ПТСР

"Никаких больше тревог, - сказал Гарри на следующий день после битвы - Я сыт ими до конца жизни". Все ушли, а я сидела в гостиной Гриффиндора и ждала, пока он проснётся. Когда он наконец спустился вниз, вид у него был уютный, растрепаный и сонный. На щеке отпечаток подушки. Я тоже считаю, что нам не нужны тревоги. Гарри и так слишком много перенёс. Я так и сказала ему. Ты сделал все, что мог, сказала я, и даже больше. Ты умер за них! И сейчас мы отправимся отсюда в Нору, все наши уже там, и мама с папой, и Джордж, и Рон с Гермионой. Ты должен быть с семьей, сказала я. Когда мы вернулись в Нору, мама готовила обед. Папа в сарае, сказала она, быстро вытерев глаза передником, а Джордж в саду. Где Рон и Гермиона, я не спросила, и так было понятно, что они наверху. Вчера Парвати до 4 утра сидела в гостиной и не могла подняться в спальню для девочек, потому что там были Рон с Гермионой. Мой братец наконец-то повзрослел. Я тоже сидела там, дремала в кресле. Честно говоря, я боялась за Гарри. Я не забыла, как Парвати ходила с ним на бал на 4 курсе, а победа кому угодно может вскружить голову. Тут за окном раздался звериный рык, и мама в испуге посмотрела на нас. Что это, спросила я, а она шёпотом ответила "Это Джордж" и снова заплакала. Мы все посмотрели в окно. Джордж стоял, качаясь, рядом с ним громоздилась батарея бутылок. Он брал пустую бутылку за горлышко, раскручивал, швырял в садовых гномов и орал. Я посмотрела на маму. "Пьет с утра", - сказала она одними губами. Гарри вытащил свою руку из моей - я крепко держала его, потому что мы аппарировали вместе из Хогсмида - и пошел на улицу. Я вышла на крыльцо и смотрела, как он подходит к Джорджу, становится рядом и что-то говорит ему. Потом они сели вместе на траву и пили до заката. Я была зла как баньши. Как будто только у Джорджа горе. Рон спустился вниз, и они с папой отвели Джорджа в их с Фредом комнату. В ЕГО комнату. Я сказала, что сама отведу Гарри. Мне помощников не надо, сказала я. Мама покачала головой, а Гермиона задумчиво закусила прядь волос, лицо у нее было слишком счастливое. Гарри уснул почти сразу, а я сидела рядом и слушала, как дом постепенно глохнет и погружается в сонную тишину. Когда совсем все стихло, и я хотела уже забраться под одеяло к Гарри, он вдруг застонал, заворочался во сне и вскочил на постели, проснувшись от собственного крика. Это шрам, спросила я, шрам опять болит? На секунду мне стало дико страшно. Гарри покачал головой. Тут дверь распахнулась и в комнату ворвался Рон в сползающих пижамных штанах, а за ним Гермиона в простыне. Прямо нимфа. Я вложила в свой взгляд простую мысль: понимаю, что вы самые близкие друзья, и целый год он был с вами вместе без меня, и даже жил вдвоем с Гермионой в палатке, мне Рон все рассказал, но теперь я рядом, и не надо к нам врываться. Гермиона быстро все поняла, потянула Рона назад, а он, глядя на меня и на Гарри, шарившего по тумбочке в поисках очков, спросил, все в порядке? Все-таки он бывает ужасно тупым. Штаны подтяни, ответила я, подождала, пока за ними закроется дверь, и повернулась к Гарри. Он смотрел на меня. Глаза блестели в свете луны. Потом резко приподнялся и коснулся губами моего рта. На меня накатило оно. Это чувство. Разве могу я любить его еще сильнее? Мы долго целовались, прежде чем он рванул на мне платье и опрокинул на кровать. Я знала, что это его первый раз. Сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет. Он кончил быстро, и все равно ничего подобного я не испытывала ни с Майклом, ни с Дином, ни с Невиллом. Секс с любимым человеком ни с чем не сравнится.