Toddy grog

Чимин читал газету за рабочим столом. На вопросы отвечал дежурно, делая вид, что не помнит событий прошлого вечера; как будто они не целовались на кухне Сокджина, не кусали губы друг друга в порыве страстных отрицаний. — Собираешься делать вид, что ничего не было? — Я думал, тебя такой расклад устроит. Как здорово, когда кто-то думает, что знает тебя лучше, чем ты сам. Это вполне в духе Чимина: действовать подло, а потом снимать с себя ответственность оправданиями по типу «я думал, тебе такое нравится». — Я чувствую напряжение и недосказанность, — пояснил Юнги. — Хотелось бы узнать, зачем ты поцеловал меня прошлым вечером. — Да просто так. Давно хотелось. — Брови Юнги взлетели на лоб. Чимину пришлось отвлечься от газеты, чтобы нормально объяснить: — Не тебя, а вообще любого. Скучал по этому чувству. — Какому? — По физической близости. У меня секса не было больше десяти лет. Ты даже не представляешь, как много это для меня. Люблю чувствовать чьё-то тело. По твоему пьяному взгляду вчера я решил, что ты тоже хотел этого. Прости, видимо, ошибся. Всё так, как и предполагал Юнги: роль сыграли желания, которые вылились на его голову по причине отсутствия других вариантов. Чимин стал заложником банального «готов переспать с любым», но дело в том, что Юнги не собирался становиться этим любым. — Я не был пьян, — сказал он уверенно, хотя уже через секунду осознал, что это была последняя фраза, которую стоило говорить после минуты серьёзных размышлений. — О, так ответить на поцелуй было твоим трезвым решением? — Это не то, что я имел в виду! — Да-да, я понял. Чимин держался легко и непринуждённо, будто его нисколько не беспокоила сложившаяся ситуация. Это задевало Юнги. Почему только он испытывает дискомфорт? Пусть Чимин тоже чувствует себя неловко! Когда они только начали работать вместе, Чимин постоянно пытался с ним сблизиться: то предлагал помощь по работе, то приглашал на чай. Юнги игнорировал его искренность, и с каждым новым поступком она умирала. Но вот прошёл год, а они снова оказались в том же положении. Не сдвинулись ни на йоту. — Не помню, говорил ли я вчера, — сказал Чимин с прежней улыбкой, — но у тебя талант в воспроизведении вкусов. Юнги пожал плечами. — Мне кажется, я был барменом в прошлой жизни. Знаю рецепты многих коктейлей, хотя никогда не пробовал их после смерти. — Полезный навык. Не нужно подниматься в человеческий мир, чтобы достать бутылку. — Но разве это не все умеют? — Нет, к сожалению. Копирование вкуса — штука сложная. У меня, например, получается создавать только соджу. — Но это бесполезно, — заметил Юнги. — Мы же мёртвые, нам не нужен алкоголь. К тому же он никак не влияет на механизмы нашего тела. — Открою тебе тайну, — сказал Чимин. — Смертные в нём тоже не нуждаются, однако пьют внушительными объёмами. — Зачем? — Не все действия направлены на получение практического толка. Иногда смысл в том, чтобы получить как можно больше удовольствия. Скажи, когда ты в последний раз делал что-то ради чистого наслаждения? Юнги задумался. «А поцелуй с тобой прошлым вечером считается?» Однако он тут же напомнил себе, что поцелуй был ради любопытства, а не ради наслаждения. — Две смены назад. Ночью. — Что же такого интересного ты делал две смены назад? Ночью. — Читал книгу, — невозмутимо ответил Юнги. Чимин громко засмеялся и вызвал у Юнги смущение. В чём шутка? Разве он сказал что-то забавное? — Ты же в курсе, что это контрабанда? — спросил Чимин, успокоившись. — Что? — Книги. Ты свою где достал? — Хосок дал. Ещё один приступ смеха. — Не знал, что он читает. Если можешь прочитать текст, значит, у тебя либо качественная копия, либо незаконно пронесённый с нулевого этажа оригинал. — Разве копия может быть контрабандой? — Ещё как. Подделать можно вкус, запах или предмет, но подделать творчество почти невозможно. Чтобы повторить текст, нужно знать источник наизусть. При создании копии с лёгкой руки велик шанс повторить только обложку. Знаешь, как смертные, чей мозг во сне не способен повторить случайно сгенерированный текст дважды. Я слышал, существует целый рынок среди мёртвых, торгующих такими вот книжными копиями. Там всякая литература: от корейской современности до зарубежной классики. И стоит это дело недёшево, позволить себе могут только богачи. Разница приоритетов: кто-то копит на квартиру, а кто-то на личную библиотеку. Юнги вспомнил книги на полке Сокджина. Это звучало логично, однако… Он посмотрел на Чимина и увидел, как тот, едва сдерживая новый приступ смеха, закусил нижнюю губу. — Ты меня разводишь, — догадался Юнги. — Я почти поверил! — Эй, я не вру! — возмутился Чимин. — Это чистая правда. И тут же последовал смешок. — С тобой невозможно! Чимин пожал плечами, как Юнги до этого, и улыбнулся уже спокойнее. — Именно поэтому имитации ценятся в наших кругах. Это редкость. — Он вдруг подался вперёд и предложил неожиданно: — Слушай, не подумай лишнего, но можно ты сегодня после смены угостишь меня выпивкой? Юнги растерялся. — Что? — Я заплачу. — Дело не в этом. Я не очень понимаю, что конкретно ты хочешь. — Не тормози. Ты умеешь создавать алкоголь — я обладаю желанием его попробовать. Мы могли бы помочь друг другу. — Ты предлагаешь мне… пригласить тебя и чем-нибудь угостить? — Да. Было бы здорово. Коктейль на твой выбор. Заскочу к тебе после смены. Хорошо? Юнги кивнул, сомневаясь, что Чимин ждал ответа. Он всегда приказывает, никогда не предлагает. Стук в дверь — объявился Намджун. Он принёс распечатанный список желаний и сообщил, что электронную систему наконец починили. Чимин завёл с ним оживлённую беседу, напрочь забыв о Юнги. Дай ему собеседника, и он всегда найдёт о чём поговорить с ним. Так значит, Юнги для него всего лишь удобный случай. Чимин обладает множеством желаний, и, кажется, совсем не против найти исполнение некоторых из них в Юнги. Поцелуй, если хочется контакта, имитация вкуса, если хочется алкоголя. Но можно ли верить связям, зародившимся по причине отсутствия иных вариантов? Юнги хочет довериться кому-то однажды, но боится, что Чимин не тот человек, который этого заслуживает.

***

Он сорвал с себя рубашку и бросил обратно в шкаф. Чимин был прав: имитации — дело нелёгкое, поэтому особенно удачные предметы гардероба мёртвые хранили в шкафу, чтобы не потерять из памяти. Чёрная рубашка, кардиган, белая футболка — всё это вещи с тысячей намёков. Юнги достал широкий растянутый свитер и натянул через голову. Сердце подсказало, что шерсть — безопасная зона для встречи. И оно ошиблось. Раздался звонок. Чимин пришёл довольно быстро. Наверное, в отличие от него, не потратил уйму времени на то, чтобы выбрать одежду. Юнги открыл дверь и увидел напарника в непривычном образе: мягкий свитер фиолетового цвета, чёрные брюки, лоферы и шёлковый платок. Они прошли на кухню. Чимин внимательно осмотрелся, провёл рукой по стене и подошёл к столу, где увидел бокалы. Но он не спросил про них — он совсем ничего не сказал, будто выпал из действительности на короткое мгновение. Юнги молчаливо ждал хоть каких-то слов. Когда Чимин обернулся, в его глазах сиял игривый блеск, а в руках лежала банкнота. — Это доллары? — удивился Юнги. — Зачем мне деньги смертных? Ещё и не корейские. — Это чаевые. Я же обещал заплатить. — Как можно платить за то, что ты ещё не пробовал? Чимин положил купюру на стол, так и не дождавшись, что Юнги заберёт её. — Ты совсем не знаешь правил. — Взглянул на бокалы. — Что сегодня пьём? — Тодди грог. — С ромом? — Да. Чимин, не отрывая от него взгляда, сделал первый глоток. Глаза загорелись, а молчание между ними стало осязаемым. Юнги впервые почувствовал это — физическое напряжение. В загробной жизни его ни разу ни к кому не тянуло. Он считал стремление мёртвых найти партнёра глупым. Однако это не помешало сейчас согнуться под гнётом странных желаний. Он наконец понял, о чём говорил Чимин: жажда контакта, жажда прикосновений. «Люблю чувствовать чьё-то тело». Он был уверен: у них на уме одно и то же. Чимин ещё у Сокджина дал понять, что не против сблизиться ради кратковременного удовольствия, так что таинство ответа хранилось лишь на губах Юнги. Именно он должен действовать первым, чтобы дать понять, что происходящее не может быть воспринято как односторонний акт. Ему стало любопытно: что же это такое — ощущения, которые властны над смертными? Неужели ради них действительно можно пойти на обман, боль, предательство и даже смерть? Минута тишины. У Чимина спустилась по губам капля коктейля. Он поймал её пальцем и вернул в рот; поставил бокал на стол. Юнги уже совсем не думал. Он сделал шаг навстречу и, взяв лицо Чимина, поцеловал; прижал к столу, чтобы найти опору, вспомнил, как вчера, точно так же был зажат сам у раковины. Чимин не был удивлён раскладом. Он словно ждал этого, надеялся. Неужели спустя столько времени они наконец совпали в желаниях? Юнги спустился носом к шее, вдохнул горечь. Он ненавидел тяжёлые запахи, но одеколон Чимина вскружил ему голову, приведя в тошнотворный восторг. Нетипичные ноты аромата исходили от платка. Запах был не новый, а давно забытый, старый; использованный когда-то из баловства, но сохранивший память о себе на складках шёлковой ткани. Юнги, не жалея, развязал платок и бросил к ногам Чимина. Он хотел попробовать все скрытые участки кожи. Чимин проник пальцами в волосы и закрыл глаза. Руки Юнги спустились ниже, сжали мягкую ткань свитера, утопая в нём. Он понял: с самого начала было очевидно, что распитием алкоголя этот вечер не закончится. Засунув руки под одежду, он почувствовал раскалённую кожу — ощущалось как горячка, как пожар. Юнги и не знал, что их мёртвые тела способны температурить. Он потянул Чимина за собой в коридор. Осторожный шаг назад, ещё один. Он знает, куда хочет, а Чимин просто позволяет себя увести. Второй рукой Юнги на ощупь проверил дорогу. Здесь стена, там угол, дальше поворот. Пятками насобирал кучу ошибок, которые губы Чимина не позволили заметить. Почувствовав за спиной диван, он упал на него и утянул за собой Чимина. Тот сразу залез на колени и обнял руками шею. Все их поцелуи не имели глубины, они скользили по поверхности, задевая лишь тонкий слой действительности. Чимин поцеловал в уголок губ, задел указательным пальцем серёжку, очертил линию челюсти и линией вдоль шеи добрался до ярёмной впадины. Отстранившись на сантиметр, он спросил: — Хочешь? — Что? — Меня. Своим ответом он умудрился поменять несколько букв в вопросе; магия временных вмешательств. У Юнги сердце бьётся быстро, словно живое, словно может, когда Чимин смотрит вот так сверху и совершенно спокойно спрашивает: «Ты случайно не хочешь трахнуть меня?» — Хочу. — Хорошо, — ответил Чимин. И от этого «хорошо» Юнги, как ни странно, совсем нехорошо. Что этот ответ, интересно, должен значить? «Хорошо, потому что я тоже тебя хочу» или «Хорошо, я дам тебе то, что ты просишь»? Чимин спустил молнию на его джинсах, схватил руками края и потянул к лодыжкам. Удивительно, что в искусстве обнажения он не стал прибегать к магии. Юнги решил помочь с раздеванием, но, когда взялся за собственный свитер, Чимин вдруг остановил: — Не снимай. Он мне нравится. Руки Юнги замерли. — Тогда и ты свой оставь. Чимин красочно засмеялся — до воображаемых мурашек на коже. Наклонился и прошептал: — Хорошо. Ну вот, опять это слово. Он быстро снял свои брюки. Носом провёл по щеке, залез руками под ткань. Юнги обвёл большими пальцами контур его выпирающих тазовых косточек и ухватил за бёдра, помогая привстать. Чимин принял его в себя полностью и одновременно с этим проник языком в рот. Он всегда на вкус как алкоголь — будь то ром или коктейль. Юнги только и успевает, что запоминать терпкость его поцелуев; они никогда не бывают трезвыми, только хмельные, развязные и чуточку несдержанные. Чимин двигался медленно, принимая в себя так глубоко, как мог. Он не морщился от боли, не чувствуя её, но вздрагивал каждый раз, когда тело прошибало очередной волной удовольствия. До чего странный механизм — тело, любезно предоставленное для загробной жизни. Оно не испытывает боль, но поглощает полный спектр наслаждений. Юнги много об этом думал. Почему у него горят щёки, к которым не приливает кровь? Почему возбуждение накрывает с головой, приводя к работе необходимые органы? Создатель лишил их минусов телесной связи, но оставил плюсы. Он либо фетишист, либо извращенец. Юнги склонялся ко второму варианту. В его случайных фантазиях Чимин предпочитал отдаваться грубо, оставаясь властным даже в постели. Но в действительности всё обстояло иначе. Чимин и целовался нежно, и член принимал с чувственной неторопливостью. Когда движения стали резче, он только схватился за спинку дивана и тихо простонал. Юнги спрятал лицо в изгибе шеи, догоняя; волосы согрело тёплым дыханием. Толкнувшись несколько раз, он содрогнулся всем телом. Чимин дал время прийти в себя. Его успокаивали мерные поглаживания на шее вдоль позвонков. У Чимина очень красивое тело, пусть он и увидел лишь малую часть её обнажения. Юнги открыл глаза, чувствуя, как пальцы добрались до волос и натянули их. Он посмотрел на Чимина вопросительно, но вскоре понял, что тот сделал это неосознанно. Глядя куда-то в стену, Чимин думал о своём. Желая привлечь внимание, Юнги повалил его на диван, а сам навис сверху. Они смотрели друг другу в глаза несколько секунд, после чего снова начали целоваться. Где-то между скользкими встречами Чимин просунул руку меж тел и снова направил член Юнги в себя. Прогнулся в спине, выдохнул. Юнги мог поклясться, что слышал, как скрипел диван под ними. Чимин сжал пальцы на его плечах, теснее прижал бёдра и откинул голову назад. Он стонал так, будто задыхался, будто плакал; брови ломало от разрывающего чувства внутри. Чимин был искренен в своих желаниях. Даже если Юнги сомневался в его поступках, он мог быть уверен в его наслаждении. Он положил свою ладонь поверх его, втянул в рот кожу на шее и проник так глубоко, что Чимин не выдержал и кончил со стоном; разжал пальцы, обмяк под весом чужого тела. Юнги наклонился вперёд, желая дотянуться до уха, и поцеловал за ним; губы Чимина растянулись в расслабленной улыбке. — Блять, — произнёс он с чувством. Юнги перевернулся на спину, лёг рядом и удивлённо взглянул. — Ты умеешь ругаться матом? — У меня так давно не было секса, что я уже и забыл, как хорошо после него бывает. Они постепенно приходили в себя. Юнги, как уважающий себя параноик, начал думать о том, что теперь их отношения усложнятся. Его уже отпустила эйфория, и он проник в ту часть ночи, где переживания и самокопания затмевают удовольствие. Значит, у них теперь служебный роман? Служебный секс, если так можно выразиться. Просто двое коллег, что развлекаются по ночам, дабы отдохнуть от тягот работы вместе. Или их связь была одноразовой? Вдруг у Чимина это обычное дело — наброситься на коллегу, выжать из него все соки, а потом впасть в сексуальную спячку на десять лет. Вообще, может сложиться впечатление, что у него имеется определённый фетиш на напарников. Хосок сказал, что они тоже спали, когда работали вместе. Затем был Тэхён, с которым — как Юнги понял, — была некая мутная история. Значит, он всего лишь очередная галочка в списке? В голову пришла гениальная мысль: вместо того чтобы накручивать себя, спросить у Чимина напрямую. Но, повернув голову, он обнаружил того с закрытыми глазами. — Ты спишь? — Нельзя, что ли? Хочешь меня прогнать? — Я не об этом. Зачем тебе сон? Он же нам не нужен. Чимин рассмеялся совсем легонько — Юнги даже успел очароваться. — Опять эти твои вопросы. Я, кажется, ещё утром на них отвечал. Молчи, или предъявлю тебе за то, что занимался сексом без практической надобности. — Юнги пробурчал что-то в ответ, но успокоился. — Сам-то разве не спишь по ночам? — Ни одной ночи не спал с момента, как попал в этот мир. Чимин всё-таки открыл глаза и посмотрел на него. — Серьёзно? Ты меня иногда удивляешь. — Он положил руки под голову, локтями оттесняя Юнги к спинке дивана, и посмотрел в потолок. Что-то странное мелькнуло в его взгляде: глаза вновь заблестели чуждо и отстранённо, меланхолия, которую Юнги хотел приписать ему несколько минут назад, вернулась. Чимин облизал губы, сказав: — Я сперва не поверил, когда ты назвал номер квартиры. — Почему? — Она раньше была моей. Я жил здесь до того, как накопил на дом на девятом этаже. Юнги растерялся. То ли удивила юридическая возможность, то ли судьбоносное пересечение, неустанно преследующее их. Значит, Чимин частенько спал на этом диване, принимал гостей, ужинал, проводил с кем-то ночи. Наверное, и Хосок здесь бывал. И Тэхён тоже. — Вот так совпадение, — задумчиво изрёк Юнги. — Да. Совпадение… Они снова замолчали. Юнги так много думал обо всём, что не заметил, как Чимин уснул рядом; прижался щекой к подушке, провалился в иную реальность. Ему не хотелось лежать в его компании всю ночь, поэтому он незаметно слез с дивана, оделся по щелчку пальцев и ушёл на кухню. Взяв в руки «Волхва», Юнги вспомнил об утреннем разговоре о контрабанде и улыбнулся; продолжил чтение с того места, где остановился.