Toddy grog

Часть I

«Я лежу без сна посреди ночи, думаю о доме». Прошлое — мрак и пустота. Юнги его не помнит. Бег, суматоха, выстрел. Всё закончилось тишиной. Если подумать, ей же и продолжилось. Юнги умер почти год назад. Бесконечно долгий день наступил после того, как он открыл глаза на другом берегу жизни. Всё его существование свелось к двум коротким суткам: жизнь и смерть. Воспоминания о прошлом исчезли, а вместе с ними личность Юнги. Но вместо отчаяния он выбрал путь безучастности. Молодыми умирают лишь несчастные и обделённые справедливостью — стоит ли ради подобной правды тревожить душу? Проснувшись после смерти, Юнги встретил Намджуна — проводника в мир мёртвых, который ввёл его в курс дела и познакомил с главными действующими лицами. «Ты работник офиса "Приём, обработка и исполнение желаний". Можешь гордиться: сюда попадают лишь избранные». О, Юнги гордится. Отведите его к Создателю прямо сейчас, и он покажет, насколько глубоко может войти в сердце его остро заточенная благодарность. Почему за безгрешную жизнь людей принуждают к тысячам лет каторги? Разве это справедливо? Но не эти вопросы были главной проблемой. Самой раздражающей частью загробной жизни оказался его напарник. «Как много тебе успели объяснить о работе в офисе? Если есть вопросы — задавай. Я отвечу на каждый». Приветливая улыбка, отглаженный воротничок. Чимин Юнги сразу не понравился. Он такой же, как все: жалкий, бесхребетный, не способный на гордое сопротивление. Офис и его сотрудники вмиг представились Юнги единым организмом. Чимин — шестерёнка в часовом механизме, он винтик, который не может стать особенным. «Давай проясним. Работа в команде меня не интересует. Ты мне не нравишься, но не принимай это на свой счёт — за час моего существования здесь мне не понравился каждый. Просто сделай вид, что меня не существует — я с радостью отвечу взаимностью. Работа лёгкая. Разберусь как-нибудь без тебя». Эти слова стали отправной точкой их вражды. Юнги не особо задумывался, когда отвечал подобным образом, он лишь хотел обозначить границы. Что ж, получилось. Но вместе с тем он завоевал ненависть Чимина. Спустя месяц после появления Юнги в загробном мире случились первые перемены. Директор офиса, Ким Сокджин, зачитал обращение Создателя: «Правда ранит, когда она скрыта. Но правда ранить не должна. Я хочу рассказать вам кое-что важное». За короткое время пребывания в офисе Юнги успел застать скандал. Ложь «все здесь примерные дети Создателя» сменилась истиной «вы самоубийцы». Юнги с самого начала понимал, что всё должно было этим кончиться. Неужели никого не смущало, что офис и жилые комнаты находятся на этажах, принадлежащих Аду? Кое-кого всё-таки смущало. Юнги взглянул на Чимина и увидел ледяное спокойствие. Ненависть вспыхнула сильнее. «Ты знал, но всё равно подчинялся?» Время двигалось дальше. Прошёл почти год, Юнги начал привыкать к обязанностям, однако не к тем, что Чимин скидывал на него от скуки. Каждое утро начиналось с поисков информации об авторах желаний в архиве на минус втором этаже. Да, компания работавшего там Хосока была приятной, но она не спасала от бесполезного поиска адресов, итак уже напечатанных на конвертах. Участь новичка жестока. Декабрь. Близилось Рождество. Собрав всю необходимую информацию в справке, Юнги поднялся в их с Чимином кабинет и застал там начальника. Сокджин держал в руке планшет с закреплёнными листами и что-то объяснял. — Директор-ним? — поприветствовал Юнги с вопросительной интонацией. Закрыв дверь, он прошёл к столу. — Доброе утро, Юнги. — Что-то случилось? Ким вздохнул, словно успел устать от рабочего дня, который только начинался. Вечно прямая спина сгорбилась, из идеально уложенной чёлки выпала прядь. — Тебя эта история обошла стороной, так как ты появился в офисе позже, но я всё равно обязан сообщить: отдел нарушений завёл дело о побеге Тэхёна. Имя эхом облетело сознание. Тэхён… Где-то Юнги его слышал. — Это случайно не тот парень, который влюбился в смертного и воскрес? — Именно. Он работал в офисе по исполнению желаний, пока однажды не ступил на кривую дорожку: нарушил огромное число правил и ввязался в отношения со смертным, который и воскресил его. С тех пор наблюдение за сотрудниками ужесточилось. После слов Сокджина Юнги наконец вспомнил. Хосок рассказывал ему эту историю как-то за выпивкой, уделяя особое внимание метафорам и символизму. Говорил что-то про истинную любовь и предназначенность — он был тот ещё романтик. — В общем, — продолжил Сокджин, обращаясь уже к Чимину, — тебя будут допрашивать. Ты единственный приходил навестить Тэхёна перед запуском временной машины. Данный факт заинтересовал Юнги. Он с любопытством взглянул на напарника. — Ты навещал его? Чимин держался уверенно и строго — собственно, как всегда. По одной лишь осанке Юнги мог догадаться, что ситуация находится полностью под его контролем. Чимин проигнорировал вопрос и не стал на него отвечать, обратившись сразу к начальнику: — Они думают, что у Тэхёна был сообщник? — Они не исключают этой возможности. — И что же будет, если выяснится, что Тэхёну действительно кто-то помогал? — Виновному сотрут память и заставят заново отрабатывать тысячу лет. Несколько секунд Чимин глядел на Сокджина, не выражая никаких эмоций. Юнги прошёл в дальнюю часть кабинета и сел за стол, продолжив наблюдение издалека. Чимин что-то скрывает — это очевидно. Но что? — Надеюсь, дело скоро закроют, — с улыбкой произнёс Чимин. — Я тоже на это надеюсь. — Почему они вообще решили расследовать дело спустя столько времени? Сокджин взял паузу, прежде чем ответить: — Создатель обнаружил, что в изъятых вещах Тэхёна не было подвески. Юнги положил руки на стол и наклонился вперёд, снова вовлекаясь в разговор. Теперь стало интересно. Его всегда волновало, как Тэхён смог провернуть трюк с возвращением к жизни. Переписать историю и сбежать с возлюбленным — не магия ли? Но в искусстве фокусов нет сверхъестественного начала, только дублёры и непревзойдённая ловкость рук. Так как же Тэхён сделал это? Теперь понятно: всё дело в подвеске. Отправляясь в прошлое, люди никогда не сохраняют воспоминаний о настоящем, проживают каждую мысль заново, не зная, что уже делали это множество раз. Подвеска меняет правила: она сохраняет память при перемещениях во времени и помогает не допустить повторения ошибок. Юнги рефлекторно потянулся к аксессуару, что болтался у него на шее: длинная серебряная цепь с буквой «чиыт» на конце — забавно, что после смерти он оказался в отделе, которому покровительствовала та же буква. По легенде на подвеске находилась первая буква слова или имени, в котором заключалось главное стремление сотрудника при жизни. Интересно, кем или чем был его «чиыт»? Итак, Тэхён попросил смертного загадать желание о воскрешении, отдал подвеску и приказал остановить себя, когда время перемотают к моменту его смерти. Что ж, хороший план. Должно быть, этот Ким Тэхён был чёртов гений. Чимин чуть слышно усмехнулся, будто услышал его мысли. — Дай угадаю: в описи инвентаря она числилась. — Сокджин промолчал, и Чимин вдруг смягчил тон: — Сильно досталось? Юнги удивлённо уставился на напарника. Это что сейчас было? Сострадание?! — Он выдвинул мне условие: если не буду содействовать расследованию, меня уволят. Чимин разом растерял всё веселье. Кажется, судьба Сокджина хоть немного да волновала его. — Не так уж это и плохо — уйти на покой. — Эта работа — моё всё, — ответил Сокджин. — Я не хочу потерять её. Все в офисе знали, какой директор трудоголик. Отработав положенную тысячу лет, он не ушёл в отставку, а продолжил заправлять делами офиса. Однако из-за строгости характера ему не удалось заслужить расположение подчинённых. Все они мечтали, чтобы его место занял Намджун — заместитель и по совместительству правая рука директора. Лидерских качеств, по мнению сотрудников, у него было куда больше. — Значит, в твоих интересах скорее найти сообщника Тэхёна? — Только если он существует. — Разумеется. — Чимин взял папку с документами и пожал плечами. — Тогда желаю тебе удачи. Юнги посмотрел сперва на одного, а затем на другого. Понял: оба знают, что случилось с Тэхёном, но изображают неведение. Что же их смущает — присутствие Юнги или нечто иное? Сокджин развернулся, чтобы уйти, но в последний момент передумал и сказал: — Знаешь, чем Тэхён занимался до твоего прихода в тот день? — Чимин пожал плечами. — Считал секунды и крутил подвеску в руках. Дверь захлопнулась. Юнги, дёрнув бровью, с любопытством принялся расспрашивать Чимина: — Так ты хорошо знал Тэхёна? Навещал перед казнью — как мило. Это из-за него мы вынуждены таскаться везде вместе? Чимин не выглядел заинтересованным в беседе. Перестав глядеть в сторону двери, он снова взялся за документы и надолго в них исчез. — Если ты про нововведение о необходимости выполнять желания только в присутствии напарника, то да, его ввели сразу после побега Тэхёна. — Подумать только, — хмыкнул Юнги, — какой-то идиот, проглядел, что его напарник запал на смертного, а последствия этого промаха тащит на себе весь офис. — Чимин поднял на него строгий взгляд. Юнги моментально догадался: — Погоди-ка, этот идиот ты?! Тэхён был твоим напарником? — Чимин не ответил, однако Юнги хватило молчания. Повеселев, он засунул руки в карманы и откинулся на спинку кресла. — Интересно, если бы меня приговорили к казни за нарушение правил, ты бы тоже пришёл навестить меня перед смертью? Чимин внезапно вспыхнул. Юнги не понял, какие именно слова к этому привели. — Я не идиот, я прекрасно знал, что происходит у Тэхёна, и сам позволял этому случаться. — Пак Чимин покрывал нарушения напарника? — Голос Юнги прозвучал надменно, что разозлило Чимина ещё сильнее. — А ты не такой идеальный, каким хочешь казаться. — Я не хочу казаться идеальным — это раз. — Но на этом список доводов закончился. Чимин устало потёр виски и сказал: — Давай займёмся работой. У меня нет желания обсуждать с тобой прошлое. Лучше скажи, собрал ли ты информацию о желаниях в архиве? Юнги цокнул языком. Конечно, он собрал. Он ведь обожал заниматься бесполезной работой. — Может, хватит использовать меня в качестве мальчика на побегушках? Напарники — это равные права, а ты ведёшь себя так, словно я твой подчинённый. Сколько тебе лет? Двадцать? Мне вот при жизни явно было больше тридцати. — Двадцать восемь, — неохотно поправил Чимин. — Откуда… Ты что, читал моё досье? Чимин поднялся с кресла и направился к вешалке. — Твой смертный возраст не имеет никакого значения. Всем погибшим душам стирают память, а значит, нажитый вместе с ней опыт исчезает. В счёт идут только годы, проведённые в офисе. Я здесь провёл девятьсот двадцать семь лет, ты — десять месяцев. Если так подумать, тебе даже год не исполнился. Так что давай поговорим о равноправии, когда ты хотя бы научишься пользоваться горшком. Юнги уставился на Чимина полным растерянности взглядом. — Что, блять? — Научись уважать старших, — пояснил Чимин. — Я руковожу тобой не потому, что мне это в удовольствие, а потому что хочу воспитать из тебя достойного сотрудника. — Он надел пальто и достал из кармана перчатки. — Мы не напарники, Юнги. Я твой босс — нравится тебе это или нет. — Ну уж нет. Создатель ещё может быть моим боссом, допускаю, но ты… Ты всего лишь пешка, возомнившая себя отчего-то важной. — Я пешка, которая дошла до края доски и стала ферзём. Тебе придётся слушаться, иначе полетишь вниз по карьерной лестнице с такой скоростью, что световые волны позавидуют. Поверь: зарплата на других должностях тебе не понравится. Юнги плотно сжал губы, чтобы не закричать от бешенства. — Ты меня бесишь. Чимин улыбнулся, но не холодно и фальшиво, как делал это всегда, а искренне и непринуждённо, будто испытывал удовольствие от их препирательств. — Ну, вот мы и дошли до фразы, с которой начинается каждая наша смена. — Смех — настоящий, а потому жуткий. — Идём. Смертные не ждут. Чимин отправился на выход, но Юнги его остановил: — Куда ты? Список адресов у меня. По напряжённому затылку Юнги догадался, что Чимин закатил глаза. Но когда он обернулся, на его лице не было ни намёка на раздражение. — Тогда жду указаний. Юнги склонил голову к плечу и спросил с издёвкой: — Значит, прямо сейчас власть всё-таки в моих руках? — Ага, — кивнул Чимин. — Но не забывай, кто эту власть тебе дал.

***

Они сидели в кафе, где должен был объявиться автор одного из желаний, и, как обычно, не разговаривали. В подобные моменты время тянулось особенно медленно, ожидание превращалось в пытку. Юнги иногда разглядывал Чимина, чтобы хоть как-то себя развлечь, но и это быстро ему надоедало. Чимин оставался неизменно холодным. Наблюдение за ним нельзя было назвать весёлым занятием. Юнги отвернулся и стал считать удары пальцев по столику. Раз, два, три. В мысленной пустоте он оказался наедине с чувствами, что охраняли его одиночество. И в этой темноте к нему вернулась назойливая строчка: «Я лежу без сна посреди ночи, думаю о доме». Юнги не знал, откуда она взялась. Впервые он услышал её спустя неделю после появления в офисе и с тех пор не мог забыть. Он помнил мелодию, помнил голос вокалиста, но не имел ни малейшего представления о том, где её прежде слышал. Должно быть, она много значила для него при жизни или играла на фоне, пока он умирал, раз засела в памяти так крепко, что смогла пересечь границу жизни вместе с ним. Полдень. Они сидят в кафе уже пятнадцать минут, а автор желания до сих пор не явился. Если бы Юнги с Чимином разделились, один из них давно бы выполнил минимум два других желания, но Чимин не позволял нарушать правила. Выбирая между строчкой, мучавшей бесконечным самоповтором в голове, и ядовитым диалогом, Юнги неожиданно для себя выбрал второе. — Выходит, Тэхён был твоим напарником? Чимин, внимательно наблюдавший за выходом, ответил не сразу. Даже слепой бы заметил, что говорить о Тэхёне ему было почему-то неприятно. — Чем тебя так заинтересовал Тэхён? — Я много о нём слышал. Говорят, он был той ещё занозой. Наверно, с ним приходилось сложно. — Не сложнее, чем с тобой. — Сочту за комплимент. — Знаешь, мне больше нравилось, когда ты молчал. С каких пор ты разговариваешь? — Я решил, что провоцировать тебя куда веселее, чем игнорировать. — И ты ещё просишь относиться к тебе, как к старшему. — Но я и есть старший. Я прожил на нулевом дольше тебя. — А я прожил больше тебя в Аду. Дальше-то что? Жажда власти в Чимине убивала комфортную атмосферу. Им не стать друзьями, пока один пытается залезть на другого сверху. Дружба не терпит иерархии. Если Чимин продолжит вести себя так высокомерно и нагло, Юнги никогда не научится ему доверять. Взгляд на часы. Время шло быстро, а глупый мужчина, пожелавший познакомиться с официанткой, слишком медленно. — Мы можем просидеть тут целую вечность. Давай так: я пойду выполнять следующее желание, а ты останешься здесь и дождёшься того мужчину. Так мы ускорим процесс. Убийственная доза решимости наполнила Юнги. Он поднялся со стула, но не успел сделать и шаг, как Чимин притянул его за шиворот обратно. — Рискни, — процедил, — и уже вечером докладная на тебя будет лежать на столе у Сокджина. У меня нет желания покрывать твои нарушения. Юнги сжал губы в тугую линию. И этого человека подозревают в содействии Тэхёну? — Знаешь, что в тебе бесит больше всего? Дотошная правильность. Ты скорее переживёшь вторую смерть, чем нарушишь правила. Поэтому я знаю, что ты не помогал Тэхёну. Думаю, ты бы и пальцем не пошевелил, чтобы кого-то спасти. Чимин принял выпад Юнги достойно. Сперва, конечно, смерил убийственным взглядом, но затем сгладил углы наигранной улыбкой. — Я обожаю тебя, Юнги. Без шуток. Ты знаешь меня меньше года, но уже берёшься что-то утверждать. Это забавно. — Он облокотился на столик и приблизил лицо так, словно собрался перейти на шёпот. Юнги не отпрянул, ведь несмотря на бунтарский дух, всё-таки отлично умел подчиняться, чем Чимин и пользовался. — Скажи, какой тогда, по-твоему, ответ у этой детективной задачки? Есть свидетель, утверждающий, что подвеска была на Тэхёне до моего появления и что она исчезла сразу после. Как ты это объяснишь? Любая загадка хороша до тех пор, пока у неё есть несколько вариантов ответа. Но у задачи Чимина только одно решение — то, которое он сам пытается навязать. И Юнги, к сожалению, не верит в него. — Похоже, это действительно твоя вина. Ты в этом пытаешься меня убедить? — Я не пытаюсь тебя ни в чём убедить. Я просто развлекаюсь. Видимо, в этом они похожи: любят выводить из себя, чтобы потом наблюдать за реакцией. — Ты хочешь меня запутать, — не унимался Юнги. — Убедить в том, что ты «плохой парень», который тоже умеет нарушать правила. Но меня так просто не проведёшь. Стоп. Подожди… Ты пытаешься мне понравиться? Чимин закатил глаза. — Конечно, это же мечта моей загробной жизни — охмурить молчаливого и постоянно ноющего напарника. — Когда это я ныл? — Да только что, когда попытался уйти. Юнги не придумал ничего лучше, чем ответить старой и заученной фразой: — Ты бесишь меня, Чимин. — Уже второй раз за день. Иногда его голос обретал особый цвет грусти: тот, что сочетал в себе ностальгию и призрачное смирение. Градиент громкости, ускользающий в тишину. Юнги не выдержал и во второй раз вскочил на ноги. — Да где он ходит? Мы так не закончим работу вовремя. — Чимин двусмысленно поднял бровь, и Юнги начал оправдываться: — Для справки: я сейчас не ныл, просто жаловался. И не надо так улыбаться! Это раздражает. Чимин и сам знал, потому продолжил улыбаться с особым удовольствием. В подобные минуты он выглядел нежно и соблазнительно, что приводило Юнги в кратковременный восторг. Но он быстро приходил в себя, возвращаясь к отвращению. Милый Чимин — это оксюморон, у которого нет прав на существование. Юнги успел испугаться, что Чимин будет улыбаться вечность, как вдруг напарник увидел кого-то вдалеке и стёр с лица веселье. Это выглядело так, словно большим мазком чёрной гуаши кто-то замазал розовую пастель. Юнги посмотрел на вход и увидел двух мужчин, вошедших со звоном колокольчика. Чимин поднялся с места. Поправив ворот пальто, он направился к выходу. — Идём. — Но мы же так и не выполнили желание, — напомнил Юнги. — Сейчас выполним. Сразу после этих слов в кафе забежал мужчина. Автор желания, которого они ждали больше получаса, посмотрел налево и увидел официантку. Молодая девушка, уткнувшись в блокнот с заказами, шла навстречу и ничего не замечала. Чимин махнул рукой — она, споткнувшись, упала на колени. Мужчина тут же бросился ей помогать. Он взял официантку за руку, и та, растерянно хлопая глазами, пролепетала: — Спасибо. — Я… Эм… Да, конечно. Меня Ёндже, кстати, зовут. Желание «Познакомиться с симпатичной официанткой» растворилось в воздухе. Юнги произнёс: — Так нелепо. Но Чимина уже не было в здании. Он выбежал наружу и принялся стряхивать с подола невидимую пыль. Юнги спросил, приблизившись: — Кто это был? — Где? — Не притворяйся. Ты кого-то там увидел. Двух мужчин, что зашли прямо перед… — Юнги не успел договорить, так как Чимин сделал шаг навстречу и засунул руки ему под пальто. — Эй! Убери руки! — Но Чимин уже нашёл список желаний, с которым отошёл на несколько шагов. — Верни! Сегодня я отвечаю за список. Чимин смерил Юнги ледяным взглядом, а затем с пугающей непринуждённостью вернул бумажку. — Хорошо. Жду указаний. Так куда мы идём дальше? — Эм… Думаю, стоит начать с… Прождав всего секунду, Чимин не выдержал и снова забрал листок. — Ты не рассортировал адреса по районам. — Юнги открыл рот, чтобы хоть что-то сказать в оправдание, но Чимин его опередил: — Мы не друзья и не напарники. Я твой начальник, ясно? И буду им до тех пор, пока ты не научишься выполнять работу должным образом. В твоих же интересах меня не бесить. — Подняв руку, он произнёс: — Восемнадцатый номер. Щелчок пальцев дематериализовал его в пространстве. Юнги провёл языком по внутренней стороне щёк и произнёс: — Мудак. Остаток дня они провели в привычном молчании, которое впервые показалось Юнги неприятным. Эмпат из него никудышный, он не умеет анализировать эмоции по дрожанию губ или бровям, сведённым к переносице, но после сцены в кафе даже ему удалось понять, что Чимин был чем-то расстроен. Кто это был — там, в кафе? Неужели Чимин водит дружбу со смертными? Уставший и полностью лишённый сил, Юнги упал на кровать. Перед глазами был белый потолок, что в темноте казался чёрной дырой, затягивающей в беспросветные дебри вселенной. День позади. Ещё одна вечность внутри вечности — Юнги потерял им счёт. Интересно, как долго длятся дни, у которых нет срока годности? «Я лежу без сна посреди ночи, думаю о доме». Дом Юнги далеко позади. Он оставил его, добровольно превратившись в призрака. Какой силы должна быть душевная боль, чтобы сердце мечтало прекратить её смертью? Он убил себя — так это было; теперь пришёл в Ад, чтобы отбыть срок за совершённое им преступление. И пусть загробная жизнь — это цепочка бесконечно повторяющихся дней, Юнги всё равно не хочет терять её. Как бы больно ему ни было, как бы сильно ни злила несправедливость мира, он не готов потерять всё, став тканью мироздания. Уж лучше так — с болью и обидой, чем без возможности существовать совсем. Мысли — топливо жизни. Такая философия Юнги по вкусу. «Я лежу без сна посреди ночи, думаю о доме». Юнги где-то слышал, что избавиться от застрявшей в голове песни можно, пропев её до конца. Но он не помнил ни начала, ни конца, а потому пока пользовался проверенным методом: взяв «Волхва» с прикроватной тумбочки, заменял слова песни строчками книги. Может, иногда не стоит знать конец? Вдруг он ему не понравится?