Над луной

Это было настоящей подставой. Вася в панике искала выход, но с каждым этим всратым звуком барабанов её перемещало хер пойми куда, и она просто… просто была в бешенстве. Бояться девушка перестала после поворота пятнадцатого, когда она невзначай поцеловала стену. По пути были лишь остатки человеческого да отжившие своё почти не тронутые трупы. Васю тошнило от сладковатого запаха, а во рту оставался мерзкий привкус чего-то до жути гадкого. Как кошки в пасть нагадили. Ей серьезно почти не было страшно. Она даже начала считать бедных людей, стараясь сохранять холодную голову. — Семь, — с зажатым носом выдохнула, чертыхаясь, когда вступила во что-то липкое, — чёрт надоумил меня вообще на поездку соглашаться? — правильно подумали, сейчас Васёк искала корень всех проблем, и это было, что удивительно, согласие на поход. С таким успехом можно было пожалеть о своём рождении. Слава богу, её перегруженный мозг уже просто не считал должным думать о какой-то околофилософской дичи. Также считала и Вася, раздвигая очередные сёдзи. И сразу же задвигая. Повезло, нечего сказать. Хотела выйти? Получай главного босса. Попятилась, с ужасом взирая на полупрозрачные двери, и, уткнувшись в стену, чуть не подскользнувшись на деревянном паркете, побежала вперёд по коридору, призывая себя дышать и топать не так громко, чтобы не дай бог не привлечь это чудище. Жирный, как её приемы пищи в обед, грязный и до жути отвратительный. Он чавкал, отрывая чужую ногу от чужого, сука, туловища с противным хрустом, засовывая в рот окровавленный кусмяру мяса. Вот так она и познакомилась с местными жителями Японии за эти несколько дней. Гостеприимны, добры, в дома пускают, тренируют твою стрессоустойчивость, дают тебе возможность испытать свои навыки выживания, самообороны и бега. Какая любезность, Вася и мечтать не могла о таких прекрасных людях. Тук. И всё вновь переменилось. Глупо подскользнулась на луже какой-то жидкости (пффф, давай, Васёк, удиви себя. Ты что же, действительно не понимаешь, что вступила в кровь? Наивная), стремительно подаваясь вперёд, но не находя лбом пола. Мягко. И скользко. И воняет. Ошалело подняла голову на чувственно обнимающего её за плечи людоеда. — あなたは美味しそう (выглядишь вкусно), — он улыбнулся побледневшей девушке, которая не постеснялась убить монстра посредством разрыва улиток внутри слухового прохода. Судорожно заотбивалась от почти не удерживающих клешней, ударяя по огромному пузу, что заходило волнами. Колени решили отбить электрические волны, распространяя по округе колебания, которые дошли до Васиного мозга криком дикой утки Киви. И тут желудок с прямой кишкой поменялись местами. Он схватил её за руку. Крепко схватил. Очень крепко. До искр в глазах и тихого стона. — Да ты, сука, бессмертный! — квазимода что-то заулыбался, начал что-то улюлюкать, а Васька пошла в тяжёлое наступление, доставая пальчиковый нож из кармана, — пошел прочь, у меня оружие! — заорала, без тени сомнения втыкая со всей дури чуть ли не пятисантиметровое холодное оружие в районе запястья. Тот даже звука не издал, только поморгал нелепо, похлопал губами, как маленький ребенок, да устрашающе улыбнулся, протягивая руку в сторону шеи девушки. Вася сглотнула, не сводя глаз с монстра. — あなたはとても面白いです(ты такая забавная), — от иностранной речи уже тянуло блевать, но какой бы дурой Вася не была, делать этого она не собиралась. Ибо между рёбер туго что-то связалось, обтираясь о гладкие косточки изнутри, и всё тянулось туда, обратно в пищевод, — 私はあなたに最初に会うことができてとても幸運でした (мне так повезло встретить тебя первым), — беги, Вася, блять, беги и не оглядывайся. Клешня была в опасной близости, но Васёк начала угрожать, не видя другого выхода ввиду слишком крепко сжатой ручонки в кольце толстых пальцев, перехватив жирную ладонь, не давая дотронуться до шеи. — Слышь ты, да мой соулмейт тебе дымоход прочистит за меня! — её всё равно никто не понимал, так что главное было орать с ужасным и недовольным видом, дабы протянуть время, — у него шесть глаз, а ещё он самурай! — она жутко понизила голос, в мыслях целуя боженьку в ручки за то, что ей достался тупой тупейшего из тупейших людоед, который нелепо склонил голову вбок, явно вслушиваясь в её лепет, — у него вот такая катана! — и растянула руки, как могла, вдобавок борясь с активизировавшимся чудовищем, — и этой катаной он тебя...— на том моменте жирдяй навалился на Васю всем телом, но девушка была не из робкого десятка и, найдя лучшую точку опоры, начала в отместку тихо толкать, чувствуя движение адреналина в крови, — ... убьёт, падлу! — в спине что-то хрустнуло, и у Василисы подогнулись от этого сумоиста ноги. Гребанные разные весовые категории, — гнида! — он увалился прямо на ноги девушки, что все ещё отчаянно держала чужие руки перед головой, — паскуда! — знала бы мама, чем Васька сейчас занимается, то точно бы заперла бы в доме, не давая выйти родной дочери на свет божий, — сучоныш! — пресс горел раскаленным до тысячи градусов железом, а дикое давление на плечи и ноги не давало Васе вдохнуть больше вдоха планктона, — ублюдок! — она уже шипела, просто на выдохе, просто на одном надрывном упрямстве, — говно собачье!.. — щекастое и разившее вонью изо рта лицо приближалось к опасной отметке на счетчике Василисы в минус третью степень, — чмо болотное...— давило не по-детски уже на грудную клетку, и Васька, то ли чувствуя скорый конец, то ли бунт в душе от нежелания быть съеденной таким уродом (смешно, но тогда она подумала, что пусть лучше соулмейт съест её бренное тело. Он хотя бы как-то лицом и телом вышел), на последнем издыхании закричала, выдыхая жаркий воздух в лицо монстра, отдалённо слыша быстрые шаги и будоражащий щелчок у самых ушей. Быть спасенной в то мгновение было далёкой мечтой. Не ощущать больше давящего чужого веса почему-то было странно. В глазах потемнело, а в ушах стало слишком заполненно. Вася тогда так и не поняла, что произошло. Демон исчез, а на его месте вихрем пронёсся полуголый пацан с шерстяной маской на точно дырявой башке. Грубо наступив на тяжело дышащую девушку, он помчался прочь, горланя что-то по пути. А Ваську вырубило.

***

Проснулась на улице, заботливо укрытая жёлтым хаори. Улыбнулась уголками губ, захрустя пальцами на ногах, чувствуя небывалое спокойствие и облегчение. Ах, Танджиро вынес её из этого ада? А апельсинчик укрыл её одежкой? Не были б такими мелкими, давно бы (при встрече) завербовала в личный гарем. Васёк была падка на милашек, и сейчас ей фартило: и герой, и апельсин, и... стоп. Тот упырь не милый! Он наступил ей на грудь! А что с тем жирком? Неужели ушёл? Умер? Убили? А точно? Резко поднялась в положение сидя, тут же охреневая от увиденной сцены. Драка. Недовольно нахмурилась, глянув на... кабана. Тут и кличек придумывать не надо... Стоять, он же бьётся с лапушонком! — Слышь, копытное, а ну уйди от Танджиро! — слишком быстро обмозговав увиденное, она не поняла, когда выкрикнула, уже позабыв, что её понимают только её тараканы, в секунду задавшись вопросом, когда же решила стать мамочкой всего, что движется (и дерётся), но тогда в ней взыграла злость из-за проступка кабана (наступил! Наступил, Господи! На грудь! А вдруг что-то сломал? Ей ими ещё будущих детей кормить! Ну не ему же потом подменять её?) и просто из-за хренового состояния вследствие гребаной драки с монстром! Да, она решила сорваться на малолетках. Да, эти малолетки выглядят надёжнее и сильнее самой Васи раз в сто, но тогда эти причины были пылью под её ногами, — я к тебе обращаюсь! — голова, накрытая криповой маской кабана, стрёмно повернулась в её сторону. Ваську передернуло. Неужели он убил кабана, отрубил ему голову, вынул мозг и череп, оставив только глаза и шерсть себе? Девушке стало дурно, — будешь обижать его, — она указала пальцем на застывшего героя, что непонимающе взирал на Васю, — и ты почувствуешь, что такое настоящее отчаяние, — последние слова она выделила особенно четко, устрашающе понизив голос. За эти часы она поняла одну немаловажную деталь. Говори, что хочешь и когда хочешь. Тебя же, чёрт возьми, никто не поймёт! От представившейся свободы у Васи мурашки по плечам пробежали. Уняв лёгкое головокружение и проморгавшись от темноты в глазах, ласково улыбнувшись, подперла рукой подбородок, уместила оную на коленке, находя ту точку равновесия, когда ты уже не помираешь, но организм всё ещё испытывает твою вестибюлярку. — Я повторяю только один раз, — серьезное выражение лица отобразилось на грязной морде девушки, — я не особо люблю ругаться, но если ты меня довёл, то жди беды, — серьезно и проникновенно глянула в голубые глаза кабану, который застыл, словно в трансе взирая на лицо девушки. Она продолжила, — общество не терпит таких странных и агрессивных личностей, как ты. Думаешь, раз ты отрастил себе кирпичную кладку, то смеешь считать себя богом и избивать добрых малышей? Я ведь верно говорю, милый герой? — с участием обратилась к Танджиро, что также удивлённо смотрел на пропадающий талант, важно кивая каждому слову Василисы, жалея, что по запаху не может определить содержание её речи, — однажды я встретилась с большими неприятностями, но не вступила в бойню и не стала подстрекать на неё других. Так чем же ты отличаешься от меня? Зачем заставляешь биться раненых и уставших пареньков? — она глубоко вздохнула, нахмурив брови, — ах, будь ты, мистер Кабан, обладателем лотерейного билета, то я бы непременно пожелала бы тебе выиграть побольше мозгов, — она оценивающе обвела его взглядом, пытаясь удостовериться до конца, что он не понимает и что она могла продолжить, — дурак. — 彼女は何を持っていますか？(что она несёт?), — слишком низкий голос заставил пронестись по хребту Василисы миграции мурашек. Она прищурила глаза, стараясь выглядеть деловой колбасой. — 彼女はとても奇妙です (она очень странная), — герой, уже успокоенный, непонимающе посмотрел на действительно необычную тётю, в голове прикидывая, где же можно будет её оставить. Опасно с ними, а она будто не понимает. — とにかく戦おう！(в любом случае давай драться!) — кабан угрожающе пробасил, вновь набрасываясь на лапушонка. А Вася не поняла. — Ты что совсем? — вставая на ноги, недовольно выдохнула, чертыхаясь на свое ненатренированное тело, мушки в глазах и, неожиданно, боль в плече, — реально не догоняешь? — выдавливать угрозу из себя показалось до дикости смешным, но Васе тогда было не до шуток, — да я на тебя заяву напишу за то, что ты людей избиваешь! — Танджиро неловко бросил взгляд искоса, стараясь больше уворачиваться, чтобы их попутчица не заорала ещё устрашающее, — остановись! — выкрикнула, но побежать застремалась: кабан выглядел уж больно... по-животному. И тут Васёк замялась. Она никогда не дралась и дальше в это дело лезть не собиралась. Ей просто было больно от одного вида героя: он видно прихрамывал, да и красноватые подтёки на одежде не наводили на хорошие мысли. И тогда Вася решилась на отчаянный поступок: проигнорировать. Она же только мешаться будет! Как дэбилке ей бежать на них вот ни капельки не хотелось! А кстати... где Зеницу? Он мог бы помочь! Скривилась на той мысли, припоминая совсем не давний поступок апельсина. Ну трус же, ну! А потом приуныла. Она же, получается, тоже? И что делать? Позади она мельком услышала приглушённый стон. В непонятках обернулась, сразу же принимая вид очень напуганный и удивлённый. А апельсин, истекая кровью, понуро сидел у коробки Танджиро, судя по виду, размазывая сопли. Пристыдив себя в мыслях, Вася, подняв упавшее к её ногам хаори, пошла к милому Зеницу, садясь с ним рядышком и укрывая его этой тряпкой. — Не грусти, — со знанием дела сказала девушка, — я тоже чувствую себя бесполезной. Ей что-то пробурчали и мило покраснели. Вася неловко замолчала и дотронулась до ноющей части пояса верхних конечностей. Апельсинчик, заметив её жест, жалостливо сложил густые бровки домиком и со знанием дела что-то сказал, хлопая девушку по руке. — あなたは転位を抱えていましたが、私はそれを修正しました (у тебя был вывих, но я вправил плечо обратно), — Василиса мученически промычала, ни черта не понимая его говора, еле сдерживаясь от поучительной истерики на великом и могучем. Прислушиваясь к её ощущениям, у неё либо ушиб, либо вывих. Но если второе, то ей должны были его вправить? Тогда бы она хоть как проснулась, но, судя по понурому состоянию апельсина, прошло достаточно времени с её лечения. Неужели так устала, что не почувствовала боли? Кремень, Вася, кремень. Или она внезапно перестала ощущать всякие неудобства в виде колотых, сквозных и просто травматических ранений? На секунду задумалась, зажевав губу, всё ещё чувствуя немой крик плечика. Бред. Она устала. Дабы не заморачиваться, ибо у неё нервы всё-таки не железные, Васёк решилась подумать о чем-то другом. Например, насчёт её поведения. Ну, такой была натура: что бы она не натворила, то обязательно будет впоследствии заливаться багряными и неравномерными пятнами. Ибо не очень получилось. Если хотела серьезно поговорить и разнять гормонально нестабильных подростков, то могла хотя бы не вспоминать про ... небольшую встряску из прошлого! Сглотнула вязкую слюну, обхватывая коленки. А может ей просто кушать хочется? Поэтому такая неуравновешенная? Тогда Васька чуть не расплакалась. Потому что сейчас бы кусок в горло бы не полез. Просто девушке вспомнился людоед, к её счастью, почивший. А вдруг бы ей не повезло наткнуться на пустоголового кабана? Тогда был бы каюк. А она его так оскорбила. Пусть и не понял нихрена, но Васе-то теперь было вдвойне стыдно. Ну вот почему почти окончившейся подростковый период прибыл так не вовремя? Сердечко забилось немного быстрее. Господи, её же чуть не сожрали! Прохихикала, широко раскрывая глаза. — О боже, — обхватила голову ладонями, под пальцами чувствуя биение тоненькой жилки. Вася только что осознала, что её поведение начинает отходить от нормы. Она обрадовалась чужой смерти. Да, пусть то существо её заслуживало, но Васе от этого не стало легче! Это точно не привычный мирок Васьки! — Господи, что же это происходит?..— тогда же Васёк и поняла, чего ей не хватало на протяжении всего дня. Истерики. Она ни в коем разе не хотела усугубить ситуацию и держать всё в себе. Нужно же выплеснуть все накопившиеся эмоции? Эта мысль подогрела желание девушки, но на выходе она почему-то заплакала. Глаза просто стали влажнее, как при вынужденных слезах. А потом ей стало противно. Неужели жалеет себя? Мальчишки, вон, куда больше твоего пережили, но почему-то не хнычут. За исключением апельсина, но ему можно, он по жизни такой. Да, они не из другого мира. Да, они не были в твоей ситуации, но и ты же в их не была!.. Скупо усмехнулась, прикрывая глаза. Не, она не заплачет. Видимо, она куда крепче, чем думала. — あなたは泣いている？(ты плачешь?) — Зеницу обеспокоенно посмотрел Васе в глаза, на что она немного удивилась, хило улыбнувшись. Как же её бесит эта речь, слов нет. Апельсинчик недоуменно перевел взгляд на руку девушки, застывая. И тут же ошалело крича, показывая пальцем в Василису. Звуки драки прекратились. Обескураженно раскрыла глаза, удивлённо глядя на Зеницу, что цепко схватил её за руку. Он бегло заговорил, не давая Васе и мельком понять, что же такого серьезного он сказал. Девушка, конечно, поняла, что он разглядывал её метку, но такая бурная реакция... — あなたのソウルメイトは悪魔ですか?! (неужели твой соулмейт — демон?!) — Вася скептически посмотрела на него, глупо фыркнув от недовольства. Ему что же, что-то не так? — Что-то не устраивает? — теории с бешеной скоростью проносились в её крохотной башке. Вдруг соулмейты — редкость? А если её родственная душа какая-то знаменитость? Но как апельсин определил что-то по русскому тексту? Голова пухла у девушки. — 叔母にソウルメイトはいますか？(у тети есть родственная душа?) — голосок мальчика раздался позади Васи, но почему-то вздрогнул Зеницу, — そして彼は悪魔ですか？ (и он демон?) — девушка глубоко вздохнула, начиная мало-помалу испытывать гнев. Как же её бесили эти скручивающие мозг в трубочку диалекты. — Ну почему меня не закинуло в мир, где все говорят на русском?..— в никуда обратилась, обречённо скривившись. Где ей брать навык знания японского? Она состарится быстрее, чем выучит хоть один из алфавитов этих азиатов. Кандзи и хира-что-то там? Она в душе не знала. Легче всех в округе заставить русский выучить, ибо у Васи патологическое непризнание иностранных языков. Ей никогда не хватит усидчивости, чтобы выучить хотя бы английский. Она-то его чуть-чуть знала, но только самую малость. А японский... беда, — яко же это кончится? — честно, она была готова хоть в царскую Россию попасть, там она бы часть произнесенного понимала... — 私もそう思います (я тоже так думаю), — все посмотрели на Танджиро, одна только Вася поджала губы, думая, что её либо отсчитывают, либо ругают, — ラベルは悪魔のようなにおいがする (метка пахнет демоном) — 悪魔のように聞こえた (и слышится, как демон), — поддакнул нытик, утерев красный от крови и плача нос. Василиса сидела неподвижно, в душе желая передушить к чертям собачьим всех в радиусе пяти метров. Задолбали вести светские беседы на другом языке. — 私も、彼女からの悪魔のように感じます！ (я тоже чувствую, как от нее демонюгой разит!) — пробасил кабан, неприлично показав на девушку пальцем. Васька взбешенно улыбнулась, представляя, как она скручивает ему шею, — したがって、私たちは彼女を殺さなければなりません！ (поэтому мы должны её убить!) — あなたは正気ですか?! (ты в своём уме?!) — зло выкрикнул герой, принимая все источавшиеся телом девушки миазмы злобы и негодования, — 彼女は男です！(она человек!) — 本当の丹次郎は言う！(верно Танджиро говорит!) — на эмоциях сказал апельсин, почему-то закрывая собой девушку, вставая перед ней спиной, — ばかにならないでください、彼女は危険ではありません！(не будь идиотом, она не опасна!) — 悪臭を放つ！彼女がこれらの生き物と一緒にいるのなら、なぜ私は彼女を殺さないのですか？ (от неё воняет демоном! Так почему я должен не убивать её, если она водится с этими тварями?!) — кабан-дебил явно был не на её стороне. Василиса бешено сжимала кулаки, до желваков сжимая зубы. Танджиро неловко похлопал ртом, но в защиту славной иностранки решил выдвинуть аргументы в пользу её невиновности. — 何も泣かない... (криками мы ничего не...) — Да заткнитесь, блять! Помянем нервы девушки. — Какого хрена вы говорите?! Закройте свои поганые рты хоть на секундочку! — она глубоко задышала, силясь успокоиться, — или выучите русский и базарьте при мне! И чтобы я понимала! Достали... В округе воцарилась тишина. Птицы, как по команде, запели, дабы сгладить ситуацию, словно они были виноваты в сложившейся оказии. Вася склонила голову, а распущенные волосы упали вслед за ней, закрывая её лицо. — Ещё и соулмейт какой-то мутный... — будь тут соревнования по охренеть какому отвратительному состоянию, то Васька заняла бы почетное первое место. Нарушил эту идиллию парнокопытный (или непарнокопытный?), заорав на героя, набрасываясь на него с кулаками. То ли атмосфера располагала, то ли настроение не у одной девушки испортилось, но Танджиро, вдумайтесь, отправил в отключку кабана одним мощным ударом лба. Вася бы присвистнула, если бы захотела. Её пытались приободрить детишки, которых оказалось на один больше, но Вася перестала реагировать. Как же её всё бесило. Эта речь безусловно станет одной из презираемых всеми фибрами её душонки. А в какой-то из моментов все пошли в дом вытаскивать погибших. Кабана аккуратно уложили, подложив под голову сложенное хаори героя и укрыв жёлтой накидкой апельсина. Позже и дети подключились к процессии. Первым делом решили вынести всех умерших, а потом похоронить, выкопав побольше могил. Вася сидела столбиком, нечитаемым взглядом смотря на всё ещё лежавшего близ окон мертвеца, пока не вынесли первого окровавленного трупа. А потом присоединилась, в полной тишине помогая парнишам. Прокопались до вечера. Иноске (он орал это имя, как резаная свинья) успел проснуться и начать горланить не хуже истеричного Зеницу. В итоге начались соревнования по выносу трупов из дома. Дебилы. Как только последний камень был положен на земляную горку и все молитвы спеты, они выдвинулись в путь по первому горланному крику вороны. А Вася с радостью: мало было хорошего в зрелище самоубийства кабана путём битья о дерево. Дурной какой-то. Всеми правдами и неправдами герой пытался ненавязчиво оставить девушку с детишками, но она упорно игнорировала его жирнейшие намёки. Они ещё не отвели её в Токио или Киото. А дамой Василиса была настырной. И плевать, что её попутчики слухом не слыхивали о цели нахождения с ними этой тёти. Девушке стало не по себе сразу же, как они попрощались с ребятней. Скупо улыбнувшись, Васька одной из первых пошла вперёд, неминуемо вовлекая себя в полное дерьмо. Тогда-то её и хотели кинуть, но Вася вовремя заметила, что пошла по другому направлению, когда же её путеводители в какую-то глушь. И встав ночью перед темным лесом, чувствуя, как дрожат поджилки, девушка наконец поняла, как же хорошо описывает её состояние апельсин. Они стояли возле не такой уж и высокой горы, но вселяла она ужас поболе, чем нелюбимые Васей пауки. Фу, пауки. И именно в тот момент Васька захотела к детишкам.