Я жив покуда, я верю в чудо

      – Горшок? – лицо садовника вытягивается, но лопату он не отпускает. – Посылаешь к черту горшок из под цветов? – Кривая ухмылка искажает правильное, но от чего-то страшное лицо. – Ну, да, как только голова у людей перед смертью не съезжает.       Тапок часто дышит, мигрень тупой болью порхает в висках, взгляд от этого мутнеет и косит. Рокер моргает, восстанавливая зрение прежде чем дать осознанный ответ.       – Что? Ты о чем говоришь? Горшок, как Горшок. Руки, ноги, тело.       — У Горшка и тело? – усмехается садовник.       – А у кого ещё?       —У человека?       – Он человек.       — Человек-горшок?       – Нет, Горшок – человек.       – Есть разница?       – Конечно есть! – Абрамов смелеет завидев опускающуюся лопату. Он аккуратно упирается кулаком в землю, другую руку поднимает в мирном жесте, перебирая занемевшими пальцами. – У моего Горшка растрепанные волосы, протёртый кожаный плащ, пугающие тени под глазами и отсутствуют передние зубы. – Он поднимается на кулаке и, смотря во все глаза на садовника, осторожно выпрямляется. После продолжительного молчания и скептического выражения на лице обоих, лопата вдруг падает на землю под удивлённым, и одновременно облегчённым, взглядом Абрамова.       – Так ты знаком с нашим Шутом! — Мужчина не скрывая радости улыбается, потенциальное орудие убийства пинает ногой в кусты. Не спрятанное до конца железное полотно всё ещё опасно поблёскивает под лучами солнца, пролезающими через густые кроны груш и слив. – Что же ты сразу не сказал? У нас всегда рады друзьям шута.       – Допустим, — соглашается Олег. Сейчас он готов сознаться даже в предательстве Родины, лишь бы не видеть лопату в руках этого умалишенного маньяка.       —Где он? Да, ты не стесняйся, заходи в дом. У меня как раз кисель из свежих ягодок готов. Айда-айда, — садовник машет рукой в подзывающем жесте, обходит свежевскопанную землю и направляется к выходу из сада, на окраине которого стоит добротный бревенчатый дом.       Тапок так же аккуратно, стараясь не вступить на могилу, обходит её и двигается следом. Чем ближе они подходят к дому, тем ярче становился запах роз и свежего сруба.       – Давно у меня гостей не было, – мужчина открывает перед внезапным гостем дубовую дверь. Та радостно поскрипывает, будто приглашая внутрь. – Я имею ввиду желанных гостей. – поправляется садовник. –Тех, кто приходит «в гости» к моим цветам да ягодкам хоть пруд пруди. И я бы понял, если бы пришли, попросили по соседки, мол: так и так, нужно на зиму вареньице закрутить – своего добра не уродилось или цветочков на Купалу не хватает, а веночков сделать страсть как охота. Но ведь все только и делают, что ночью лезут, никакой совести у окаянных нет! – Под конец пламенной тирады оба уже сидят у холодной печки. Садовник льёт по кружкам густой розовый кисель, и Тапок кивает непонятно от чего, поднимает глаза.       – Нам бы с Шутом от сюда выбраться… – выдаёт Олег не отрывая взгляда от светлых глаз хозяина дома. – Где тут ближайший город?       – Город? Да ты что-то путаешь, дорогой друг! У нас тут городов нет, а ближайшее княжество далеко. Дай Бог за неделю на коне доберёшься…       –А быстрее никак нельзя? Может машина где есть?!       Садовник глядит на Абрамова как на бешеного и тот смиреет, отпивая из деревянной кружки густой кисель.       – Есть один способ, но он ведёт к верной погибели.       – Рассказывай,– настаивает Тапок.       Собеседник пожимает плечами и наконец падает на стул рядом. Взгляд его заостряется на потолке, где в углу хлипко покачивается старый осиный улей.       – Обычно в эту глушь редко кто заезжает: путь не близкий, да и головорезов у реки ходит куча. Как всем известно, если идти прямо, то быстрее придёшь к своей цели, но не в нашем случае. Ты можешь дойти до княжества за три дня, но…       – Но? – поторапливает Тапок.       – Ты слышал что-нибудь о «Слове»?       — О полку Игореве что ли? – Олег смотрит с издевкой. Садовник сделает вид, что не замечает.       –Значит не знаешь… Ну так я расскажу. Совсем недавно из уст в уста начало передаваться «Слово» и «Слово» это о Короле и Шуте, – Абрамов превозмогает желание фыркнуть и нахмурившись, понимающе качает головой. — Я плохо помню дословно, но сказывается, что явится к нам Лапоть сильный и находчивый…       – Лапоть? – теперь Олег не может сдержать подступающий хохот. – Ла-поть!?       – Не я выбираю имена в сказаниях, – отмахивается собеседник. – Я лишь пересказываю. И судя по «Слову» Лапоть поможет простому народу возвести Шута на трон. Убьёт короля и во всём мире воцарится спокойствие и благодать.       – Я и убить короля?       – Пройдёшь к княжеству за три луны, возьмёшь топор покрепче…       – Расскажи лучше про короткую дорогу, — весь диалог уже начинает напоминать сплошную околесицу. Рокеру становится совсем наплевать на смысл слов чудаковатого садовода. Сначала пытается лопатой четвертовать, потом киселем отпаивает, теперь вот про какой-то сказ говорит. А в княжество и правда сходить надо. Вдруг там связь есть или люди, там, адекватные.       – Короткая дорога через лес идёт. Эка там чертовщина творится, и никто кроме Шута нашего тропами теми не ходит.       – Неважно! – выдыхает Абрамов, поднимается на ноги, отряхивается. – Прямо через лес от указателя? – Садовник хмурится и кивает. – Хорошо.       – Погоди-ка. Я тебе хлеба в дорогу дам и до указателя провожу. Самому хочется Шута увидеть.       Он тут же начинает собираться: надевает соломенную шляпу, подтягивает сероватый комбинезон, а управившись, улыбаясь засовывает руки в карманы.       – Тут такое дело… – продумывая, что сказать бурчит Тапок. – Девушки в деревне кажется брата своего ищут, а я им наобещал…       – Никаких проблем! – уверенно зыркает мужчина. – Я сам всё улажу. Сам все улажу! – Он берёт с лавки перед печкой корзину цветов.       Та благоухает, дурманит, и над пушистой шапкой лютиков и ромашек кружатся осы вперемешку с мухами.       – Цветочков они хотели, – скалится садовник. Лицо его снова искажается, будто то сводит от неизлечимой болезни. И по спине Абрамова тут же пробегает целый табун мурашек: вспоминается произошедшее в саду. — Я нанесу им визит, можешь не ждать. В поле я тебя нагоню.       Забыв про глупый квас, жару и сумасшедшее начало дня Тапок кивает и пускается бегом через весь сад в сторону Горшенёва.

***       Садовник приходит как и обещал, вразвалочку доходя до уговоренного места. Протягивает Абрамов крынку с квасом и останавливается, вдыхая тяжёлый летний воздух. Лицо у него уж очень довольное, но Олег решает не задавать пустых вопросов. Сумасшедший садовод с усмешкой осматривает сопящего Горшка и, пока тот ерзает на земле, говорит:       – Да, наш Шут собственной персоной. Жаль только без своего обычного облачения, но это ведь не так уж и важно, да?       – Да… – задумчиво протягивает Олег, присаживаясь на корточки. — Мне нужно знать что-то ещё до того как я пойду?       — Не попадайся на глаза демонам, не сходи с тропы и… – мужчина останавливается на полу слове, думая: говорить или нет, но всё же решается. – Надейся на лучшее. – Он помогает Абрамову поднять пьяного товарища по несчастью и взвалить на плечи. – Дальше сам. Я к этому лесу носа не поверну, а с тобой во какой оберег. – Тыкает пальцем в Михаила. – Удачи! – Садовник подтягивает лямки своего комбинезона и отсалютировав двигается в путь.       – Подожди секунду! – кричит Олег, резко вспомнив что-то. – Какой сейчас год?       – Эк братец не знать! 1373 от рождества… – он уходит, а Тапок задумывается ещё глубже. Ничего больше не остаётся, кроме как топать в жуткий чёрный лес.