Эти шрамы...они... заживают?...

Спустя пару дней температуру наконец удалось сбить. Несколько раз она то поднималась, то падала, что Антон был контролировать не в силах. – Ну Арсений Сергеевич, – буквально на коленях молил шатен. – Ну пожалуйста, ну можно я пойду на тусич? – Нет! – наотрез отказывал Попов. Конечно, он не был злым тираном, который удерживает детей (хотя Шастун уже не ребëнок, а конь) насильно в номерах. И да, он бы с удовольствием отпустил ученика, так как в последнее время и ему требовалось свободное время, которое он предпочëл бы провести в одиночестве, но было одно "но". Случай на последней вечеринке. Он просто боялся, что с Тошей это повторится, что больше его не удержит, что тот порежется и умрëт от потери крови... Всë более и более кровавые мысли заползали к Арсению в голову, заставляя бояться за ученика. Встряхнув тëмной шевелюрой, дабы отогнать нагнетающие мысли, он надел пижамную футболку, сел на кровать и вздохнул. – Бухать там не будешь? – Ну-у-у.. Даже не зна-а-аю.. – протянул гласные Тоха, но тут же замотал головой, наблюдая на себе классический взгляд учителя, который мог повалить Шаста насмерть. Да что уж Шаста, всех собственно и мог. – Ладно, иди, – учитель машет рукой в сторону двери, после чего наисчастливейший Шастунец набрасывается ему на шею, обнимая, что есть мочи. Только спустя несколько секунд парень осознал, что натворил и, испугавшись Поповской реакции, выбежал за дверь, попутно бросив тихое "Спасибо" и "Спокойной ночи".

* * *

На стенах мерцали цветные блики от двигавшихся вокруг своей оси прожекторов. В самой комнате пахло алкоголем и гелием, от которого начинала неприятно кружиться голова. Только что пришедший Антон сразу же схватил ближайший бокал с коричневой жидкостью и лимоном, державшемся на краю, видимо, только для красоты. – Фу, коньяк, – попробовав напиток, сморщился юноша и высунул длиннющий язык. Пить настолько сильный алкоголь Шастун не любил. Просто, когда он обжигает и без того больное горло парня, которое до сих пор не прошло после "лужной" (В начале фика наступил в лужу) простуды, хотелось орать, но и рвать, и метать тех, кто его не предупредил об этом. Провалиться в толпу у Тохи не вышло из-за столь специфичного роста, что дико его взбесило. – Шпала! – знакомая худая рука взметнулась в воздух. Присматриваясь пару секунд парень уже собирался выкрикнуть дружеское приветствие, пока силуэт не вышел из толпы. Шаст вздрогнул. – П-павел Алексеевич?! – от такого неожиданного появления литератора стакан с коньяком чуть не вылетел из руки ученика. – А вы чего тут? – Да так, давно не отрывался на вечеринках, – учитель хмыкнул, потрясывая свой стакан с красным напитком. – Мне тут Арс недавно звонил, сказал, что ты теперь с ним живëшь. – "Арс?.... " – впервые, юноша впервые слышал чтобы кто-то его так звал. Такая интерпретация имени слишком приятно и легко ложилась на язык. – Что? – на секунду задумавшийся Тоха широко распахнул глаза. – А, да... Но это временно.. – Мне вот интересно, а все ученики со своими учителями живут?..– ухмылка не сходила с лица Павла Алексеевича,даже, когда они присели на стулья у стойки. – Или ты у нас особенный такой? – Особенный, – тëплая ладонь легла Антону на плечо, от чего приятный холодок прошëлся от кончиков ног до самой головы. А затем сильные руки обвили плечи ученика, а на затылке отчëтливо чувствовалось спокойное дыхание. Знакомый запах любимого чая ударил в нос. Арсений Сергеевич. Стоило лишь повернуть лицо к Попову, можно было увидеть его хитрую кошачью ухмылку, взгляд которой был направлен в сторону ахеревшего лица Паши. – Ещë какой, особенный. Что блять? – А ч-что ВЫ тут делаете? – слегка заикнувшись, поинтересовался юноша у математика. – Решил зайти, – стакан Тохи с напитком в следующую секунду был уже в широкой ладони Попова, – как ты тут у нас "не пьëшь". – А я это... вообще-то... – парень задумался, но через мгновение поднял указательный палец вверх. – Мне есть восемнадцать! Шатен, ожидавший услышать какой-то оригинальный и дерзкий ответ учителя, широко распахнул глаза и удивлëнно уставился на него, когда тот просто промолчал и, плотно сжав губы, медленно повëл головой из стороны в сторону. – Это не повод врать. Жду тебя в номере, – кивнул Арсений другу, одновременно протягивая стакан юноше. Утвердительно кивнув, Антон кинул не особо догнавший взгляд вслед уходящему Попову, а затем посмотрел уже на Волю. Нет, его лицо не было искажено от ахеревания по поводу произошедшей ситуации. Да, есть какая-то искра между этими двумя, Паша еë давно уже заметил и прекрасно видел, из-за чего сейчас сидел и тупо лыбился, подставив под щëку тонкую ладонь. – Да чë вы смотрите? – смущëнно выдавил из себя парень. – Геюги, – продолжал улыбаться Воля во весь рот. – Да Арс это сам устроил! – он не заметил, как использовал ту же интерпретацию имени Попова. – Оо, уже Арс? – за спиной раздался знакомый голос. В нëм Антон узнал хищно улыбавшегося Серëжу. – Да хоть Сеня! – фыркнул Шастун. – Я же говорю - геюги, – Павел до сих пор сидел, облокотившись на стойку, и ухмылялся, радуясь пьяной перепалке друзей. Шаст хотел было возразить, но понял, что да. Была искра. А ведь он никогда не думал о своих чувствах к Арсению, да и какие могут быть чувства, они ведь друг-другу почти что никто. Лишь ученик и его учитель... Буквально бетонная плита свалилась на голову юноше и раздробилась на целое множество осколков и камешков. Захотелось, почему-то, выпить ещë. Без какой либо на это причины. Остатки коньяка полетели в чуть приоткрытый рот. И ещë. – Повторите, – Шастун пододвинул уже опустевшее стекло к противоположному краю барной стойки. Без остановки. Похер на саднившее горло. Через какое-то время парня уже мутило так дико, что встать со стула являлось практически невозможной задачей. Шум в номере не давал возможности вспомнить о том, где сейчас Антон, в какой жопе находится. Голова буквально трещала по швам, и хотелось уснуть прямо у барной стойки, чтобы забыть собственные мысли и выкинуть их в помойку.

* * *

Дверь номера приоткрылась, и в проëм ввалился наш дорогой алкоголик, чуть не опрокинув стоящую у входа вазу. Попов, сидевший всë это время у изголовья кровати с книгой в руках, поднял голову. Шастун, шедший попутно к кровати, схватился за стену и продолжил движение, опираясь рукой о стену. Упав на постель, он сжался в один большой комочек, поджав под себя ноги. Горячие, обжигающие слëзы покатились по его раскрасневшимся от алкоголя щекам, что Арсений Сергеевич просто не мог не заметить, хоть ученик и лëг к нему спиной. – Хэй, Тош, – лишь одного касания о плечо хватило, чтобы парень вздрогнул. – Что опять случилось? Молчание.. – Я просил тебя не пить? – серьëзный голос мужчины вдруг стал намного мягче. – Угу.. – Так зачем же ты пил? В ответ снова молчание. Такое тягучее и неприятное, что хотелось пить от того, как оно давило на горло. – Папа... Он.. – учитель тут же встрепенулся и резко повернул голову в сторону шатена. – Он ни разу не звонил. Ни разу!..– Попов не успел и глазом моргнуть, как Антон встал прямо на кровати на колени. Его рука, сжатая в кулак была впечатана в стену. – Никому я не нужен.. Несколько капелек крови упало на подушку, затем пара слезинок, а потом и сам Шастун, который содрогался в тихой истерике. Мужчина понимал, что парень пьян и неуправляем, но успокоить его как-то нужно было. Хотя бы ради номера, который грозился оказаться разнесëнным. Придвинувшись к Шасту чуть ближе, он опустился на кровать и облокотился на руку. Нагнувшись, брюнет аккуратно вытер слëзы страдальца и ласково приподнял его лицо за подбородок. Сейчас. Чужие губы легли на розовые и тëплые шастуновские, от чего тот оторопел на несколько секунд, но момент, и он уже пытался подтянуть мужчину ближе к себе, на что Попов отстранился и вытер рот тыльной стороной ладони. – Прости... – Арсений замялся, но тут же вырулил ситуацию, найдя ответ. – Я не знал, как тебя ещë успокоить. Это спонтанно вышло.. – Спасибо. – Напуганный ситуацией до чëртиков, он пытался что-то сказать, но оставил попытки, когда заметил мягкую и слегка пьяную улыбку ученика.