Над луной

Ещё в самом начале своей подростковой жизни она поняла, что помогать незнакомцам — дело неблагодарное. Пусть ты и идёшь к ним с самыми чистыми намерениями, но им почему-то кажется, что лезешь ты своим носом, дорогуша, туда, куда не следует, так что будь добра нести ответственность за свою "благодетель". Случалось, конечно, множество каверзных ситуаций. К примеру, эта. Жалела ли Василиса об оказанной услуге? Безусловно. Более того, она хотела волком выть: настолько ей надоело внимание навязчивых мальчишек, один из которых сейчас подменял другого. Обнимал и молил о чем-то? Хуже. С таким невинным доверием и щенячьими глазками, что выказывали сущую мелкую просьбу, на неё взирал новоприбывший. Он был очень мил и обходителен. Точно воспитан в хорошей семье. И именно поэтому Вася жалела, что вообще вышла из леса: его, казалось бы издалека, хилые руки крепко схватили бедную осевшую на колени девушку за плечи. С такой надеждой он на неё глядел, что она на секунду позабыла, что же с ней произошло. Васька ничего не понимала из его лепета, парень говорил на эмоциях, с отчаянием в глазах, и тогда девушку перекосило. Сжав зубы, сбросила его руки, недовольно нахмурившись. — Что бы ты там ни говорил, — поджала губы, поднявшись на ноги под удивлёнными взглядами, чувствуя неконтролируемый гнев, — я тебя не понимаю. Вот ни слова. Он смотрел на неё жалостливо, но с точным пониманием своей беспомощности. Отвела голову, тяжко вздыхая. Только сейчас девушка обратила внимание на его яркую одежду, состоящую из темно-зеленого хаори и точно такого же костюма, как и у апельсинчика. За спиной у него была деревянная коробка, больно напоминающая что-то из разряда рюкзаков. Смягчившись, она вновь повернулась к всё ещё сидячему на коленях пареньку и резко подняла его за опущенные руки. — Как бы то ни было, но теперь вы просто обязаны мне помочь дойти до города, — её одарили непонимающим взглядом. Но тут над головой что-то громко заорало, и Васька опять вздрогнула, выпучив глаза: кричала ворона, разумно смотря прямо на темненького парня, что скривился на глазах. Вася разделяла недовольство от слишком сильного шума, но ничего не могла поделать: её неожиданный герой сорвался с места и под завывания апельсина двинулся в путь. Глупо раскрыла рот, слыша над головой пиканье. Переведя внимание на издававшее милые звуки животное, она невольно ахнула: воробушек. Но, встрепенувшись, сжала и разжала кулаки, так успокаивая свои начинающие терпеть нервы. Времени на вытирание соплей и страдания не было, поэтому Василиса бодро побежала за колоритной парочкой. Те удивленно оглядели её, что-то прокричали, на что Васька махнула ладонью, как бы говоря: "Всё путём, со мной все в порядке, и я не отстану, даже не пытайтесь". — 私たちにとっては危険だ、外国人が恋しい (с нами опасно, мисс иностранка), — герой замедлил шаг, обращаясь к Васе, но та лишь опять помахала ладонью, понимающе улыбаясь. Парень вздохнул, с лёгкой полуулыбкой посмотрев на девушку, — 丹治郎です、お名前は？(Я Танджиро, а как вас зовут?), — она неловко проморгалась, четко поняв только слово "Танджиро". Неужели имя? Оживилась, наконец расслышав что-то ясное её уставшему мозгу. — Вася, — и указала пальцем себе в грудь, немного улыбнувшись милому пареньку. — はじめまして(приятно познакомиться), — и вежливо поклонился одной лишь головой. Василиса слегка опешила, но смогла убедиться в том, что это точно Япония. В других азиатских странах одежда немного другая да и эти манеры, прекрасно запомнившиеся при просмотре аниме, наводили на печальные мысли. Пусть она не знала, как эти накидочки называются, но память у неё была хоть куда. Да и разве их внешность не различна? По её мнению, только японцы могли выглядеть... так. Глупый предрассудок, но её уже не переубедить. — そして私はゼニカです! (А я Зеницу!), — выдал по-девчачьи крикливый голосок блондинчика, на что девушка одарила его стушевавшимся взглядом. На манер Танджиро махнула головой, утихомиривая гулко бьющееся сердце. Испугалась. Не только его, конечно. И вот настала неловкая пауза. Неудобно повела плечами, не в силах разбавить атмосферу своими разговорами. Не поймёт же никто. Но в этом месте Танджиро что-то спросил у Зеницу, из-за чего он странно посмотрел на него. И тут начался театр одного актера. Визги, крики, слёзы, сопли — всё было в образе апельсина. От такой самоотдачи Васю передёрнуло, а очаровательная моська героя застыла в выражении омерзения. Зеницу что-то залепетал, быстро-быстро, у девушки даже в голове закружилось. "Какой шумный", — подумала тогда она. И правда. И волосы у него странные: сами лимонные, а кончики апельсиновые. Кстати про волосы. У Танджиро же такие же, как у паучка, или ей кажется? Только у прошлого они были длинными и даже на вид спутанными, когда же у парня они были короткими и зачесанными назад. Мило. Глупо прохихикала, прикрыв рот ладонью. Живот поддержал её порыв дать голос и сразу же пробурчал что-то несомненно смешное. Мальчики остановились, а Вася покраснела, положив руку в районе желудка. Танджиро ласково улыбнулся и что-то спросил, но девушка лишь гордо отвернулась, подняв кверху подбородок. Мельком глянув на него и увидев, что он достает из внутреннего кармана (кармана же?) ОНИГИРИ, Вася шумно вздохнула, давя широкую улыбку. Какая ягодка ей по пути попалась. Отдав Василисе рисовый комочек, спокойно спрятал странную обёрточную бумагу обратно. И уже собираясь надкусить шарик, Вася увидела печальный взор апельсинчика, направленный на её рис. Надув губы, без сомнений разломала первый в её жизни онигири на три части, раздав удивлённым паренькам по кусочку. "Надо делиться", — уперто шептала ей совесть, взращенная в суровых жизненных условиях не менее суровым во всех отношениях отцом. "Я родился в СССР!", — гордо хвалился он, когда Вася жеманничила и хотела сделать по-своему: "И я не позволю, чтобы моя дочь выросла лентяйкой и жадиной. Ты же не хочешь быть такой?", — хитро спрашивал отец. "Нет!", — наивно кричала маленькая впечатлительная Василиса, что немного жалела о привитых навыках "деления". Кушать жутко хотела. Грустно вздохнула, наконец приступая к еде. Вокруг стелилось вспаханное поле, ноги ступали по песчаной тропинке, по бокам которой, как ограждая, росли невысокие травы. У неба величились темно-изумрудные горы, шептавшие листочками деревьев точно на японском, ветер поддакивал тихому говору возвышенностей, трепая волосы всех окрасов идущей вперёд тройки. Небо светилось нежно-голубым, когда же перистые и пушистые облака пятнами на шерсти далматинца оттесняли этот приглушённый свет. А в какой-то из моментов они зашли в лес. Там было очень темно, деревья росли практически вплотную друг к другу, трава втрое громче кричала под ногами, а вдобавок ей помогал ноющий апельсин. Раздражённо выдохнула, сжав руки в кулаки. Сейчас бы тишину словить, а не то придёт конец её терпению. В последнее время (весь этот день) она не отличалась стрессоустойчивостью. Танджиро разделял её мысли, как думала девушка, глядя на такие же сжатые ладони. Конечно, она не имела такого же чувствительного обоняния и не могла понять, о чем он думает и вообще куда же они движутся. Вася всё ещё надеялась, что в Токио. Или Киото. Ну, где там должно быть посольство её страны? Да, она всё ещё не могла свыкнуться с мыслью, что она в другом мире! Не могла и точка! Скорее всего, она упала в кроличью нору. Да, точно. Или магия и впрямь существует, что подвергалось сомнению (на самом деле совсем чуть-чуть). Герой повёл носом, глаза его раскрылись шире положенного, и тогда Васёк чуть не споткнулась. Немного покраснела, подловив себя на невольном любовании за сосредоточенным лапушонком. Он ей помог, причем по-джентльменски. Вася почти растаяла. Он её накормил, вот и... Чёрт, неважно. Перевела внимание вперёд и еле-еле подавила вздох то ли облегчения, то ли напряжения. Дом. Там был дом. Высокий, в два этажа, он был в японском стиле (удивительно). Она остановилась прямо перед ним, запрокинув голову вверх, дабы разглядеть это сооружение. Мальчики сделали то же самое и принялись о чем-то переговариваться. Увы и ах, девушка ничего не поняла. Честно, это начинало её бесить. Услышав в стороне тяжёлое дыхание, Вася повернулась, не ожидав увидеть двух сжавшихся в объятиях друг друга детей. Склонила по-птичьи голову, ласково улыбнувшись. Она любила детишек, когда они не орали. А эти были явно чем-то напуганы (опять же, Вася всеми силами отгоняла мысли о тех странных и страшных людях, в число которых входил её соулмейт), и, точно говоря, в достаточно взрослой девушке проснулся материнский инстинкт. Развернувшись, шустро подбежала к ним, несмотря на то, что они заметно вздрогнули и чуть не упали на спины. Присела перед ними на корточки и тепло посмотрела на них, мягко приподняв уголки губ. — おばさん、去って、あなたは私たちを怖がらせます(тётенька, уйдите, вы нас пугаете), — дрожащим голоском сказал, судя по всему, старший брат, прикрывая большим рукавом своего кимоно сестру, как колыхающуюся на ветру. Непонимающе поморгала, умостив подбородок между коленок. — Хэй, малой, чего ты так боишься? — подбадривающе усмехнулась, — неужели меня? Так я не трону. Его, что ли? — показала большим пальцем за спину, имея в виду дом. Янтарные глазки перевели свой взгляд по направлению её руки, и вновь их владелец задрожал, а маленькая девочка спрятала лицо в одеждах старшего. Со спины к Васе подошёл герой, сосредоточенно смотрящий на побледневших детей. Внезапно просветлев, он сел на одно колено и принялся что-то рассказывать, приподнеся на руке выделяющего своей грацией воробушка. Дети успокоились под взлёты безобидного существа и, кто бы ожидал, начали первую стадию плача: глаза стали блестеть. Подумать только, какие в Японии переменчивые детишки. Осев на пол, мальчик стал отвечать на спокойные вопросы Танджиро. Хитро перевела взгляд на милого героя, в душе немного огорчаясь от того, что малыши успокоились именно под голос этого пацана. Наверное, у него много практики в общении с детьми. Вдруг Васю кто-то подёргал за рукав кофты. Обернувшись, она увидела озабоченного чем-то Зеницу и с немым вопросом глянула на него. Он показал на уши и сказал что-то Танджиро, но тот лишь недоуменно ответил напряжённому апельсинчику. Герой прислушался, Вася тоже. Тихо. Но Танджиро почему-то мрачно воодушевился, хмуро сведя брови у переносицы. И тут Васёк услышала барабаны. Такой противный звук, что хотелось вырвать все нервы из тела, дабы он не капал на них раскаленной лавой, проверяя на прочность. Тук-тук-тук-тук... лениво, как не хотя, кто-то отбивал удары, они начинали планомерно учащаться, заимев эффект, как в хоррор-фильмах, когда герои спускаются вниз по лестнице в пугающую темень подвала. Из окна вылетело окровавленное тело. Время на жалкую секунду замедлилось, но девушка сумела разглядеть мокрые и тёмные от крови одежды парня. Вася сглотнула, широко раскрыв глаза, встретившись с ним взорами. Пустой, неживой, но ошарашенный чем-то ужасным — таким был его последний взгляд. Тело слишком быстро поддалось силе притяжения и плашмя увалилось наземь, как из гранёного стакана расплескав алую кровь в радиусе нескольких метров. Василиса заворажённо глядела на ещё теплый труп и блестящие на солнце капельки, что ещё не впитались в землю, и не могла закрыть век: она с головой упала в шок. Зеницу даже так умудрялся попадать в поле зрения и дрожать от увиденного. Танджиро же не растерялся, только также глухо сглотнул, как и девушка, заслонив собой детей, а как труп упал — сразу побежал по направлению к нему. Вася не сдвинулась с места. Ноги приковало к земле, что почему-то показалась ей... плохой. Зачем впитывать чужую кровь? Зачем носить на себе существо, сотворившее со своим ближним столь ужасное? Грязное пятно как могло бросалось в изумлённые глаза, и девушка ничего не могла сделать: она опять видит эту мерзость. Еле поднявшись, она сразу же обернулась к белым, как снег, детям, которые, казалось, сейчас в обморок упадут. Она на негнущийся ногах подошла к ним и упала на колени, закрывая их головы руками. Нельзя, чтобы они ещё хоть что-то разглядели. Девушка сначала робко обняла их, но как только девочка схватила её за край кофты, Вася засмелела и крепче уместила их в кольце своих рук. Тогда же взрывом сверхновой разразился ужасающий крик, что мог заставить одним звуком застыть кровь в жилах. Дети сжались вслед за ним, уже самостоятельно обхватывая талию Василисы, пряча головы. Она тяжело выдохнула, ощущая биение сердца у нижней челюсти, широко раскрытыми глазами вперившись в темнеющие закутки леса. Когда всё стихло, девушка неуверенно отпустила ребятишек, что были белее мела. Господи, что за чертовщина?! — Не смотрите на того дядю, хорошо? — она криво улыбнулась, ложно устрашающе покачав указательным пальцем. Ложно потому, что он слишком сильно колебался, как колеблются маятники при вынужденных движениях. Вася тогда забыла, что никто её не понимает, но они, кажется, почувствовали на каком-то внутреннем уровне, что лучше послушаться её, поэтому медленно кивнули. Сама же она тоже махнула головой, оборачиваясь к герою и апельсину. Девушка удивлённо посмотрела на Танджиро, который молился. Ей было непривычно видеть подобное. Но и этих чудовищ она не привыкла... чёрт, хрен с ними. Закончив, он что-то спросил у мальчика, на что тот смазанно ответил, давя в груди рыдания. Герой перевел своё драгоценное внимание на апельсина, что сразу же взял пример с напуганных до смерти детей. Вася презрительно хмыкнула, сложив руки на груди, в душе прекрасно понимая его порывы. И всё же... — Трус? — она не ожидала ответа, сказала лишь бы так, чтобы слышали. Но Зеницу опять явно дрогнул, обернувшись к источавшей неприкрытое негодование девушке. Она не понимала, почему же он не хочет идти с Танджиро, когда они с ним единственные, кто могут справиться с тем... существом. Боги, не ей же идти? Или детям? А у этих оболтусов даже оружие есть! Так-то у Васьки оно тоже имелось (крохотный ножичек, которым она делала пометки на деревьях), но с таким "пальчиковым" ножом только курам на смех. А жить она ещё хотела. Зеницу, видимо, не далеко ушёл в её рассуждениях, — хочешь, чтобы они погибли? — она кивком головы указала на почти успокоившихся личинок, — тогда оставайся. Я пойду, — когда она это произнесла, Танджиро ещё был с ней на одной стороне, что она могла понять по одобрительному взгляду, но когда Васька смело двинулась ко входу в дом, он неожиданно схватил её за предплечье. Недовольно глянула на него, но тот лишь покачал головой, показывая пальцем на брата и сестру. Вася поджала губы: так-то она понимала, что помочь ничем не сможет, но чтобы оставлять её здесь?.. Ладно, она и не собиралась идти. Думала, что в апельсине проснутся благородные чувства и что он её остановит. Мда, Вась, пора заканчивать с фанфиками, милая. Тот заорал, и снова произошла комичная сцена со злющим героем и обнимающим его апельсином. Было бы смешно, если бы не труп, лежащий за их спинами. Вася устало оглядела по-холодному застывшее тело и подумала, что тот порыв с обниманием детишек был неуместен: этого же парня нужно... похоронить? А два брата-акробата сейчас уйдут, и как-то не комильфо с трупом человека разумного сидеть на одной полянке. И ей останется только копать вместе с маленькими детьми, у которых скоро точно травма детства появится. Это же трэш. Герой резко направился к детям и, когда Зеницу отпустил ту огромную коробку, поставил её у ног ребятишек. — 危険な時のためにこの箱を置いておきます。彼女があなたを守るなら。(оставлю эту коробку здесь на случай опасности. Если что, она вас защитит), — он проникновенно глянул на малышей и, незаметно улыбнувшись, повернулся к Ваське, что всё ещё показательно дулась, — あなたも(и вас), — она опять не поняла и спешно заговорила, смутившись такой замечательной улыбки. — Иди уже, паршивец малолетний, — и опять надула губы, широким шагом направляясь к коробке. Искоса посмотрела на них, усмехнувшись и приподняв брови от кислого выражения лица Зеницу, — не помри там, апельсинчик, — он, как поняв, что обращались к нему, обернулся и, встретившись глазами с девушкой, просиял. Вскоре они зашли внутрь. Василиса могла увидеть только их удаляющиеся спины и плохой свет в помещении, который замыкало с каждой новой секундой. Двери шумно задвинулись. Васёк обернулась к уже почти спокойным детям, доброжелательно улыбаясь, стараясь не думать о будущем количестве трупов и могил на этой поляне. Ясно, как день, что одним человеком те твари не насытятся. Монстры на то и монстры, чтобы быть такими кровожадными. Вздрогнула от осознания, что, похоже, её родственная душа такая же. С прибабахом. А ещё от того, что, скорее всего, в этом доме не одна зараза ходит. Услышав отдаленное шебуршание и треск, Вася вернулась в мир божий разумом и недоуменно заозиралась. Детишек нигде не было. Широко раскрыла рот и глаза, столбенея от положения полного дерьмеца. Твою мать, они же не зашли в дом? Твою мать, женщина, ты что, прозевала двух не таких уж и незаметных детей?! Смачно выругалась, переставляя коробку к дереву, пряча её в близростущих кустах. Бегом забежала в домишко, поворачивая на единственном повороте, тут же выдыхая, видя всю великолепную четверку. — Какого чёрта? — она обратилась к смутившимся детям, что предпочли общество героя и апельсина, ощущая вместе с ними какую-никакую безопасность. Они не могли сказать этой милой тётушке, что с ней, мягко говоря, было не по себе. Васька гневно смутилась, но промолчала, положив руки на бока. — 今みんな一緒ですか？(теперь мы все вместе?), — эта зайка мило улыбнулась, и тогда Васе было глубоко насрать на то, что он сказал, на то, что они находятся впятером в логове людоеда с детьми, одной безответственной барышней, нытиком и мучеником (потому что ему явно придется защищать всех остальных). Она закатила глаза, понимая, что всё к этому и шло. Паникёр-Зеницу, точно как какая-то школьная стерва, толкнул Васю с героем прямо в открытые сёдзи, тут же извиняясь (она так поняла, и ох, как бы ему не повезло, если бы девушка не продолжила движение). Неловко споткнувшись о собственные ноги, поражаясь комичности ситуации, полетела вперёд, силясь вернуть равновесие, где-то на подкорке слыша отдаленные редкие звуки барабанов. Проломила неустойчивые бумажные стенки, вывалившись собакой мордой в пол. — Да, спасибо, со мной всё в порядке, — желчно выдала, поднимаясь на ноги, — ну ты, Зеницу, и су... — здесь её речь оборвалась. Вокруг неё были только голые стены.