Toddy grog

Часть II

Иногда даже смерть страшно прожить с чёртовой кучей сожалений. «Прожить смерть» — не глупость ли? Юнги научился спать по ночам. Оказывается, это и правда полезно: отключать разум от действительности, не видеть сладких картин, а вместо этого наблюдать чёрное пятно, за которым кроется сплошное беспамятство. Наверно, именно так в представлении живых и выглядит смерть: огромная пустота без чувств и мыслей. Но на самом деле это лишь её малая часть. Сколько прошло времени с момента переезда Юнги на минус третий этаж? Неделя? Месяц? Неважно, днём он спит или ночью. Солнце в Аду не греет, только лампы освещают коридорные пути, и радуют они больше, чем раскалённое детище Создателя. Интересно, чем он вдохновлялся, создавая звезду? Солнце Юнги видел лишь на нулевом и на верхних этажах Рая. Оно проникало в окно на рассвете, освещало стены долгим днём и тихо угасало у плинтусов к вечеру. Прелести в нём нет, Юнги, например, темнота приятнее. Она позволяет чувствовать себя защищённым — по большей части от людей. А может, прошёл год? Монитор, клавиатура со стёртыми буквами. В офисе «Приём желаний» кабинетов нет, все сидят на виду друг у друга, но никто ни на кого не смотрит. Зачем? Правила не нарушают, отлынивать — сомнительная затея. Уж лучше наполнять существование работой, чем бессмысленной болтовнёй. Хотя и это получается изредка. Пока верхние этажи спят, минус третий усердно работает. На его плечах все желания Южной Кореи, которые необходимо отсортировать сперва по городам, а затем по первой букве имени; распечатать, вложить в нужный конверт, отправить на минус первый к секретарю директора офиса «Исполнение желаний». Кто-то скажет, что это скука смертная, а Юнги улыбнётся и ответит: это всё ещё лучше, чем делать счастливыми тех, кто в конце не скажет тебе «спасибо». В отделе приёма всё проще: включаешь экран и щёлкаешь мышкой. Раньше сотрудники ещё распечатывали желания и сортировали их по отдельным конвертам, но с появлением электронной системы стало проще. Теперь каждый отдел «Офиса по исполнению желаний» получал один конверт, в котором лежал общий список желаний, или, если не повезёт, два конверта — белый и платиновый. Золотые конверты, направляемые лично директору, были редкостью. Каждый раз, когда кто-то находил его на своём компьютере, он вскакивал с места и громко кричал: «Я вытянул золотой конверт!» А потом этот счастливчик устраивал вечеринку для всего отдела, потому что так развлекались мёртвые. Выпить любили все. Юнги, как ни странно, не совсем превратился в отшельника. На новом рабочем месте он даже сблизился с парой людей и иногда проводил с ними время. Его талант создавать алкогольные напитки открыл двери на многие вечеринки. — Юнги, ты сегодня свободен после смены? Юнги поднял убийственный взгляд. — Очень смешная шутка. — То-то я вижу, у тебя мышцы на каменном лице зашевелились. — Коллега посмеялся над собственной шуткой. — В общем, нужен алкоголь в сто десятую комнату. — Какой и сколько? — Ром. Два ящика. Юнги прекратил набирать пароль от компьютера. Струна души — самая тонкая и тихая — заиграла, вспомнив о чём-то давно утерянном; она не успокоилась даже через секунду, когда тревожная вибрация эхом разнеслась по камерам искусственного сердца. — А что мне за это будет? — Можешь приходить на нашу вечеринку. — Подумай ещё немного. — Хм, могу отыскать тебе девушку на один день. — Ещё. — Парня? — Сону… — Книгу! — воскликнул коллега, вспомнив о пристрастиях Юнги до того, как тот успел вспыхнуть. — Я могу найти тебе книгу, — добавил он уже спокойнее. — Ты как к японской литературе относишься? Юнги всегда засыпает с книгой в руках. Коллеги часто шутили, мол, вот он, контрабандист загробного мира: создаёт незаконно качественную выпивку и читает подозрительно качественные книги. — Два ящика будут у вас ровно в десять утра. — Спасибо! Юнги вернулся к работе, загрузил необходимую программу и незаметно улыбнулся. Книги и алкоголь — это его слабость. Нет, совершенно точно прошло как минимум пять лет. Мелодия, проснувшаяся в нём, никак не могла успокоиться. Она усердно напоминала о чём-то забытом. Человек со вкусом рома, пряное имя, которому благоволит осень. Пальцами отбивая на поверхности стола неустанный ритм, Юнги попытался возродить то, что давно погибло. Но у него не получилось. Сдавшись, он погрузился с головой в работу. Через несколько минут в офисе стоял балаган. Каждый стол был занят, сотрудники, отвечавшие за близлежащие города, разговаривали, не обращая внимания на предупреждающие возгласы. Юнги их не слушал. Сегодня ему достался Сеул, а значит, за десять часов рабочей смены он должен будет разобрать самое большое число желаний. Но всё же часть разговоров он неосознанно подслушал: кто-то за несколько столов от него обсуждал приближающиеся реформы. Хосок писал об этом не раз. Говорят, Намджун почти договорился с Создателем, чтобы сотрудников всех офисов обеспечили ежегодными отпусками. Две недели в году — много или мало? Для тех, кто работал без выходных девять столетий, это больше, чем вечность. — Я бы за эти две недели так нагулялся! — заявил кто-то из сидевших напротив. — Весь нулевой этаж бы услышал, как я отжигаю под землёй. — Слушай, тусовщик, отгуляй сперва смену на компьютере. Юнги не представлял, на что бы потратил воображаемый отпуск. Отправился бы на минус четвёртый? Нет смысла. Хосок сказал, что его квартиру выдали другому сотруднику. Стало быть, остаться там будет негде. Попроситься к Хосоку? А это ещё зачем? Ему с ним и переписок хватает, живое общение необязательно. Он отправил очередное желание в столбик «чиыт» и собрался двинуться дальше, как вдруг заметил в тексте желания что-то знакомое. То, что снова задело едва успокоившуюся струну; песня памяти возобновилась. Человек со вкусом рома, пряное имя, которому благоволит осень. Юнги увидел имя «Пак Чимин», написанное заглавными буквами. Что за смесь эмоций его сразу наполнила? Удивление? Ненависть? Кажется, ничего из этого. Ему одновременно стало тревожно и волнительно на душе, будто он собирался увидеть того, кто долгое время был выдуманным образом. Но Чимин не образ и не просто имя в голове, он больше, чем чья-то фантазия на бумаге. Непонятно только, как он умудрился попасть в желание смертного. Юнги прочитал внимательнее. Наконец он понял, и на его губах появилась улыбка. Желание гласило: «Поговорить с Пак Чимином. Адресант: Чон Чонгук». Настырный Чон Чонгук, никак не может успокоиться. Интересно, что ему понадобилось на этот раз? Юнги смотрел на экран, не решаясь сделать то, что должен. Он знает, что у Чимина будут неприятности, если желание попадёт в офис. Тот, кто работает сейчас в отделе «чиыт» (даже если это безобидная Сана), начнёт копать информацию и придёт к выводу, что Чимин из желания — это тот самый Чимин из загробного мира. Юнги должен удалить желание и стереть будущие проблемы бывшего напарника, но вместе с тем он чувствует, что хочет предупредить его о просьбе. Юнги открыл записную книгу на телефоне. Переименованный в точку Чимин болтался в самом низу списка. Он не удалил их диалог, не прикасался к нему с того дня, как они поругались. Теперь, спустя время, эта история выглядела смешно. Ссора? Скорее уж детские игры. Не поделили взгляды на жизнь, не сошлись во мнениях, но зачем-то накричали друг на друга и гордо разошлись в разные стороны. Ещё секунда размышлений, а затем погружение в омут прошлого. Последнее отправленное сообщение: «Выхожу». Обещание встречи, которая когда-то случилась. Сколько прошло времени? Лет десять, должно быть. Юнги отправил Чимину снимок желания, не забыв дописать: «Я думаю, ты захочешь это увидеть». Отказавшись от бездумного ожидания, он вернулся к работе, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Но уже через минуту раздался звук оповещения. Юнги схватил телефон и прочитал: «Спасибо». Минута, пять, десять — больше ничего. Одно короткое слово. Внутри неприятно кольнуло. Разве стоило ждать другого? Юнги удалил желание с компьютера. До конца смены ему так и не удалось избавиться от звука назойливой струны в голове. Всё та же, самая тонкая, пищало в мозгу уже негармонично и убого. Юнги делал вид, что не слышит её, но обмануть собственный организм оказалось не так-то просто. Тревога — удивительная мелодия. Попадая во все ноты, она звучит отвратительно.

***

Юнги постучал. У него в ногах стояли два ящика рома. Сону открыл дверь с широкой улыбкой. — Юнги, ты волшебник! — Всего лишь бармен-самоучка. Парень рассмеялся, ногой задвинув ящики в квартиру. — Может, всё-таки присоединишься? Силуэты коллег виднелись в полумраке квартиры. Юнги не изгой, но проводить время в одиночестве ему до сих пор нравится больше. — В следующий раз. Сону пожал плечами и на несколько секунд исчез в комнате. Затем он снова появился, но уже с худой, замученной годами книгой в руках. — Выпросил у друга. Говорят, одно из первых изданий, хранится здесь больше полувека. В его руках «Исповедь маски» Юкио Мисимы. Юнги прочитал название и лишь потом понял, что оно было написано не на корейском. — Это японский? — Да. Ты ведь его знаешь? — Видимо, знаю. Отголоски прошлой жизни всегда подавали голос ненавязчиво: через внезапно прорезающиеся навыки и рефлексы. Юнги кивнул, забирая книгу, и больше о нём на вечеринке никто не слышал. Кто бы что ни говорил, а работа в офисе «Приём желаний» не такая уж страшная. Да, люди здесь действительно живут безвылазно, никогда не видят других мёртвых, но при этом не теряют способности веселиться. Дружеские встречи и посиделки всё-таки возможны, жажду общения не убивают ни график, ни изоляция. В общем, работать в офисе «Приём желаний» Юнги нравилось. Но кто-то наверняка назвал бы его из-за этого сумасшедшим. Он закончил день спокойно — с книгой в постели. Когда на нулевом этаже показалось солнце, а на минус третьем началась вечеринка, у Юнги под подушкой раздался звон колокольчиков. Он достал телефон с мыслью, что пришли очередные смешные картинки от Хосока, но на экране его ждало нечто совсем иное. Одна небольшая точка; Чимин. «Я знаю, что это такое, когда уезжают. Неделю умираешь, неделю просто больно, потом начинаешь забывать, а потом кажется, что ничего и не было, что было не с тобой, и вот ты плюешь на всё. И говоришь себе: динго, это жизнь, так уж она устроена. Так уж устроена эта глупая жизнь. Как будто не потеряла что-то навсегда». Знакомые слова. Где он их слышал? Разве Чимин говорил ему подобное когда-то? Не успел он ответить, как на телефон прилетело следующее сообщение: «Прости, я украл книгу из твоей квартиры. Не мог позволить им её уничтожить». После короткой паузы Юнги наконец узнал. Это были строки из «Волхва» — книги, которую он читал, работая в отделе «чиыт». Шестьдесят два года — столько прошло; столько он не думал об ошибках, не представлял мысленно перед глазами красоту его образа. Юнги ненавидел равнодушие Чимина, но сейчас и на это бы согласился, только чтобы вновь услышать знакомый голос. Удивительно: кажется, Юнги скучал.

***

У них одно время работы и отдыха, но разные этажи пребывания. Смерти двух людей чудесным образом соединились и разделились одновременно. «Укради, — писал Юнги, лёжа в кровати под тусклым светом лампы. — Если Сокджин не даёт почитать книгу, укради её». Отправитель: Пак Чимин «Воровать у друзей плохо» Отправитель: Вы «За тысячу лет ты сохранил в лексиконе такие понятия, как хорошо и плохо?» Отправитель: Пак Чимин «За девятьсот девяносто два года, попрошу! Не надо прибавлять мне годы жизни» Отправитель: Вы «Годы смерти, ты хотел сказать?» Отправитель: Пак Чимин «Жаль, что ты не видишь, как демонстративно я сейчас закатываю глаза» Отправитель: Вы «О, поверь, я вижу» Отправитель: Вы «Но ты можешь отправить фото» После этого сообщения в комнате на минуту повисла тишина. Юнги гадал: Чимин делает фото или придумывает остроумный ответ? Новое сообщение удовлетворило его любопытство. Отправитель: Пак Чимин «Фотографию заслуживают комплиментами, а не сарказмом» Отправитель: Вы «Где я был саркастичен?» Телефон Юнги разорвало от ряда пересылаемых сообщений — целых восемь штук. Отправитель: Пак Чимин «И это только за сегодня» Отправитель: Вы «Коллекционируешь?» Отправитель: Пак Чимин «Ага. Отмечаю звёздочкой. Это мои любимые сообщения» Отправитель: Вы «Кажется, сейчас я тоже начну собирать коллекцию твоего сарказма» И на этот раз Юнги действительно увидел, как Чимин, улыбнувшись, закатил глаза. Их общение восстановилось само собой, естественным непринуждённым образом; цитата за цитатой, смайлик за смайликом. Обсуждение книг привело к новому сближению, а одинаковый ночной график подстелил основу. Чимин изменился за время разлуки: отвечал не так резко, как раньше, откопал даже где-то позитивный оттенок мысли. Он и шутил временами, что особенно удивляло Юнги. Что только не способно сделать с человеком время. То, что случилось в прошлом, они не обсуждали. Зачем? Высказались ещё шестьдесят лет назад, когда пришли к выводу, что сосуществовать вместе у них не получается. Но спустя время и расстояние они переосмыслили — всё-таки получается, да ещё как. Раньше их взаимоотношения связывала физическая близость, соприкосновение тел, а сейчас душевный союз реплик — нечто более интимное. В их общении наконец появилось взаимное уважение. Юнги взглянул на прикроватный столик. Там его ожидал полученный на работе документ. Намджун своего добился: работникам офиса дали право на отпуск. Отдел «Приём желаний» имел особое значение, потому отпускать всех его сотрудников разом не представлялось возможным. Возникла так называемая «очередь на свободу». Юнги урвал разрешение отдохнуть лишь в октябре и теперь думал над тем, какие именно числа осеннего месяца стоит выбрать. Отправитель: Вы «Ты уже выбрал дату отпуска?» Чимин работает один, ему выбирать проще. Он может взять любое число, а Намджун уже сам разберётся, кого поставить ему на замену. Если так подумать, Чимин и Юнги могли выбрать общую дату и встретиться. Отправитель: Пак Чимин «Нет. Ещё думаю. А ты какого числа хочешь приехать к нам?» Отправитель: Вы «В середине месяца. 18 октября» Отправитель: Пак Чимин «Понял. Посмотрю, смогу ли что-то придумать» Отправитель: Вы «Хочешь увидеться?» Отправитель: Пак Чимин «Да» Внутри потеплело. Юнги почему-то было приятно знать, что Чимин тоже мечтал его увидеть. Что-то случилось после их разделения. Юнги перестал ощущать физическую часть Чимина, превратил его образ в призрака в своей голове, хотя это больше походило на привычку смертных — верить, что после смерти люди обретают прозрачность и отправляются искать на нулевом незавершённые дела. Но Чимин не призрак, он гораздо больше. Он душа, которую Юнги почему-то не чувствует реальной. Слишком много прошло времени. Должно быть, что-то высыхает, когда люди теряют возможность видеться друг с другом, натура человека превращается в буквы из длинных переписок и истончается до нереальности символа. Возможно, что-то вспыхнет, когда они встретятся вновь; мир, сотворённый Создателем, не выдержит. Юнги посмотрел на бланк заявления об отпуске. Если Чимин в самом деле что-то придумает, это будет здорово. Отправитель: Вы «Буду рад встретиться»

***

Ему предоставили временную квартиру на минус четвёртом этаже. И пусть это была не та квартира, в которой он жил во время работы в отделе по исполнению желаний, выглядела она примерно так же, как предыдущая. Судя по всему, над внутренним дизайном казённых квартир Создатель особо не заморачивался. Юнги воссоздал с помощью магии старый свитер изумрудного цвета — растянутый, с затяжками, горячо любимый каждым намёком на сердечный механизм. Когда-то он надевал его на встречи с Чимином, теперь — ради встречи со старыми друзьями. Он стоял неподвижно в комнате, собираясь с мыслями. Страха нет, но чувства требуют паузы перед уверенным шагом в прошлое. Из-за Чимина? Вряд ли. Волнение — не признак романтических чувств. Иногда оно лишь свидетельство разочарований. Время двигалось незаметно. Успокоив разум, Юнги отправился на десятый этаж. Дом Сокджина нисколько не изменился за годы, и это, в общем-то, неудивительно. Не может измениться то, что живёт в рамках замкнутой бесконечности. Коррозия — удел смертных. Юнги взглянул на окна и увидел холодный свет; силуэтов не было, но это ничего не значило. Он постучал в дверь. Открывать пришёл Намджун. — Как же я рад тебя видеть! — Крепкое объятие вернуло воспоминания о широте чужой души. Искусственное тело едва справлялось, чтобы её вмещать. — Но у меня такое чувство, словно с нашей последней встречи не прошло и полгода. — Особенность вечности, — пошутил Юнги, после чего они оба улыбнулись. Чтобы скрыть своё смущение, вызванное сентиментальностью, он глянул Намджуну за спину и спросил: — Кто-то уже пришёл? — О, там… — Друг замолчал, подыскивая нужное слово. На его лице появилось непривычное смущение. — Ты будешь удивлён. — Буду, — согласился Юнги, ещё не зная, о чём говорит. В коридоре его встретили сумерки, полумраком скрывающие полдень гостиной. Он думал, что представляет любой исход, но оказалось, исходы бывают разные. Юнги замер, открыв дверь в комнату; увиденное его поразило. Он стоял у полки с книгами и листал один из редких экземпляров коллекции Сокджина. На лице появлялись морщины, когда он хмурился, но чёрные пряди пытались старательно это скрыть. Не Чимин, но Юнги всё равно узнал его с первого взгляда. Почему он так молод? Разве ему не должно быть больше восьмидесяти лет? Мужчина, заслышав шум, повернул голову. Его окрашенные веком грустных воспоминаний глаза взглянули уверенно. — Ты Мин Юнги, верно? Я тебя ждал. — Ждал? — Ага. Мне сказали, что ты здесь главный по созданию алкогольных напитков. — Книга схлопнулась. Он вернул её на полку и провёл рукой по пепельному корешку, обернулся. — Сможешь сообразить для меня шотландский виски? Будь это драматический фильм, на фоне бы уже играла музыка с нотами несуразного величия. Юнги сделал шаг назад, закрыл спиной дверь; о Ким Намджуне, потерянном в дебрях двухэтажного дома, он позабыл мгновенно. Неважно, кто пришёл, неважно, кто застрял на межгалактической скорости лифта. Главное удивление вечера уже стояло прямо перед ним: Ким Тэхён, воссозданный с фотографии. Мёртвый Ким Тэхён. Они разглядывали друг друга несколько долгих секунд. Один с интересом, другой с внимательным ожиданием. Юнги снял пальто и бросил его на диван, понимая, что позже получит нагоняй от Сокджина за подобную вольность. Тэхён всё это время стоял, не двигаясь, и следил за каждым его передвижением. Даже когда Юнги подошёл вплотную, чтобы зайти за спину, Тэхён не отвёл взгляд, а лишь опустил, чтобы через секунду встретить его с другой стороны. — Ирландский не подойдёт? — Юнги закатал рукава, приготовившись творить магию. — Не подойдёт. — Никогда не понимал между ними разницу. — Дело не во вкусе, — улыбнулся Тэхён, — а в истории. Юнги наклонил голову. Он наконец смог рассмотреть его вблизи, увидел все детали созданной оболочки. Красивый. Нисколько не странно, что Чимин в него влюбился. — Ким Тэхён, верно? — Удивительно быть узнаваемым всеми, но при этом не узнавать никого. Мы тоже прежде были знакомы? — Нет. Но мне про тебя рассказывали. — Как и мне про тебя. Выходит, мы в одинаковом положении. Юнги взмахнул рукой и отдал наполненный стакан. Тэхён принюхался, втягивая дымный аромат. После первого же глотка его мимика смягчилась: морщины разгладились, улыбка стала шире. Видимо, работа Юнги ему понравилась. — И правда неплохо. Он сел на диван и расслабился, всецело отдаваясь поглощению напитка. Юнги сел рядом. Как это возможно? Ким Тэхён оказался в доме Сокджина и познакомился с местной компанией. Интересно, для него правда о загробном мире выглядела так же, как для других? Кого он помнил, кого забыл? Пытался ли Чимин навязать ему чувства, пользуясь утерянными воспоминаниями? — Как ты здесь оказался? Тэхён поднял стакан, чтобы разглядеть переливы золотистых оттенков в свете лампы. Надо же, Чимин тоже любил так делать. — Я умер. — Давно? — Месяц назад. Встретил Хосока на минус седьмом этаже, и он познакомил меня с остальными. Удивительное совпадение. Настолько удивительное, что похоже на подтасовку. Что за игры ведёт Создатель? Юнги чуть приблизился к Тэхёну, спрашивая с кошачьим любопытством: — Ты спросил, были ли мы знакомы раньше. Выходит, тебе рассказали про… — Про то, что я был сотрудником офиса по исполнению желаний? Да, рассказали. Чимин рассказал. Юнги непроизвольно фыркнул. Кто же ещё? Повернув голову, он посмотрел на дверь в коридор и вспомнил, как когда-то давно шёл по нему, чтобы встретить Чимина на кухне; чтобы удивиться первому поцелую, чтобы потерять свои представления о нём и поверить, что у их химии может быть шанс на воплощение. Прошло так много времени, а он до сих пор не имел уверенности в человечности его поступков. Рассказал ли Чимин Тэхёну также, что спас его жизнь в прошлом? Рассказал ли, что любил безответно и мечтал себе присвоить? Если нет, это многое о нём расскажет. Так глупо. Юнги боялся признаться себе, что всё это время убегал от вопроса: «Вы теперь вместе?» Хотя сам тут же продолжал отрицать, что это вообще возможно. — Ты навёл суету своим воскрешением. О тебе много говорили. Тэхён держал стакан за верхнюю часть, что выглядело весьма привлекательно. Пил он из промежутка между большим и указательным пальцами. — И сплетничали, должно быть. Вопиющий случай! Не правда ли? — Юнги пожал плечами, мол, я слишком молод, чтобы знать, какие ещё черти пляшут в биографии этого мира. — Хотя я удивлён, что Создатель не смог предвидеть подобного исхода. Он же сам создал его таким. Разве желание спасти меня не было вписано в суть его характера при рождении? Юнги отбросил придуманные собой же правила и спросил напрямую: — Где Чонгук? Вопрос ребром, никаких возле и рядом. Тэхён молчал так долго, что воссиять успели даже вечерние звёзды, которым по расписанию было положено скрываться ещё несколько минут. Любимое имя изменило взгляд — всё стало очевидным. — Не знаю. — Он жив? — Умер в прошлом году. — И ты до сих пор не нашёл его? Ответом служила искусственная улыбка. — Найти мёртвого в загробном мире всё равно что отыскать иголку в стоге сена. Так обычно говорят? Да, именно так. Ведь покидая комнату жнеца, мёртвые сразу оказываются в доме, отведённом для них самим Создателем. Никто не знает, какой этаж им достанется, какой дом, какие соседи. Каждой умершей душе суждено скитаться по загробному миру в одиночестве до той поры, пока она не обрастёт новыми связями и воспоминаниями. И если уж говорить о них: — Как ты сохранил память о прежней жизни? — Жнец, забиравший мою душу, случайно перепутал состав напитка, стирающего память. — Тэхён пожал плечами. — Или неслучайно. В памяти всплыло желание Тэхёна, которое Юнги стирал каждую ночь: «Позволь мне помнить Чонгука даже после смерти». Ещё одна просьба, ещё одно чудо, чтобы уберечь Тэхёна от боли. Такими темпами можно усомниться, что любимцем Создателя являлся Сокджин. Нет, если Он кого и любит, то только Тэхёна. Для него Он готов сделать что угодно. — Теперь я понимаю, — произнёс Тэхён тише. — Чонгук сказал, если страстно верить во что-то, оно обязательно сбудется. Но я не верил в Создателя. Я боялся думать, что после смерти ждёт ещё одна жизнь. — И всё же ты молился. — Молился, — согласился Тэхён. — Каждую ночь. Вот только Чонгук забыл предупредить, что я также должен был просить, чтобы мы снова встретились. Память со мной, как я и просил, но что толку? Я один, грущу, ища ту самую иголку, окрашенную в цвет сена. Везение в конечном счёте меня покинуло. «Везение покинуло?» — удивился Юнги. Разве так говорят те, кто среди миллиарда мёртвых неведомым образом встречает старого знакомого? Тэхён не понимает, как ему на самом деле повезло. Он думает, что отсутствие Чонгука рядом — беда, но на самом деле это почти благословение. Теперь у его вечности хотя бы есть цель. Он будет искать свою любовь и не заметит, как пролетят тысячелетия. Разумеется, говорить ему это в лицо он не стал. Влюблённые — легко ранимые люди. Лучше не оскорблять их своим равнодушием к проблеме. От необходимости ответа Юнги спасла внезапно открывшаяся дверь. В комнате появились Хосок с Дахён. — Юнги! Я так счастлив тебя видеть! Намджун с Сокджином, спустившиеся с верхнего этажа, тоже присоединились к гостям. Хосок подбежал к Юнги и крепко обнял, вынуждая подняться с дивана. — Уже познакомился с Тэхёном? Я встретил его в баре на минус седьмом две недели назад. Удивительное совпадение! — Да, — согласился Юнги, — удивительное. Хосок начал рассказывать о событиях, случившихся за время отсутствия Юнги. Он упомянул и детали, которые прежде уже сообщал в переписке: что его повысили, что он заместитель директора отдела по исполнению желаний. Кажется, своими стараниями он собирался забраться и выше, хотя это вряд ли было возможно. Намджун, занимающий сейчас должность директора, был моложе его, а значит, в отставку за выслугу лет собирался гораздо позже. Сокджин поправил книги, растревоженные рукой Тэхёна. Пусть они и стояли ровно, но вот последовательность в них была нарушена. Дахён с Тэхёном почему-то не разговаривали. Юнги даже показалось, что Тэхён сторонился девушки, намеренно избегая её компании. Намджун, будучи прирождённым дипломатом, заговорил сперва с каждым по очереди, а потом постепенно сплёл их реплики воедино. Юнги слушал Хосока внимательно, но иногда всё же проваливался в собственные мысли. Где Чимин? Он опаздывал почти на час. Юнги старался не обращать внимания на волнение, которое усиливалось, когда он представлял, как Чимин заходит в комнату. В этом нет ничего особенного, они виделись давным-давно, они даже были напарниками. И тем не менее в груди всё тревожно сжималось от мысли о встрече с ним. Но когда в дверь действительно постучали, когда Дахён и Хосок обернулись, Сокджин обречённо вздохнул, Тэхён не проявил никакого интереса, а Намджун пошёл открывать, Юнги не дрогнул и не отвёл взгляда. Чимин вошёл с улыбкой. Смутившись всеобщего внимания, он неловко спросил: — Я так понимаю, я последний? Юнги почему-то думал, что его сотрясёт дрожью от наслаждения, когда он вновь услышит этот голос; что мёртвое сердце научится стучать, а лёгкие наполнятся ненужным кислородом. Как выяснилось, особая магия — не привилегия желанных встреч. Ничего не случилось, когда они снова встретились. Он был в шёлковой рубашке, отливающей то фиолетовым, то синим. Первая пуговка появлялась лишь на середине груди, концы рукавов были распахнуты, а любимое бежевое пальто висело на руках. Чимин бросил его на диван, поверх серого. Всего один взгляд — прямой, уверенный, — и сразу видно, что Чимин, в отличие от Юнги, не волновался сутками. Он ждал этой встречи с предвкушением. — Привет. Юнги прошептал что-то похожее на ответное приветствие, но прозвучало оно жалко и неубедительно. До уверенности Чимина ему ещё минимум девятьсот лет. — Что за свалку вы здесь устроили? — возмутился Сокджин, поднимая оба пальто с дивана. Чимин проводил его в коридор безмятежным взглядом, какой Юнги у него прежде не видел. Как и не видел пепельно-русого блонда в волосах. Изменения во внешнем виде Чимина выглядели восхитительно. — Первый раз вижу на тебе эту рубашку. Это на неё ты потратил час опоздания? — пошутил Хосок, чтобы как-то разрядить напряжённую обстановку. — Нет. На кое-что другое. Взмах — в руках Чимина появляется шоколадный торт. Как сказал бы он сам: некоторые вещи не меняются. — Твои иллюзии способен есть только ты, — возмутился Хосок. — Извини, но в имитации вкуса я больше Юнги доверяю. — Вообще-то, обидно. Ощущение близости вернулось, когда Чимин, воспользовавшись уходом Хосока, сел рядом. Он больше не призрак, он живая оболочка, способная заинтересовать душу. Остальные увлечённо о чём-то разговаривали и изредка поглядывали в их сторону, безуспешно делая вид, что не удивлены их доброжелательностью друг к другу. С ними не разберёшь: то друзья, то враги, то опять друзья. — Здорово выглядишь, — сказал Юнги, не имея в виду ничего конкретного. — Рубашка понравилась или волосы? — Всё. Чимин улыбнулся, и в этот раз Юнги поверил в его искренность. Он хотел сказать, что скучал, собирался признаться в этом честно, но крохотная частичка сохранившейся гордости не позволила это сделать. Вероятно, он скучал не по Чимину, а по той его выдуманной версии, что пытался приручить в далёком прошлом. — Я рад тебя видеть, — признался Чимин вместо него. Волнение тут же рассеялось в воздухе. — Ты не рассказывал. Чимин нахмурился, не связав слов, и тогда Юнги кивком головы указал на Тэхёна. — А, ты про него? Мне показалось это неважным. Действительно, какая может быть важность в возвращении известной всему офису личности и по совместительству безответной любви Чимина? Скрывают обычно значимое или безразличное. Интересно, это какой случай? — Так ты исполнил его желание? Юнги не нужно было озвучивать содержание, чтобы Чимин понял. — До открытия офиса я был жнецом, так что в этой профессии у меня остались знакомые, готовые нарушить правила, если я попрошу. Юнги улыбнулся собственной мысли. — В этом мире нет никого, кто был бы в силах тебе отказать. — Это неправда. «Ты мне отказал», — прочитал он в глазах Чимина и не согласился. Прошлое — не отказ, а лишь трусливая попытка сбежать в преддверии надвигающейся опасности. — Значит, тебе удалось договориться, чтобы Тэхёну оставили память? — И Чонгуку тоже. — Почему же они тогда не вместе? — удивился Юнги. — Это непросто. Найти мёртвого в загробном мире всё равно что… — …отыскать иголку в стоге сена — да, это я уже слышал. Но разве человеку, обыгравшему смерть, сложно покорить закон геолокации? Чимин посмотрел на него твёрдо, и по блеску глаз Юнги догадался, что способ есть, но у него свои сложности. — Когда ты предложил мне украсть книгу у Сокджина, — начал Чимин, — я кое-что вспомнил. — Он придвинулся, сокращая расстояние между ними до длины тайного заговора: — У Создателя в доме есть архив, в котором хранится информация о каждом жителе загробного мира: имя, год рождения и смерти, действующий адрес. Я знаю, у этой идеи мало шансов на адекватность, и вряд ли она покажется кому-то жизнеспособной, но я не вижу других вариантов. — Ты хочешь… — Проникнуть в дом Создателя и кое-что у него украсть. Юнги посмотрел в ясные глаза, чтобы убедиться: нет, он не шутит. — Это сумасшествие. — Я так же думал, когда крал подвеску у Тэхёна, но, как видишь, это спасло его душу. — Хосок, стоявший у окна, засмеялся над шуткой Намджуна, и Чимин обеспокоенно оглянулся, чтобы убедиться, что смех адресован не его словам; он ещё сильнее понизил громкость голоса, прежде чем продолжить: — Любая гениальная идея — это сумасшествие. Без риска не поймать удачу за хвост. Думаю, именно безумные поступки приводят к счастью. — Или к несчастью — никогда не угадаешь. Чимин пожал плечами; пятьдесят на пятьдесят — кого волнует? Но Юнги не из тех, кого воодушевляют мотивационные речи о сладости риска. Он привык подходить к вопросам рационально, без адреналиновых усилителей вкуса. Пока они молча глядели друг на друга, сзади подкрался Хосок. — Я чувствую запах опасности, исходящий от вас. О чём беседуете? Чимин посмотрел на него. Сомневаясь всего секунду, он объявил чуть громче, чем следовало бы: — Я придумал, как найти Чонгука. Все замолчали. Тэхён, оставленный наедине с Намджуном, обернулся. — И как же? — Нужно взломать архив Создателя. — Нет! — Я готов! Отказ принадлежал Сокджину, энтузиазм — Тэхёну. — Как ты собираешься это сделать? — спросил бывший директор. Чимин многозначительно приподнял бровь. — Нет… Нет! Ни за что! Я не стану красть у Него ради вас! — Сокджин, я не прошу красть, я прошу лишь запомнить форму ключа и нарисовать потом на бумаге. У тебя идеальная зрительная память, ты лучше любого запоминаешь детали. Сокджин мотнул головой, отметая идею Чимина, как назойливую мошкару. Он никак не мог поверить, что они обсуждали в его доме миниатюру бунта. — Как ты себе это представляешь? «Дайте, пожалуйста, подержать ключ от архива. Люблю смотреть на серебряные безделушки». Так? — У Него подвеска с копией ключа на шее. Почему я должен тебе всё объяснять? — У Сокджина нет больше способностей, — напомнил Намджун. — Он уже не работает в офисе. — Именно поэтому я предлагаю ему запомнить ключ и нарисовать его на бумаге — мы все знаем, что он сможет, — а после передать эстафету тебе. Намджун заметно напрягся. Он глянул на Сокджина и задал ему молчаливый вопрос. Тот не дал бескомпромиссного отказа, но и одобрять план не поспешил. — Это может сработать, — подала голос Дахён. — Звучит, конечно, рискованно, но попытаться стоит. — Эй, эй! Остановитесь на секунду! — Сокджин поднял руки, впервые на памяти Юнги превратившись в сгусток обнажённых эмоций. — Создатель мой друг. Я не стану красть у Него ради ваших интересов. — Тэхён тоже твой друг, — заявил Чимин, чем вызвал ещё более бурную реакцию. — Кто? Тэхён?! Да он был моей головной болью всё время, что работал в офисе! — Положа руку на грудную клетку, Сокджин взглянул на Тэхёна с искренним сожалением: — Ничего личного, но ты — настоящая катастрофа. Тэхён пожал плечами, как бы отвечая: «Я не в обиде». — Сокджин не единственный способен договориться о встрече с Создателем, — привлёк внимание Намджун. — Я тоже могу это сделать. Я же директор отдела. — Не говори, что ты на их стороне, — произнёс Сокджин то ли устало, то ли разочарованно. — Я сочувствую Тэхёну. Это тяжко — помнить любимого человека, но не иметь возможности его увидеть. — Вспомни. — Чимин поднялся и взглянул на Сокджина. — Ты сам в своё время отказался стирать память, чтобы сохранить воспоминания о смертном человеке. Ты знаешь, что такое поиск души в загробном мире. Лицо Сокджина моментально изменилось. — Я его не искал. — Ну да. Потому что судьба тебе подсобила — повезло. — Повезло?! Чимин испугался, услышав так много гнева в голосе Сокджина. Только тогда он понял, что переборщил. — Ладно, прости. — И это тоже было искренне. — Я не хотел задеть. Мне лишь хотелось напомнить, как это больно, когда нет возможности поговорить с тем, кто тебе дорог. Думал ли Чимин о Юнги и тех годах, что они молчали, имея в телефонах номера друг друга? Или думал о Тэхёне и его ситуации с Чонгуком? А может, всё куда проще, и он думал об истории Сокджина, которую Юнги не знал? Так много сходств, так много страдальцев, не имеющих возможности поговорить с кем-то по причине недосягаемости — что в жизни, что в смерти. Сокджин закрыл глаза, отвернувшись. Все молчали, зная: заговоришь — лишишься шанса на его помощь. Юнги хоть и был знаком с ним не так долго, всё же имел представление об издержках его характера. Сокджин, как и Чимин, нарушал правила только в тех случаях, когда ему это было выгодно. Пользы от счастья Тэхёна ему нет, стало быть и стараться незачем. Однако Юнги уловил что-то в его взгляде, когда он посмотрел на Намджуна обречённо. Кажется, мнение близкого человека значило для него очень много. — У тебя плохая зрительная память, ты не справишься, — сказал Сокджин спустя долгую минуту. — Ладно, я сделаю это. Но вы все будете у меня в долгу. Особенно ты, Тэхён! Юнги незаметно улыбнулся. Слабость Сокджина его почему-то развеселила. Чимин тоже обрадовался и был готов броситься старому другу на шею, но его остановил комментарий Дахён: — Достать ключ — лишь половина беды. Как ты собираешься искать архив в доме? — Разберусь на месте. — Долго придётся разбираться. У Него двухэтажный особняк. — К чему ты клонишь? Есть предложения? — Да, — сказала она, довольно улыбаясь. — Я же не зря в справочной теперь работаю. Могу найти человека, который помогал проектировать дом Создателя. Здесь уже не выдержал Юнги. — Создатель, обладающий суперсилой, обращается за помощью в проектировании дома к обычным людям? Что за вздор! — У Создателя действительно есть суперсила, даже несколько, ты прав, — ответила на это Дахён. — И знаешь, какая среди них главная? Делегирование. Если это подразумевалось как шутка, Юнги не оценил. Он хотел было что-то ответить, но не успел, так как Чимин положил руку ему на плечо и повернул к себе. — Будешь моим соучастником? Мне нужен помощник, чтобы проникнуть в дом. — Почему я? — Мы были напарниками раньше. Я тебе доверяю. — Здесь целая комната твоих бывших напарников. Можешь выбрать любого. Чимин обернулся, но сразу наткнулся на испуганный взгляд Хосока. — На меня даже не смотри! Я планирую заработать ещё как минимум одно повышение. — Тогда я пойду, — вызвался Тэхён, молчавший так долго, что о его присутствии многие успели позабыть. — Тебе нельзя, ты заинтересованное лицо. — Так мне сидеть сложа руки и ждать, пока вы его найдёте? — Да, было бы здорово. Глупый Чимин, если верит, что влюблённого человека можно остановить. — Чонгук прыгнул во времени, чтобы переписать историю ради меня. Думаешь, я не рискну в ответ расположением Всевышнего? Но Чимин в намерениях Тэхёна не сомневался. Возможно, он боялся последствий. Создатель живых не карает, но вот мёртвых… — Возьми его, — приказал Сокджин. — Он сможет отвлечь Создателя разговором, пока вы с Юнги будете искать архив. — Так я всё-таки иду? — удивился Юнги. — Верно, — согласился Тэхён, не обращая внимания на вопрос. — Создатель ведь принимает у себя обычных людей, не работающих в офисе? — Обычно нет, но тебя точно примет. Ты же Ким Тэхён. Уверен, ему будет интересно пообщаться со своей технической ошибкой. — Значит, — подытожила Дахён, — я найду планировку дома Создателя, Сокджин запомнит и нарисует ключ, Намджун воссоздаст его, Тэхён отвлечёт внимание, Юнги с Чимином выкрадут адрес, а Хосок… — Она посмотрела на своего возлюбленного. — А Хосок… — Мечтает об очередном повышении, — продолжил тот за неё, — поэтому не станет ввязываться в эту бесовщину. — Выше твоей должности только моя, — напомнил Намджун. — Вряд ли ты успеешь подсидеть меня до выхода на пенсию. — Намджун, — сказал Хосок, глядя на него многозначительно, — если завтра всё пойдёт не по плану, мои шансы стать директором увеличатся стократно. В комнате моментально образовался балаган. Пока все спорили, Юнги посмотрел на Чимина с выразительным вопросом. — Значит, я всё-таки иду? Чимин оторвал взгляд от Тэхёна, захватив с собой нежную улыбку, предназначенную лишь для него. Такая точно не могла достаться Юнги намеренно. — Ты можешь отказаться, если хочешь. — Я бы с радостью, но, кажется, в этом мире действительно никто не в силах сказать тебе «нет». Я не исключение. Чимин промолчал. Вместо этого он протянул ладонь, прося не жеста, но вечерней магии, и Юнги без лишних вопросов подарил ему стакан рома. — Начинаем завтра? — спросила Дахён, поднимая в воздух бокал красного вина. — Завтра. — Намджун поднял чай. Каждый по очереди поднял свой напиток в знак согласия. Хосок осмотрел комнату и, осознав серьёзность чужих намерений, прошептал: — Вы реально собираетесь ограбить Создателя… Да, собираются. И дело не в сопереживании — вряд ли кто-то, кроме Чимина, заинтересован в том, чтобы позаботиться о чувствах Тэхёна; не в альтруизме — в загробном мире его не существует. Дело в эмоциях. У мёртвых жизнь скучна, в ней нет ничего, кроме бесконечной пустоты. Разве удивительно, что иногда им хочется рискнуть всем, чтобы на краткий миг вновь почувствовать себя живыми?