Степень искренности

      Через неделю после их разговора Торд перекрашивает волосы обратно в свой натуральный цвет и наконец состригает по-девчачьи длинные кудри, которые он всегда собирал в хвост. Рыжевато-русый с блеклой россыпью веснушек смотрится невероятно гармонично, и почему-то Тому хочется думать, что он их перекрасил благодаря его словам о том, что он не выглядел нелепо.       Потом он слышит, как Мэтт говорит: «Вот видишь, Торд? Я же говорил, что рыжие волосы тебе очень даже идут!» и видит, как Торд улыбается удивительно добродушно. Его щеки слегка розовеют, а сам он слегка наклоняет голову в бок. Торд смущен, и это зрелище кажется странным, очаровательным и просто… омерзительным.       Он смущается из-за слов Мэтта. Почему от этой мысли в груди так больно колет?       — Выглядишь великолепно, Торд, — щебечет Эдд, прикладывая ладонь к щеке, и даже ему Торд благодарно улыбается, но более не розовеет. Похвала Эдда его не смущает, и этот факт колет еще больнее.       — Меньше похож на клоуна, — фыркает Томас в своей привычной манере и засовывает руки в карманы. Он старается сказать это мягко, без агрессии, но получается как-то щемяще нежно, из-за чего ему хочется ударить себя по лицу. До чего же глупо это выглядит.       Но Торд даже не улыбается ему. Он смотрит сквозь Тома, хмыкает и молча идет на кухню.       Это ощущается как удах под дых.       Мэтт что-то говорит Ларссону в стиле «Торд, это было грубо!», Эдд удивленно хлопает глазами, но молчит, чуть хмурясь, а Томас пялится в одну точку, стараясь придти в себя. Ему внезапно становится холодно, пусто и немного… больно.       Торд ненавидит Тома. А Томас теперь ненавидит рыжие волосы.