Toddy grog

Юнги кусал губы, глядя на то, как Хосок мило беседует с Чимином. Дурацкая привычка, и это он не про рваную кожу на губах, а про стремление украсть реплики из чужого диалога. Он никогда прежде не видел напарника в столь оживлённом настроении. Каждое его предложение заканчивалось либо смехом, либо тёплой улыбкой, причём не фальшивыми и натужными, как раньше, а искренними и настоящими, каких ему никогда не доставалось. С каких пор Чимин с Хосоком так близко общаются? Или они всегда были друзьями, а Юнги этого не замечал? Сегодняшнее утро началось непривычным образом: Чимин впервые за долгое время спустился в архив вместе с ним. Зачем? Уж точно не для того, чтобы помочь с работой, он же слишком важная персона для этого. — Кстати, пока не забыл: мы с Дахён решили съехаться, — объявил Хосок. Юнги поднял удивлённый взгляд. Чимин, тоже поражённый новостью, воскликнул: — Здорово! Я поздравляю вас. — Спасибо. Она всё равно проводит у меня больше времени, чем у себя, так что решение съехаться было скорее формальностью. Легализация её прав на мою собственность, так сказать. — Они оба посмеялись. — В общем, я хотел попросить тебя заехать как-нибудь на неделе и забрать пару своих вещей. — У тебя ещё что-то осталось? — Ага. Обнаружил, когда затеял глобальную уборку. Юнги заинтересовало услышанное. Он спрятался за монитором и навострил слух. — Хорошо, я заскочу завтра. Сегодня не могу, планирую провести Рождество на площади. Хосок ответил что-то неразборчивое, и Чимин, попрощавшись, отправился к выходу. Проходя мимо Юнги, он сказал: — Жду тебя в кабинете. Юнги оторвал взгляд от экрана и посмотрел на него с особым вниманием. Чимин выглядел обычно: никакого смущения, никакой двусмысленности — лишь лёгкий оттенок дружелюбия, который точно не мог предназначаться Юнги. Лишь после его ухода получилось расслабиться. В голове возникла куча вопросов: откуда у Хосока в квартире вещи Чимина? Давно ли они знакомы? И как близко? Работа с конвертами подходила к концу. Юнги взял одно из последних желаний и удивился сразу нескольким фактам. Во-первых, цвет — платиновый. Это означало, что желание необходимо выполнить в любом случае, иначе возни с объяснительными не избежать. Во-вторых, содержание. Юнги моргнул несколько раз, чтобы осознать: в тексте желания значилось имя «Пак Чимин». Он прочитал желание ещё раз. Нет, никаких галлюцинаций. Имя Чимина было в желании смертного. Но что оно там забыло? Юнги посмотрел на имя адресанта, которое ему, разумеется, ничего не дало. Когда Чимин успел подружиться со смертным? По нулевому этажу они с Юнги ходили вместе. Выходит, либо Чимин поднимался туда по ночам, либо… Юнги мотнул головой, отбрасывая в сторону глупое предположение. Нет, это обычный сбой. Или речь идёт о другом Чимине, который не против нарушить пару правил. Юнги сложил пополам листок с адресами и подошёл к Хосоку оставить подпись в журнале посещений. — Не знал, что вы с Чимином близко общаетесь, — не удержался он от комментария. Хосок поставил печать рядом с его инициалами и мило улыбнулся. — Я знаю его с первого дня пребывания в этом мире. Разве я не рассказывал? — Даже не упоминал. Поверь, я бы запомнил, если бы ты сказал, что тесно общаешься с этим высокомерным придурком. Хосок рассмеялся, услышав, как Юнги назвал Чимина. Ненависть одного близкого друга в сторону другого его развеселила. — Почему он тебе так не нравится? — Разве он мне не нравится? — Ты назвал его придурком. — Ладно, раскусил: он меня бесит. Чимин улыбается вместо того, чтобы бить, молчит вместо того, чтобы отвечать на поставленные вопросы. Его лицемерие отвратительно. Неужели Хосок не замечает? Хотя, возможно, всё дело в том, что ему не приходится терпеть его ежедневно. Любить и уважать Чимина при графике встреч «раз в неделю» гораздо проще. — Но Чимин славный парень. Добрый, обаятельный… — И ты туда же! — взбесился Юнги. — Все в этом офисе обожают Чимина. И знаешь, что я понял? Это из-за того, что он тошнотворно правильный. Он беспрекословно подчиняется Создателю, и у меня это вызывает отвращение. Девятьсот лет стелиться перед начальством — разве не унизительно? — Но ты сейчас делаешь то же самое, — подметил Хосок как можно аккуратнее, чтобы не стать случайной жертвой разгневанного Юнги. — Я выжидаю. Чтобы начать революцию, надо сперва собрать армию недовольных. Хосок хмыкнул на это. — Вот бы ты удивился, когда увидел Чимина в числе этой армии. Скажу по секрету: он последний человек, которого можно назвать правильным. Нарушил столько законов, сколько ни один другой сотрудник себе не позволил. Тебе стоит переосмыслить своё отношение к нему. — Чимин? Нарушил правила? Ну да. — Всё именно так. Говорю это как его бывший напарник. — Разве его напарником был не Тэхён? Ну, тот, который сбежал. — Они работали вместе только четыре года. До него напарником Чимина был я. — Хосок устремил взгляд в потолок, вспоминая события прошлых лет. — Когда офис только открыли, мы сразу попросились работать вместе. Говорю же, были знакомы с первого дня. — Я читал, что с открытием офиса по исполнению желаний сотрудникам стёрли память. Как вы могли попроситься в напарники, если не помнили друг друга? — Ну, Чимин всё помнил, поэтому дал понять, что мы были друзьями. Сблизиться снова оказалось нетрудно. В конце концов, сделали же мы это как-то в первый раз. — Чимин всё помнил? Хосок перестал мечтательно глядеть в потолок. Осознав, что ляпнул нечто личное, он широко раскрыл глаза и перестал покачиваться на стуле. — Я так сказал? — Да. — Э, ну… — Хосок нахмурился, моргнул несколько раз и повторил: — Э, ну… — Ясно. Остановимся на этом. Юнги окончательно запутался. Кто, чёрт возьми, Пак Чимин? Кажется, его имя в желании смертного не самая большая странность за сегодня. — Есть вещи, — неуверенно начал Хосок, — которые может рассказать только Чимин. Спроси у него сам. — Что спросить? — Блин, Юнги, что угодно! Когда ты последний раз проявлял интерес к его будням? — Это ещё зачем? Хосок не выдержал и закатил глаза. — Затем, что вы работаете вместе. Знаешь, сколько вам ещё предстоит терпеть друг друга? Всю твою положенную тысячу лет, потому что, поверь мне, отработав собственный срок, Чимин не уйдёт в отставку. Этот человек живёт работой, как и Сокджин, поэтому продолжит ходить в офис даже тогда, когда в этом не будет необходимости. Зачем усугублять рутину? Я не призываю тебя полюбить его, но и люто ненавидеть не советую. Не усложняй себе вечность. Она и без сложных отношений с напарником та ещё мука. Зелёная лампа на одном из компьютерных столов замигала. Юнги внимательно выслушал совет Хосока. Как бы ему не хотелось отрицать, он был крайне полезен. Сейчас работа в офисе представляла собой пытку, и по большей части не из-за сложности обязанностей или отсутствия выходных, а из-за натянутых отношений с напарником. Каждый раз, открывая утром глаза, Юнги мысленно стонал, потому что понимал, что впереди его ждёт целый день в компании Чимина. Враждовать с единственным человеком, приставленным к тебе на рабочие сутки, как-то неразумно. Возможно, Юнги действительно стоит пересмотреть свой подход. В конце концов, он не обязан любить Чимина, как и сказал Хосок. А от маленького проявления дружелюбия ещё никто умирал — во всяком случае, не во второй раз. Уже собравшись уходить, Юнги решился задать ещё один вопрос личного характера: — Ты просил его забрать вещи из твоей квартиры. Откуда они у тебя? — Ты подслушивал? — спросил Хосок, сощурив взгляд. — Нет, я просто… — Юнги довольно быстро сообразил, что ложь в данной ситуации не принесёт ему пользы. — Да, если честно, подслушивал. Хосок хохотнул и ответил, ничего не скрывая: — Он жил у меня какое-то время. Знаешь, мы ведь все здесь согрешили, убили себя и всё такое. Но некоторые из нас умудрились напортачить сильнее прочих. Кражи, незаконные махинации, спорные в этическом смысле ситуации и даже убийства — есть много способов подпортить себе карму, и говорят, что бесплатная квартира, которую дают тебе на время работы в офисе, полностью отражает её состояние. — Он наклонился ближе и перешёл на едва различимый шёпот. — Я был однажды в квартире Чимина — той, которую ему дали на время работы в офисе. И, знаешь, выглядела она скверно. Стены полуразрушенные, сантехника протекает, да ещё лампочки везде мигают. В общем, так себе жилище. — Звучит, как описание моей квартиры, — хмыкнул Юнги. — В общем, Чимин был рад сбежать из той квартиры, а я с радостью предоставил уютное убежище. Юнги внимательно выслушал всё, что рассказал Хосок. Но кое-что всё равно не давало ему покоя. Одна навязчивая мысль: — Можно совсем уж личный вопрос? — Хосок кивнул. — Вы с ним спали? — С какой целью интересуешься? — Любопытство. Хосок снова замолчал. Если подумать, вся его речь представляла собой бессчётное количество пауз, необходимых для формулировки ответа, что могло раздражать людей, привыкших к более резвому течению диалога. Не человек, а ходячая техническая пауза. — Спали, — ответил он наконец. — Но это было несерьёзно. Так, секс без обязательств. — Юнги кивнул, словно его никак не заинтересовал ответ, что было неправдой. — Знаешь, меня забавляет, что ты решил спросить именно это. Кого из нас ревнуешь? — Тебя, разумеется, — ответил Юнги. — Ты мой единственный друг в этом мире. Неприятно, знаешь ли, слышать, что ты спал с моим врагом. — Врагом? — рассмеялся Хосок. — Даже так? — Ну ладно. С человеком, который мне не очень нравится. — Уже лучше. Юнги, не будь так строг к Чимину. Уверен, у вас много общего. Он совсем не такой, каким ты нарисовал его себе, и уж тем более не такой, каким пытается сам казаться. Я знаю, с Чимином поссориться проще простого: достаточно сделать что-то для него же во благо. Но ты не обязан на это вестись. Будь взрослым — сделай шаг навстречу первым. Юнги сжал губы, неожиданно для себя кивая. С Хосоком легче согласиться, чем начать его критиковать. — Я подумаю. Он пришёл в кабинет с тяжёлыми мыслями. Совет Хосока имел смысл, но, чёрт возьми, сколько же нужно сил, чтобы уговорить себя не грубить в ответ на неприятное равнодушие. Да и как это будет выглядеть? «Привет. Я тут подумал: нам надо подружиться». Глупо. Никто в здравом уме не поверит в его намерения после нескольких месяцев оскорблений. «Будь взрослым». Что это вообще значит? Юнги и есть взрослый, ему почти тридцать лет. Чимин сидел в кресле и что-то увлечённо нажимал на телефоне. — Долго ты, — произнёс он, не отрывая глаз от экрана. — Я успел найти милую игру со сладостями. Их надо выстраивать в ряд по три штуки одного цвета. Не знал, что на наш телефон можно что-то скачать. Стоило Чимину это сказать, как он перестал жать кнопки и уставился куда-то в стену. Наверно, вспомнил, что забыл переключить режим «дружелюбный с Хосок-и» на «язва для Мин Юнги»; опешил из-за собственной глупости. — У вас неприятности, Пак Чимин, — сказал Юнги, заразившись непринуждённостью. Чимин глянул на него растерянно. — Что, прости? — Потрудитесь объяснить, — продолжил Юнги медленно, растягивая каждый звук, — откуда ваше имя появилось в желании смертного? — Чимин изменился в лице. Он резко вскочил на ноги и выхватил листок из его рук. Юнги улыбнулся, наслаждаясь кратковременным триумфом, и с чувством превосходства спросил: — Ну, и кто такой Чон Чонгук? Чимин открыл рот — то ли от ужаса, то ли от удивления. Пальцы, которыми он сжимал лист бумаги, задрожали от напряжения. Желание было скромным: «Поговорить с Пак Чимином», но Юнги прекрасно понимал, что некоторые диалоги пугают сильнее, чем удары плетью. — Это желание я выполню в одиночку, — заявил Чимин, отправившись к вешалке с пальто. — Иди исполнять следующее, я присоединюсь через несколько минут. Юнги не поверил собственным ушам. — Собираешься нарушить правила? — Ты ведь мечтал об этом. Наслаждайся, я ухожу. Но Юнги мечтал не об этом. Юнги мечтал нарушить сам, а не закрыть глаза на чужие проступки. Он спрятал руки в карманах и сказал: — Рискни. И уже вечером докладная на тебя будет лежать на столе у Сокджина. — Ты мне угрожаешь? — Пытаюсь. Они долго смотрели друг на друга в молчании. Интересно, был ли Тэхён так же зол, когда увидел своё имя в желании смертного? Что вообще происходит в душе мёртвого, которого тревожат живые? Чимин наконец пришёл в себя. Он раздражённо качнул головой и ответил: — Хорошо. Идём. Он не сказал больше ни слова. Уверенно покинув кабинет, направился к лифту. Юнги последовал за ним. — Ты не включил режим невидимки, — напомнил он, когда они уже шли по нулевому этажу. Чимин, не ответив, вошёл в уютное кафе, добрался до столика, за которым сидел парень в клетчатой рубашке, и крикнул так злобно, что тот с испугу подавился напитком: — Какого чёрта ты выдернул меня с работы?! Парень схватился за сердце, которое у него, в отличие от прибывших, было. Но, узнав Чимина, тут же воскликнул: — Чимин! Слава Создателю, мне удалось тебя вызвать. — О, стараний Создателя в этом нет, уж поверь мне. Юнги, невидимый, как требовали того правила, стоял возле столика и наблюдал за происходящим безучастно. Глаза Чимина сверкали, а голос не без усилий стремился к безмятежности солнечного дня. — Что у тебя стряслось? — Присядь, умоляю. Чимин закрыл глаза, постучал ногой по полу и только после этого выполнил просьбу. Чонгук осмотрелся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет (к счастью, про невидимого Юнги он не знал), и начал говорить почти шёпотом: — Мне нужна твоя помощь. Он потянулся к рюкзаку и достал из него серебряную подвеску с характерным плетением звеньев. Глаза Чимина широко распахнулись, а голос Юнги сорвался на крик: — Это офисная подвеска! — Она всё ещё у тебя?! — спросил Чимин, потянувшись к украшению через весь стол. — Ты должен был избавиться от неё! — Я не мог. Точнее… Понимаешь, она много значит для меня. И для него тоже. У нас сегодня годовщина знакомства. Я решил подарить ему её. — Ты что решил сделать?! Идиот! Тебя могло отбросить на десяток лет. — Я её не надевал, она хранилась в надёжном месте. — Зачем? — Сантименты. — Чонгук пожал плечами. — Просто скажи, как избавиться от побочных эффектов. Ну, знаешь, не хочется, чтобы он однажды проснулся в другом году. Юнги слушал, не мешая. Многое наконец обретало смысл: слова Хосока, имя Чимина в желании, подвеска… — Это та самая подвеска? — спросил он, начиная понимать. Чимин не услышал или же только сделал вид. — Поменяй цепочку, — сказал он, обращаясь к Чонгуку. — И всё? — Все свойства заключены в ней. Можешь оставить букву «S», но серебряную нить поменяй обязательно. Чонгук засунул подвеску в карман и сказал несколько разочарованно: — Так просто? — А ты чего ждал? Что её придётся нести в Мордор и ковать заново? — Откуда ты знаешь о вселенной «Властелина колец»? Трилогия же вышла после твоей смерти. Чимин не успел ответить, так как за спиной Чонгука раздался вежливый кашель. Юнги обернулся и увидел высокого мужчину с удивительно острым взглядом. Он узнал его, а после наконец узнал и Чонгука. Это была та самая пара, которую они с Чимином видели вчера в кафе. Чимин вскочил на ноги и растерянно уставился на прибывшего; кто-то соединил в его мёртвых глазах оттенки радости и грусти. — Чёрт, Тэ. Когда ты перестанешь подкрадываться? — Чонгук схватился за сердце второй раз за день. — Тэ? — переспросил Юнги, продолжая смотреть на Чимина. Сокращение напоминало об имени, связанном с историей о пропавшей подвеске. — Некоторые привычки преследуют нас всю жизнь, — произнёс Чимин с грустной усмешкой. — Это Тэхён… — прошептал Юнги, обо всём догадавшись. Интересно, каково это — видеть напарника спустя год и понимать, что он ведёт жизнь, о которой мечтает каждый офисный работник? Побег, который больше похож на волшебство, сотканное руками Создателя. — Не представишь нас? — спросил мужчина у Чонгука. — Да, конечно. Знакомьтесь: Ким Тэхён, мой парень. — Это точно Тэхён, — повторил Юнги громче, из-за чего Чимину пришлось шикнуть. — А это Пак Чимин… — Он твой бывший напарник. — …мой… — Это Тэхён! — … старый знакомый. — Это Тэхён! — Да, это он! — крикнул Чимин, не выдержав, после чего опомнился и, вернув взгляд на Тэхёна, добавил тише: — В смысле, я. Пак Чимин. Приятно познакомиться. Звуки смешались. Юнги видел каждый жест, невольно выдающий эмоции Чимина, ведь всё время разговора смотрел только на него. Внезапное откровение обнажило перед ним невиданную ранее грань Чимина. Сторона подвески, что всегда касается кожи — теперь он её увидел. — Давно вы знакомы? — спросил Тэхён из очевидной вежливости. Ему не было дела до Чимина, тон голоса и безучастное лицо выдавали лишь желание как можно скорее избавиться от непрошенной компании. — Очень давно, — ответил Чимин. — Мы познакомились… — Кажется это было… — начал вместе с ним Чонгук. — …около года назад. — …пять лет назад. Они посмотрели друг на друга, а затем Чимин, осознав ошибку, сконфуженно засмеялся и опустил взгляд. — Точно. Это было пять лет назад. Я и забыл. Как быстро летит время, правда? Год для Чимина, пять — для Тэхёна. Скачок во времени они обошли разными путями. — Ты в самом деле украл подвеску у своего напарника, — прошептал Юнги с неподдельным восхищением. — Так это ты помог ему организовать побег? — Как обстоят дела на работе? — спросил Чонгук. — Чудесно, — ответил Чимин. — Вот только… После некоторого инцидента ужесточили правила. Теперь мне везде приходится таскаться с новым напарником и слушать его бурчания. С радостью — с радостью! — представил бы вам его, но он опять куда-то испарился. Юнги ударил Чимина в плечо. — Что ж, — хлопнув в ладоши, подытожил Чонгук, — рад был повидаться. Удачи тебе с работой. И ещё кое-что… — Он опустил взгляд и приложил невероятные усилия, чтобы добавить: — Спасибо за помощь. Чимин улыбнулся, а Юнги лишь поразился тому, как искусно он объединил в улыбке и торжество, и высокомерие, и лёгкую грусть. — Надеюсь, это было последнее желание, — ответил он перед тем, как взглянуть на Тэхёна. — Рад был знакомству. Тэхён вежливо поклонился. — Взаимно. Чимин смотрел на него не дольше секунды. Сентиментальность — удел смертных, для мёртвых она тяжёлый груз. Он покинул кафе спокойным размеренным шагом, остановился только на улице, чтобы подождать Юнги. — Должен ли я сообщить обо всём Сокджину? — Голос Юнги почти дрожал от удовольствия и предвкушения сладких шуток. — О том, что ты не использовал режим маскировки, когда исполнял желание на нулевом этаже, о том, что видел подвеску Тэхёна в руках смертного. Это ты отдал её тому парню? Я могу выступить свидетелем и сдать тебя правосудию. — Что ты от меня хочешь, Юнги? — спросил Чимин без каких-либо истеричных нот в голосе. Он говорил медленно и почти тихо, не претендуя на возможность учинить скандал. — Веду себя правильно — бесишься, веду себя неправильно — тоже бесишься. Я при любых обстоятельствах тебе не нравлюсь. Так что ты от меня хочешь? — Кто сказал, что я бешусь? Напротив, сейчас ты нравишься мне гораздо больше, чем этим утром. — О, ну всё, отлегло! Цель загробной жизни достигнута: я понравился Мин Юнги. Сколько же сарказма вылетело вместе с криком. Юнги даже пришлось скрестить руки на груди, чтобы создать невидимый барьер и спрятаться. Он вновь вспомнил про сегодняшний разговор с Хосоком. В голове прозвучали слова: «Будь взрослым — сделай шаг навстречу первым». Но как выглядит этот «шаг»? — Чего ты так завёлся? — Я устал от твоих претензий. С тобой невозможно работать. Откуда такое количество ненависти? Я ничего не сделал, чтобы заслужить подобное отношение к себе. Ничего. А ты только и делаешь, что сыпешь на меня негативом. Теперь-то ты доволен? Я оказался плохим парнем, которые тебя так восхищают. Можешь подавиться знанием этого факта. Интересная взаимосвязь: чем сильнее эмоции душили Чимина, тем слабее была их хватка на горле Юнги. — По-моему, ты просто срываешь на мне злость. Но на кого? — Банальная неконтролируемая реакция: Чимин метнул взгляд в сторону кафе и тут же качнул головой, будто опроверг собственную глупость. — А, — чуть улыбнулся Юнги, — понял. Тебе нравился Тэхён, да? Чимин замер. Перед глазами пронеслись годы службы, проведённые без Юнги. События и эмоции, что наполняли этот день, обрели новый оттенок. Вагончик с ненавистью сошёл с рельс и оставил львиную долю содержимого на цветущей поляне. — Тебя это не касается, ясно? Я раздражён, потому что ты вечно проявляешь ко мне неуважение. Поясни-ка почву нашей вражды. Расскажи, почему мы ненавидим друг друга? Вопрос, поставленный ребром, вызвал у Юнги смятение. И правда, за что они друг друга ненавидят? Он может ответить лишь за себя: Чимин не нравится ему из-за высокомерного нрава и бездумного подчинения начальству. Но что насчёт причин ответной ненависти? До Юнги только теперь дошёл истинный смысл слов Хосока: работа в офисе — это бесконечно повторяющиеся триста шестьдесят пять дней, которые ему придётся провести бок-о-бок с Чимином. Стоит ли всё усложнять из-за глупой гордости? Никто не просит обожать его. Достаточно потренироваться в актёрском мастерстве и хотя бы изобразить дружелюбие. — Знаешь, ты прав. Чимин нахмурился, решив, что ослышался. — Что, прости? — Думаю, мы начали наше знакомство неправильно. Не стану отрицать, в том была большая часть моей вины. — Да там была только твоя вина! — закричал Чимин, сам, кажется, не ожидая от себя столь бурной реакции. — Давай попытаемся начать заново. Привет, меня зовут Мин Юнги. — Он протянул ладонь, которую Чимин не захотел пожимать. — Ну же, ты упускаешь возможность всё наладить. — Это ничего не изменит, — прошептал Чимин. — Почему? — Потому что невозможно переключить отношение к человеку по щелчку пальцев. — Я не предлагаю тебе делать это «по щелчку пальцев». У нас впереди целая вечность, чтобы что-то изменить. И в данном случае «вечность» — не оборот речи. Чимин смотрел долго, пристально. «За» и «против» в его голове спорили, оставалось лишь гадать, кто побеждает. Он указал взглядом на грудь Юнги и произнёс всего два слова: — Восьмое желание. — Что? А потом он исчез, ничего не добавив. Юнги захлопал руками по груди и вспомнил про внутренний карман, в котором хранился список желаний. Найдя нужный номер, он отправился по адресу, который прочёл. Чимин взбирался по лестнице, приставленной к уличному фонарю. Какой-то мужчина пожелал заменить перегоревшую лампочку. Почему он просто не написал заявление в местную администрацию? Хороший вопрос. Но, видимо, лежать в постели и мечтать о чудесах гораздо проще, чем делать что-то существенное. — Ты сбегаешь от разговора, — заявил Юнги. — Не сбегаю. Всего лишь игнорирую бессмысленные вопросы. — Значит, вопрос нашего взаимопонимания — это бессмыслица для тебя? Юнги подошёл к лестнице, взялся за одну из ступеней и проверил её устойчивость. Быстро взобравшись на несколько ступеней, он становился рядом с Чимином и посмотрел на него в ожидании ответа. — «Ты мне не нравишься», — сказал Чимин. — Что? — Это то, что ты сказал, когда мы познакомились. Юнги выдержал строгий взгляд, не убегая. Хотя бежать ему, в общем-то, было некуда. — Тебя это так сильно задело? — Я никак не мог понять, почему не понравился человеку, который знал меня меньше минуты. Юнги сжал ступень возле его плеча, крепче схватился за опору. — Попробуй меня понять: я проснулся в неизвестном месте, узнал, что умер, и получил рабочую инструкцию вместо человеческих объяснений. Естественно, я возненавидел весь офис сразу, и тебя в том числе — не потому, что ты какой-то особенный, а потому, что все сотрудники были мне одинаков неприятны. Ветер отбрасывал волосы с лица Чимина, открывая вид на круглые черты. Он казался совсем юным на фоне мрачной загробной вечности. Сколько ему было, когда он решил покончить со всем? Ничего не понимал, действовал под эмоциями. Юнги даже в этом поставил себя выше Чимина. Он подумал: «Уж я-то сделал это в осознанном возрасте, стало быть, мой поступок был куда разумнее». Словно зрелость могла оправдать самоубийство. — Ты точно Мин Юнги? — вернул его к реальности голос Чимина. — Мне кажется, что я говорю с другим человеком. — Могу спустить с лестницы, чтобы убедить. — Чимин помолчал секунду, а затем улыбнулся наимилейшим образом. — Прости, — добавил Юнги, скрестив пальцы за спиной. Если повезёт, Чимин никогда не узнает его обмана. — За что? — За то, что всё усложнил. Я сказал: «Ты мне не нравишься», и мы ненавидели друг друга долгие месяцы. — «Долгие месяцы», — повторил Чимин с усмешкой. — Скоро столетие будет казаться тебе секундой. Он отвернулся, чтобы вкрутить лампочку, а Юнги остался стоять, крепко держась за деревянную перекладину. Он убеждал себя, что находится так близко, потому что хочет подстраховать в случае падения, а не потому, что не знает, где ещё ему быть. Самое ужасное в вечности — потерянное чувство времени. Нет ничего хуже, чем невозможность окунуться в обыденный ритм вещей. Люди жалуются, что время тянется мучительно медленно, не понимая, что это настоящий подарок — возможность растягивать своё пребывание на нулевом этаже. Время рано или поздно умирает; и тогда вместе с ним умирает пространство. — Должно быть, это ужасно, — прошептал Юнги, чувствуя безвозвратный бег каждой секунды.

***

Выяснилось, что Чимин каждый год встречал Рождество на главной площади. Чтобы скрепить их новый союз, Юнги поплёлся следом. — Обычно я отмечаю Рождество в компании друзей, — едко заметил Чимин, однако по его лицу было заметно, что компании напарника он тоже рад. — Значит, в прошлом году ты был здесь с Тэхёном? Чимин как-то странно промолчал, и Юнги из вежливости не стал донимать расспросами. На площади собралось много жителей загробного мира. Юнги с удивлением узнал сотрудников отдела «пиып», с которыми пару раз пересекался, и из «миым» тоже. Только Хосока нигде не было видно. Должно быть, он с головой погрузился в хлопоты переезда, поэтому не нашёл времени присоединиться к празднику. Толпа закричала. Чимин взглянул на дворец и удивился увиденному: — Ого. Давненько Создатель не показывался на Рождество. Юнги тоже посмотрел на балкон из белого кирпича и присоединился к удивлению. — Я один это вижу? — Что? — не понял Чимин. — Создатель — женщина. Её фиолетовые волосы прятались за обнажёнными плечами. Юнги не мог разглядеть лица, но с лёгкостью воображал меланхоличную улыбку на бескровных устах. — И что тебя в этом удивляет? — Почему все говорят о Ней в мужском роде? — Потому что в прошлый раз Он выглядел как мужчина. Создатель бесполое существо. Он меняет внешность, как Ему заблагорассудится. Юнги ещё раз посмотрел на дворец. Ясно, они существуют в сюрреализме. Может, и смерть ему только снится? Чимин вдруг повернулся и протянул Юнги мизинец. На фоне шума болтливой толпы его голос прозвучал мелодично и ровно: — Рождественское обещание: давай не ссориться в наступающем году. Юнги взглянул на его короткие пальцы и натянуто улыбнулся. Они оба лгут, но думают, что победит тот, кто сыграет убедительнее. — Это будет трудно выполнить. — Но ты же постараешься? Юнги сжал мизинец Чимина своим. Он знает: новая ссора может быть ближе, чем они оба предполагают. Как говорил Хосок: «С Чимином поссориться проще простого: достаточно сделать что-то для него же во благо». Юнги посмотрел в сторону. Толпа всё так же ликовала, радуясь пробуждению фейерверков. И рядом кто-то пропел знакомую строчку. «Я лежу без сна посреди ночи, думаю о доме».