и именно те, которые у ангелов не затрагиваются априори. Чем больше он его узнаёт, тем больше продолжает нарушать все пункты в правилах, что были так скрупулёзно расписаны главным наставником Мин Юнги. Тэхён — он как будто изначально был создан как-то иначе, чем все ранее увиденные Чонгуком люди. Он красив и внешне, и внутренне, вне всяких сомнений его человек — воплощение гармонии, чистоты и тепла. Чонгук с первого взгляда чувствует это всем своим существом. В Тэхёне есть что-то небывалое, превосходящее всё. Что-то, отмеченное свыше… «Но»… опять это дурацкое препятствие под названием «но» рушит буквально всё на пути Чонгука. Вопреки всему вышесказанному, в КНИГЕ, что сейчас лежит рядом, чёрным по белому… отмечен день — 7 июля. 7 июля — это тот день, когда ангел-проводник, взяв Тэхёна за руку, должен будет сопроводить его в совсем другой мир. 7 июля — это тот день, когда Тэхён в последний раз увидит родные и любимые ему лица. 7 июля — это тот день, когда Тэхён в последний раз улыбнётся солнцу. 7 июля — это тот день, когда Тэхён в последний раз вздохнёт этот воздух прежде, чем опрокинуть себя в вечность. ЕМУ ВСЕГО ДВАДЦАТЬ… Откуда, скажите, такая несправедливость? Почему БОГ решает, что жизненный путь ЕГО человека подошёл к концу? Почему он не может хоть раз подарить жизнь второй раз? НИКТО… НИКТО не должен умирать в таком возрасте, так медленно и мучительно, а тем более — его человек, его КИМ ТЭХЁН!!! Чонгук ложится на горячий песок и, раскинув в стороны руки, закрывает глаза. Ласковое солнце приятно греет кожу. Белоснежные крылья трепещут точно шёлковые нити, оставляя на песке серебристый дождь. Ему сейчас безумно не хочется думать о том, что произойдёт буквально через полтора месяца, НО эти мысли, словно раскалённые угли, выжигают голову изнутри. Они превращаются почти в наваждение, настолько сильное, будто оно одурманено какими-то силами извне. Внезапно в нём селится странное чувство неясной тревоги, ощущение опасности. Оно, это чувство, ранее совершенно ему незнакомое, поэтому и выбивает его из привычной колеи. Теплый майский день клонится к закату, синее небо без единого облачка продолжает дышать покоем. С момента, как ангел оказывается на берегу реки, проходит несколько минут или несколько часов — Чон теряет чувство времени, согретый ласковыми и тёплыми лучами солнца. Ветерок обдувает прекрасное лицо и нежно треплет тёмные волнистые волосы. Как же ему сейчас хочется очутиться рядом со своим лохматым другом Рони и, просто ни о чём не думая, как и раньше проводить время, валяясь на поляне, усыпанной разноцветными цветами. Хочется вкушать нектар, забываться сном на пышных облаках, а днём парить вместе с другими ангелами под мелодию золотых арф. Он никогда больше не хочет видеть той боли и невыплаканных слёз, что сейчас таятся в чистых глазах его человека. Он не хочет, проводив Тэхёна, забыть его навсегда, как настоятельно советует ему наставник Юнги! «Тебе будет хотеться все бросить, будет казаться, что это тяжело. Ты будешь думать: «Как же я устал, когда же это закончится?» Но это только в первый раз так тяжело, потом ты привыкнешь и всё будет просто рутинной работой. Проводи его, Чонгук, и забудь. Таких у тебя будет много». «Но, Юнги-хён … Он — это не один из…» Чонгук открывает глаза и медленно поднимается. Чувство, что что-то вот-вот оборвётся — будто он не смог удержать — не покидает его ни на минуту. Это как мнимый свет бумажной звезды, что лениво просачивается сквозь слои его сознания, стирая всё на своём пути. Ему не хочется узнавать, что будет дальше, это причиняет боль. А это как раз то, чего у ангелов не может быть априори, как и болезни, старости или смерти. И уж точно ни у кого из ангелов не переворачивается сердце при встречах с человеком и не замирает при воспоминаниях о нём. Расправив крылья, Чонгук тянется за книгой, которую носит каждый ангел-проводник. Это та самая книга судьбы, которая пишется на небесах ещё до рождения человека. Поднявшись высоко в воздух и на лету стряхивая песчинки, ангел решает, что ему срочно нужно разыскать Ким Сокджина. Сейчас он как раз тот, кто особенно необходим, чтобы разобраться с этой лавиной ранее неизведанных чувств, что накатывают ошеломляющей волной, затапливая всё остальное, что в нём есть. Революционер по своей натуре, Джин — один из тех ангелов-отшельников, кто считает, что любовь правит миром людей и что любовь этот мир и спасёт.

***

Тэхён медленно идёт по аллее, ведущей в парк, который отделяет его дом от университета. Позади остаётся хорошо знакомая остановка, дальше которой он почти никогда и не ездил. Он всегда любил ходить пешком. Как говорила его бабушка: «И под автобус не подстраиваться, и для здоровья полезно». Их маленький домик, состоящий из трёх спален и кухоньки, находился в ряду таких же старых, малопривлекательных домов. Перед домом росли пышные акации, хурма, слива и вишня. Сейчас краска на доме облупилась, кое-где из-под неё стыдливо выглядывают бурые кирпичи. Но когда-то их дом считался одним из красивейших домов района. Его мама всегда считала, что он хоть и был совсем маленьким, но зато в нём витала атмосфера уюта, тепла и любви. Его родители очень любили друг друга. До сих пор Тэхён вспоминает, как по вечерам они пели вдвоём на кухне песни, готовили вместе ужин, смотрели любимые дорамы. Он всегда чувствовал эту любовь между ними и всегда был уверен, что встретит такую же. Но потом… Потом всё происходит как в кошмарном сне, и у маленького Тэхёна земля начинает уплывать из-под ног. Его красивую, молодую, цветущую маму кладут в больницу с осложнением на сердце после перенесённой ангины, и вскоре она умирает во сне. Просто во сне. Закрыв глаза, она их больше никогда не открывает, как принцесса из старой сказки. Отец, чуть не сошедший с ума от горя, начинает пить и совсем забрасывает и работу, и мать, и сына. Пьёт он по нарастающей, всё больше и больше, а денег в доме становится всё меньше и меньше. Собственно «дом» — это сильно сказано: от него прежнего остаются лишь стены, фотография мамы на полке в гостиной и леденящая душу пустота. Бабушка вначале держится как может, готовит и ухаживает за внуком, не забывая даже про спивающегося сына, но с годами и её сердце начинает сдавать от перенапряжения, нервных потрясений, а также сахарного диабета. Тэхён в какой-то момент остаётся один на один со своим далеко не детским горем. Ему всего лишь десять, всего лишь. В это время дети мечтают попасть в волшебную страну и встретить героев мультфильмов, чьи лица каждый день мелькают на экранах телевизоров, завести пушистого питомца, ходить с родителями по выходным на аттракционы. Но, к сожалению, его детство заканчивается очень рано. В те годы, в то ужасное для семьи Тэхёна время, если бы не Чимин и его защитное поле, если бы не его энергия, если бы не его любовь, вряд ли Тэхён смог бы пережить это всё в одиночку. Чимин терпеливо, раз за разом, за руку вытаскивал лучшего друга из депрессии, засасывающей как трясина, вдыхая в него живительную струю. Он и его семья помогали Тэхёну преодолеть испытания и добиться удивительных результатов. Тэхён заканчивает школу лучшим в рейтинге и также, как и сам Чимин, поступает в Сеульский национальный университет на факультет экономики и бизнеса. Поступление в университет для него, как символ надежды на спасение, как финишная точка в долгом странствии, как то, о чём мечтают. Это конечная цель в ежедневной борьбе за выживание. Но… Все его мечты в реальности теперь распадаются о несокрушимый вопрос — «а зачем?» Действительно, ЗАЧЕМ? Зачем было ВСЁ ЭТО? Всё в одночасье разбивается о жестокую схему, о фундаментальный аргумент, и в этой схеме его мечтам и надеждам уже больше нет места. Тэхён останавливается и, прислонившись спиной к стволу дерева, на мгновение прикрывает дрожащей рукой глаза. Сердце продолжает колотиться. Кажется, будто бы не хватает воздуха и совсем нечем дышать. — Это нервы, мне надо успокоиться. — Пальцы сжимают лямку сумки до боли в ногтях. — Нет, сейчас точно не до срывов, сейчас нужно собраться, собраться и понять, как действовать дальше. Тэхён в столь юном возрасте взваливает на свои плечи огромную ответственность: за себя, бабушку, отца, дом. Ему сейчас элементарно не хватает материнской любви и её тепла. Мама… Ему сейчас нужна мама. Чтобы просто крепко прижаться к ней, обнять за шею и никогда больше не отпускать… Чтобы, просто забыв обо всём, почувствовать себя маленьким мальчиком и разделить с ней всю свою душевную и физическую боль. Чтобы как раньше, укладывая его в детстве спать, пересчитывая все Тэхёновы веснушки пальцем, она улыбнулась и лёгким поцелуем в кончик носа забрала все его тревоги, страхи и печали. Чтобы Тэхён как и раньше смог, закрыв глаза, хоть на мгновенье забыться в нежном и сладком сне. Но мамы нет рядом, а для Тэхёна время продолжает тянуться, словно в ночном кошмаре. И это то чувство, когда ты кричишь, но тебя не слышат, бежишь, но не можешь сделать даже шаг, не можешь догнать, остановить, закончить. Залитые оранжевым вечерним солнцем деревья яблонь, что растут по обеим сторонам дорожки, усыпаны сотнями маленьких бледно-розовых цветков. Тэхён с грустной улыбкой на лице трясёт ветку дерева. Бутоны градом сверху сыпятся на него, это напоминает конфетти, которое бросают на свадьбе. Это так странно. Он больше не увидит цветущие деревья весной, не услышит пение птиц, шум ветра, не почувствует на языке солёный привкус моря в Пусане. Это так странно и несправедливо. И вроде бы абсолютно обычный день, после абсолютно обычных пар, но для Тэхёна он становится словно полностью отлитым из золота. Потому что теперь каждый его день может быть последним, а значит время сейчас настолько драгоценно, что учит по-настоящему ценить каждое мгновение жизни. Тэхён присаживается на довольно потрёпанную жизнью скамейку и, наклонив голову, закрывает лицо руками. На светлые джинсы капает ярко алая капля крови, потом вторая. Удивления и испуга нет, так как это становится настолько обычным делом, что иногда он просто не замечает этого за повседневными делами. Тэхён знает, что это один из симптомов болезни, которая пропитывает всю его сущность и ждёт, когда он станет слаб настолько, что сгорит подобно звезде. Запрокинув голову и приложив к носу бумажную салфетку, Тэхен смотрит на ярко синее небо с плывущими по нему облаками, чувствуя как свежий ветер прикасается к его коже. Если бы он знал хоть одну молитву, то молился бы не уставая каждый час, каждую минуту. Он бы умолял, стоял на коленях и просил, просил, просил… Но Тэхён не знает ни одной молитвы. Поэтому он просто смотрит с мольбой на небо, глотая солёные слёзы, что уже во всю текут по его щекам. Тэхён плачет. Впервые за несколько лет. Отчаянно, с надрывом, ломаясь внутри. — Пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста, если ты меня слышишь, кто бы ты не был, помоги моей бабушке и Чимину вынести мой уход. Помоги им пережить это. Мне больше ничего не надо, только это. — Вот мне интересно, кто здесь из нас ангел? Тэхён, который вечно просит за других, или я, который просит только за Тэхёна? Как же это всё напрягает. Тэхён вздрагивает от звука голоса совсем рядом, замирает, а потом медленно, как во сне поворачивая голову, встречается со взглядом чёрных пронизывающих глаз. Эти глаза будто бы сканируют его насквозь, заглядывая прямо в душу. Мысли начинают путаться, мозг отказывается соображать. Тэхён трясёт из стороны в сторону головой и протирает глаза, но ничего не меняется: рядом незнакомец, который сидит и смотрит на него не менее удивлённо, чем сам Тэхён. Обладатель пронзительных глаз выглядит так, как будто он только что сошёл с глянцевой обложки модного журнала. Тёмный костюм, белоснежная рубашка, волосы, собранные на затылке в небольшой аккуратный хвостик, большие тёмные глаза, аккуратный нос с легкой горбинкой, ровно очерченные губы. Весь этот более чем странный облик не вяжется с обстановкой парка и пошарпанной скамейкой, стоящей в самом отдалённом уголке в тени огромных старых деревьев. И как этот утончённый представитель «золотой молодёжи Сеула» мог оказаться здесь, да ещё и, так бесшумно подкравшись, сесть рядом? Что-то очень отдалённое и почему-то немного знакомое мелькает в голове Тэхёна, оно напоминает, что где-то он уже это видел. Он что, айдол? Актёр? Известная фотомодель? А этот запах, что исходит от незнакомца? Запах спелых яблок. Он такой знакомый, потому что с недавних пор преследует его даже во сне. Совпадение? Хотя чему тут удивляться, всё последнее время его жизнь — это сплошные видения, знаки и мистические картинки. — Ты кто? И как, черт подери, тебе удалось подкрасться так незаметно? — Ты это… ты это мне? — Чонгук не верит своим ушам, крутит по сторонам головой. Нет, он не может видеть его, однозначно! Человек не может видеть ангелов — не только своего хранителя, но и всех остальных. Это чушь какая-то! Нет, это он явно не к нему обращается! — Ну да, тебе, кому же ещё? Здесь вроде никого больше нет. Чонгук от удивления открывает рот и даже на какую-то долю секунды теряет дар речи. — А ты что, видишь меня? Тэхён вопросительно приподнимает бровь, а потом, выкидывая бумажные салфетки в рядом стоящую урну, разворачивается к Чонгуку лицом. — А ты думаешь я слепой, по-твоему? — Нет, — Чонгук качает головой, словно говоря себе, что такого не может быть. — Ты не можешь меня видеть, это просто какой-то бред. Люди не могут видеть ангелов, если ангелы сами этого не захотят. Да и то, человеку может показаться только ангел-наставник, а мне до наставника, как человеку до луны пешком. Первым желанием Тэхёна было, конечно же, рвануть куда подальше, но он с трудом пересиливает себя и остаётся на месте. «Нужно однозначно что-то делать, ведь сумасшедшие люди никогда не подозревают, что они сумасшедшие». — Нет, ты скажи, ты действительно меня видишь? Тэхён, делая губы трубочкой, медленно выпускает воздух. Разговор принимает такой оборот, что начинает казаться бредом, либо чьей-то неудачной шуткой. Свалить прямо сейчас было бы совсем глупо, но сидеть и молчать, как истукан, тоже. «Похоже, парень точно не в себе. Просто филиал дома для умалишённых!» — Да, я тебя вижу, и что здесь такого сверхъестественного? Уж не знаю, откуда ты на мою голову свалился, но приятно хотя бы то, что ты не привидение. Да, кстати, — Тэхён внимательно вглядывается в лицо напротив, — у меня складывается впечатление, что мы встречаемся, вроде как, не в первый раз. Кто ты такой? Может быть тебе нужна помощь, ты заболел, потерялся? У тебя есть опекун? Давай мы ему позвоним. Чонгук открывает широко глаза. Если бы у него было человеческое сердце, то оно непременно остановилось бы. Его взгляд скользит по встревоженному лицу напротив, и уголки губ, слегка дрогнув, ползут вверх. «Ну просто с ума сойти», — Тэхён на всякий случай отодвигается подальше. Видимо, встретить сумасшедшего в пустом парке, это то, что послал ему боженька в ответ на его просьбы. — Ты меня не помнишь? Правда не помнишь? — А должен? — Тэхён холодными кончиками пальцев нащупывает в кармане куртки телефон. Чимин специально поставил свой номер первым в списке на быстром наборе. — Может объяснишь мне всё-таки, что здесь вообще происходит? Кто ты такой? И почему я тебя должен помнить? Парень наклоняет голову набок и улыбается. От этой улыбки у Тэхёна на миг перехватывает дыхание, странная судорога проходит по всему телу. «Твою же мать, он ещё и улыбается!» Незнакомец подносит руку к лицу напротив, и Тэхён невольно шарахается чуть в сторону. Лёгкий щелчок пальцами. Тэхён вздрагивает, его мозг начинает заволакивать молочной дымкой, погружая в яркие и фантастические видения. Огромная разноцветная поляна, лес, лёгкий морской бриз и ослепительно синее небо. Картинки сменяют друг друга и, слегка подрагивая, мерцают как в старой кинохронике, проплывая перед глазами. Всё вокруг как в прекрасном сне, из которого не хочется просыпаться… — Мы скоро встретимся, — мягкий, тихий голос врывается в затуманенный разум, и вдруг вокруг всё начинает сжиматься, сгущаться и становится нечем дышать. Как будто бы что-то заливается в его лёгкие через нос и рот. Больше находиться в этом состоянии не хватает никаких сил. Тэхён пытается встать на ноги, но это тоже не получается. Отчаянно моргая до слёз в глазах, он трясёт головой. Наваждение пропадает также мгновенно, как до этого накатило. Возвращается золотистый свет на деревья, а рядом… всё тот же странный незнакомец… хотя нет… теперь его незнакомцем назвать однозначно сложно. — Кто ты? — Тэхён кончиками пальцев трёт виски, голова начинает пускать тягучие спазмы, вызывая приступы тошноты. — Ты? Это ведь ты был тогда? Я помню твой голос, твои глаза и даже запах. А ещё я помню крылья. Да, у тебя были… крылья? Господи, что я несу? Похоже это галлюцинации. — Крылья? У меня были крылья? Так они и сейчас у меня есть. — Чонгук поднимается со скамейки и, расправляя сложенные за спиной крылья, заставляет Тэхёна громко ахнуть, ещё раз протереть глаза и судорожно схватиться за край скамейки. — Знаешь ли, Ким Тэхён, ангелы не на автобусах передвигаются. Тэхён открывает было рот, но под впечатлением от увиденного в горле пересыхает, и он не может выдавить из себя не то что слова — звука. Его тело наливается свинцом, а мысли сливаются воедино. Сердце поднимается к горлу, отчего становится трудно дышать. Тэхён вскакивает, но одна нога заплетается за другую, и он опускается обратно на скамейку. — Да это же бред какой-то. Такого не может быть! Просто у меня богатая фантазия, а теперь и отягощённая болезнью. — На всякий случай Тэхён хватается за цепочку, что на его шее и, сжимая в ладони крестик, шепчет: — Так, что там обычно говорят… ИЗЫДИ… Лицо незнакомца становится серьёзным, он прикладывает пальцы к побелевшим губам Тэхёна. Его рука приятно прохладная, а его прикосновение удивительно лёгкое, точно рта касаются крылья бабочки или лепестки вишни. Яркий ореол света окружает фигуру парня и бликами ложится на всё вокруг. — Ты чего такое говоришь? Изыди — это не ко мне точно! Я ангел, а не демон. Меня зовут Чон Чонгук, помнишь? Чон… Чонгук… ЧОНГУК??? Воспоминания накрывают лавиной, прошибая буквально каждую клеточку тела. — Да… точно, ТОГО ТОЧНО ЗВАЛИ ЧОНГУК. Всё… теперь последняя надежда на то, что эффект этой лавины пройдёт и он перестанет ловить флэшбэки, как обожравшийся грибов наркоман, рушится на корню. И как теперь объяснить самому себе это совершенно необъяснимое явление? Ведь это уже не случайная игра разума, а реальность, сложившаяся из мозаики воспоминаний. В лучах заходящего солнца крылья переливаются тысячами танцующих огоньков. Они просто до боли в глазах белоснежные. Они светятся и мерцают, как драгоценные камни. И как не хлопай глазами, не три их, наваждение не пропадает и даже слегка усиливается, буквально разливаясь в воздухе. Тэхён медленно поднимает глаза, их взгляды встречаются. Чонгук смотрит внимательно, чуть наклонив голову, как будто чего-то ожидая. Ледяная волна от осознания поднимается в груди Тэхёна и вырывается наружу очередным болевым спазмом. — Чонгук, я… я умираю… ты пришёл за мной? Одинокая слеза срывается с длинных, подрагивающих ресниц Тэхёна и катится вниз по щеке. Он не вытирает её, а просто даёт скатиться по шее и впитаться в ткань футболки. Сейчас он похож на мальчика, маленького и беззащитного. Чонгук, сначала даже растерявшись, сдерживает странный порыв — схватить его и прижать к себе. — Нет, нет, Тэхён. Ты не умираешь. Просто так вышло странно, ты не должен был меня видеть. Я не знал, что такое вообще возможно. Люди не могут видеть ангелов, наставники о таком не рассказывали на уроках, или рассказывали? — Чонгук на секунду задумывается и присаживается рядом на скамейку. — Видимо, из всех ангелов, какие были на небесах, мне послали единственного двоечника?! — Тэхён грустно улыбается. — Моё везение мне не изменяет даже перед смертью. — Нет, я вообще-то отличник, и Юнги-хён меня часто хвалит. — Чон выпячивает грудь колесом, а Тэхёну хочется улыбнуться. «Такой ещё мальчишка, хотя и ангел». — Просто есть такие вещи, что даже наставникам не под силу, а не то, что ангелам-новичкам. — Отлично, еще и новичок! Ты меня хоть отправишь куда нужно? Не перепутаешь? Теперь Тэхён позволяет себе всё-таки улыбнуться и расслабленно откинуться на спинку скамейки. Ну ангел, ну и что такого? Ну болтает он сейчас с ним, ну крыша у него съехала, ну бывает и такое. А тем более этот Чонгук безумно милый и красивый, кем бы он ни был, и вряд ли он может сделать ему хуже, чем уже есть. Устав бороться с волнами накатывающей боли, Тэхён на мгновение прикрывает глаза, чего оказывается вполне достаточно. В голове опять начинают взрываться спазмы, протыкая её будто тысячами самых острых иголок. Опять эта дрожь в руках, ногах, почти каждый мускул тела начинает напрягаться и дрожать, а к горлу подкатывает комок тошноты. Тэхён испытывает леденящий кровь ужас — осознание своей обречённости. Это приговор. Вот уже и силы свыше говорят о том, что его время скоро настанет. На коже выступает холодный пот. Очередной спазм вырывает из горла стон. — Уйди, Чонгук… мне плохо, меня может сейчас стошнить, я не хочу чтобы кто-нибудь видел как я… Мягкое прикосновение чужой руки скользит по горячему лбу, тело Тэхёна обволакивает теплом. Появляется вакуум в голове. Легкость. Тэхён перестаёт ощущать своё тело, как будто его нет. В последнее время боль охватывающая его настолько невыносима, что он падает в обморок и подолгу просто лежит без движения, но сейчас как ни странно боли нет. Она проходит, оставляя в теле что-то мягкое и тёплое. Тэхён с трудом сглатывает и, поднимая глаза, проваливается в темный омут глаз ангела, позволяя балансировать на самом краешке сознания. — Не отпускай меня… — шёпот одними губами. Тэхён блаженно вздыхает, прикрывает глаза и затихает, обмякнув всем телом. Сквозь опущенные веки вдруг мелькает яркий свет, потом приходит темнота и чувство нового прикосновения чужой руки ко лбу. Прохладной. Мягкой. Почти что маминой. Чужие пальцы касаются так бережно и нежно, и лёгкая улыбка проскальзывает по его бледному лицу. — Мама, — а потом вырывается, как у маленького: — Мамочка… Впервые, наверное, за месяц Тэхён проваливается в сон, не чувствуя ничего: ни боли, ни страха. Только теплоту чужой руки в своей. — Тш-ш-шш… Ким Тэхён, я останусь с тобой, я заберу твою боль, просто никогда больше не отпускай мою руку.