Obscurial: За гранью

      Громкий женский крик, рассекающий воздух, будто острый, наточенный кинжал. Пот прилип к телу вместе с грязью, песком и пылью. Ночная рубашка мокрая от воды и неприятно липла к чувствительной бледной коже. Голова трещала, словно кожу содрали, пришили обратно ржавыми иголками, и швы начинали расходиться. Парень, чьи светлые и отдающие в лиловый волосы были измазаны в грязи с прилипшими листьями, чувствовал под собой твёрдую почву. Асфальт. Камень.       Ёнджун открыл глаза.       Это кричала не женщина, а орёл-удильщик, вылетевший из-под песка. Полная луна освещала улицу, и в этой темноте парень разглядел, как перья хищной птицы светились, а сама она боролась с нарушителем ночного покоя, который посягнул на её обитель. Это не то, что он помнил, когда прощупывал ладонями камни под собой.       Кожу морозило зимним холодом. Страх сковал тело. Ёнджун поднялся сквозь боль в поцарапанных руках, огляделся вокруг, разомкнув пухлые, сухие от ветра губы. Внутри тоже всё иссохло, подобно песку, который сыпался со складок одежды. Он был на улице, за несколько кварталов от своего родного дома.       Это вновь повторилось.

⟡ ⟡ ⟡

      — Когда же это прекратится… — риторический вопрос матери растворился в тишине длинного светлого коридора. Она отчалила, чтобы набрать тёплую ванну своему сыну с исцеляющими каплями раствора. Его тело сейчас нуждалось в исцелении. Отец, словно перенёсший удар молнии, сидел за длинным обеденным столом под светом лампы и смотрел в одну точку на деревянной поверхности, молчаливо обдумывая что-то.       Ёнджун сидел в кресле с накинутым на плечи полотенцем и крупно дрожал от холода. Ему всё ещё казалось, что его обдувал холодный ночной ветер раннего марта. Рука в перчатке протянула сервизное блюдце с маленькой чашкой, которая была наполнена чаем из трав, выстраивающим нервы в правильном порядке. Он часто пил его из-за своих проблем, и временами это даже помогало. Чхве принял чашку двумя руками и отпил немного, чтобы хоть немного согреться. Дворецкий учтиво сделал шаг за кресло и встал, бережно присматривая за юношей.       — Несколько месяцев всё было хорошо, почему же сейчас всё повторилось?.. — Ёнджун не понимал, винила ли мама его в случившимся. Возможно, это просто были слова отчаяния, а возможно, они должны были принадлежать несомненно Ёнджуну. Он вздохнул и расслабился, закрыв глаза.       Чхве Ёнджун. Чистокровный волшебник из древней семьи аристократов, с детства обученный манерам и этикету, учащийся в известной Академии Магии Республики Корея, известный член драконьего сообщества и участник благотворительного фонда для Защиты Драконов, а также востребованная корейская модель. Всё звучало слишком хорошо, но вот только…       Ёнджун видел вещие сны и страдал от сомнамбулизма, и все его кошмары заканчивались разрухой в комнате, истерикой, ночными побегами из дома. Даже замки на дверях и наличие дворецкого не помогали. Когда-то юноша посещал психотерапевта, с которым они разбирали проблему сновидений, но сеансы не принесли плодов. После этого они решились обратиться к ясновидице, которая рассказала о наличии вещих снов, но помочь также не смогла.       Но настало однажды спокойное и тихое время, когда в жизни Ёнджуна наступила самая настоящая белая полоса. Он стал самым счастливым человеком в мире. Пока на одиннадцатом курсе обучения ему снова не предвиделся ужаснейший сон. Только вот сейчас он не мог его вспомнить. Юноша уронил голову на спинку кресла и прикрыл глаза — чудом не угодивший в серьёзную передрягу, целый и почти невредимый, он всё же был дома. Пускай у каждого сейчас был стресс, каждый думал о причинах, думал о последствиях.       Прорицательница, к которой ходил парень, умела читать по руке и пользовалась магическим шаром, но ей всё не было видно, что именно порождало в мальчике силу видеть вещие сны. Она лишь предполагала по смутному туману и вихрям, которые вычерчивали рисунки и своеобразный, понятный только женщине язык. Ёнджун был наделён даром для того, чтобы предотвратить бедствие. Он был избран. Никто не знал, о чём именно говорила старушка, но большего от неё они не добились.       Ёнджун не чувствовал себя этим самым «избранным». У него не было чувства долга спасти планету, уберечь её от катаклизмов, не было излишнего альтруизма. Честнее сказать — юноша не пёкся ни о ком, кроме семьи и близких друзей. Он был озадачен, но всегда приходил к одному выводу: бабушка-ясновидящая просто решила обмануть их и нажиться на богатой семье, для которой деньги — не проблема. Вот и всё.       — Сынок, ванна набралась. Тебе нужно привести себя в порядок, ты знаешь, что мы через несколько часов должны собираться, — мама глянула на настенные часы, висящие над входом на кухню. Время близилось к четырём утра, поэтому вряд ли все сейчас пойдут спать, а парень и подавно. Лучше смотреть в окно, да хоть в стену, чем вновь видеть кошмары.       Он отдал грязное полотенце дворецкому и остановил его, прозрачно намекая, что с ним ничего не случится в ванной комнате. Мама ждала, когда он подойдёт к порогу, и они встретились взглядами. Женщине было трудно видеть разбитость в глазах сына, словно он разочаровался в жизни уже давно. Она видела это только в те моменты, когда сын был полностью истощён из-за лунатизма. Она с осторожной улыбкой убрала кончиками пальцев прилипшую к худой щеке грязь и пропустила Ёнджуна в коридор.       Закрывшись в ванной комнате, Чхве аккуратным движением скинул с плеч шёлковую ночную рубашку и вздохнул. Мама всегда старалась его поддерживать, но с каждым приступом её состояние ухудшалось так, будто бы через кошмары и инсомнию проходила непосредственно она. Это неправильно. Каждый раз Ёнджун думал о том, что мама — женщина красивая, в самом расцвете сил, она много работала над своими костюмами и линиями одежды, и ей точно не стоит слишком много времени переживать из-за его недуга.       Юноша смыл с себя уличную грязь в душе, протёр мокрыми руками лицо, выходя к раковине, чтобы взять со светлой каменной столешницы свой шампунь. От большого зеркала на стене нельзя было скрыться.       Ёнджуна всегда считали красивым и наделённым лучшими качествами двоих родителей. Да и он считал себя далеко не обделённым: у него была хорошая работа, любимое хобби, он учился, и ему от жизни всего хватало. И единственными его пороками и бесконечными проклятиями были лунатизм и вещие сны.       Юноша подошёл к ванне и медленно погрузил одну бледную стопу в горячую воду, которая пропиталась ароматным маслом с розовым перцем, жасмином и ветивером. Белая кожа покрылась красными пятнами от смены температуры, череп будто погрузился в вакуум, заставляя парня примкнуть лопатками к твёрдой стенке продолговатой ванны и закрыть глаза. Он подумал о мужчине, который стал работать у них относительно недавно, всего пару недель, но столько внимательности и проницательности в обычной прислуге Ёнджун никогда не замечал. Нет, он не относился с презрением, даже с уважением — это крайне ответственная и сложная работа, учитывая обстоятельства. Дело крылось в другом…

Этот дворецкий… Что будет с ним, если он вновь не сумеет спасти меня до того, как я открою дверь на улицу или возьму нож? Я уже и не помню, сколько сменилось за то время, когда болезнь стала прогрессировать. Кажется, он хороший. Совсем как няня. Няня для взрослого. Будет жаль, если и он уйдёт…

      Будет жаль. Но завтра он точно поедет в Академию вместе с ним, поэтому заранее переживать не стоило. Сейчас надо просто отдохнуть и излишне не думать.

⟡ ⟡ ⟡

      Академия Мабоккё всегда выглядела презентабельно, величаво и живописно: кубическое здание с крышей, в которой таятся отголоски архитектуры Чосона, четыре цилиндрических башни по углам — факультеты. Вокруг большой территории густой непроглядный лес, куда студентам не рекомендовано уходить из-за возможности встречи с маглами. Светло-пурпурный купол, защищающий школу, оставлял мягкий липучий след на коже, когда волшебник проходил через него.       Ёнджун сегодня был в белом костюме, как и всегда — стоило возвращаться на учёбу после отдыха с праздничным видом, пускай само обучение и год в сессиях, экзаменах и тестированиях оставляли желать лучшего. Их чёрный Дэву осторожно влетел на верхние этажи открытой парковки, где уже хранились мотоциклы, старые добрые мётлы и даже чьи-то велосипеды. Дворецкий молчаливо посмотрел на окно заднего вида, и юноша словил его взгляд.       — Я доберусь до академии сам. Последний год. Я выучил здесь всё вдоль и поперек, — признался Чхве, выходя из автомобиля. Три чемодана с его вещами бережно уложились возле его ног, пока он в тонких пальцах временами петлял палочкой, беззвучно применяя бытовые чары.       Этажи парковки дрогнули и двинулись, подобно колесу обозрения. Медленно первый этаж стал последним, а Чхве оказался внизу и ступил на асфальтированную дорожку. Солнце ещё не взошло, вдоль дорожки медленно и плавуче перемещались маленькие бумажные фонарики. Он приехал одним из первых, очевидно, и это очень даже неплохо — есть время на прогулку на свежем воздухе, никуда не нужно торопиться, а ещё можно насладиться тишиной. Главная дорога к академии украшена несколькими стоящими в ряд арками, на которых росли цветы, от чьих тычинок исходил голубой свет, рассеивающий тьму на ближайшие метры.       Его ладонь аккуратно сжимала рукоятку трости с вырезанной из серебра головой пумы — животное с фамильного герба четы Чхве. Продолговатая трость из красного дерева снизу была защищена металлическим колпачком, украшенным миниатюрными кристаллами.       В ночное время суток здесь всегда красиво. После зимы, что кончилась неделей ранее, снег ещё не успел оттаять — всё вокруг было усыпано сверкающим и блестящим в ночь покрывалом. Ёнджун часто выходил на улицу после двенадцати ночи, когда практически все студенты спали или готовились ко сну. Он часто гулял здесь и думал о разных вещах. Ночью, когда свежесть наполняла лёгкие, удивительно хорошо думалось. Впереди шли трое учеников со взрослыми, совсем ещё крохи, которые надеялись познать невероятный мир магии в этих стенах.       Ёнджун даже улыбнулся — он и сам когда-то был таким ребёнком. Обожал магию, безумно хотел учить заклинания, рвался в академию за знаниями, пока его эмоциональное состояние в один момент не стёрлось. Он остановился у фонтана, который располагался аккурат на перекрёстке дорог, и посмотрел на огромное чёрно-красное здание. Журчание воды приятно отдавалось в ушах.

Оказаться бы здесь, как в первый раз.

      На своём пятом году обучения Ёнджун был определён в факультет искусства, как ему и надлежало природой с самого рождения. Он был создан для того, чтобы творить и впечатлять людей своими движениями, произведениями, амплуа. Поправив пиджак, Чхве опустился на скамью перед каменной стенкой фонтана, убрал волшебную палочку во внутренний карман и достал айфон.

choi.yeonjun.

Я крайне питаю надежды, что сегодня ты соизволишь прийти вовремя. Время проведения приветственной церемонии через полтора часа.

      Юноша перечитал своё сообщение на наличие ошибок и отправил одному пользователю, который в последний раз заходил в сеть в половину третьего ночи. Очевидно, исход уже ясен и без продолжения, но всё-таки есть маленький шанс того, что этот молодой человек его сегодня приятно удивит.       — Господин Чхве! — раздалось справа, и парень поднял голову, учтиво убирая телефон в карман, вставая и кланяясь подошедшему декану его факультета. Это была взрослая женщина тридцати шести лет с собранными в тугой пучок чёрными волосами, двойным веком и несколькими родинками на лице. Рубашка с длинной до пола юбкой подчёркивали её должность и серьёзность, но тем не менее не лишали женственности и изящности.       — Доброе утро, госпожа Пак.       — Я рада, что мы с тобой встретились до пиршества, Ёнджун, — она элегантно вытянула шею и взглянула на стоящие позади юноши чемоданы, после чего вынула из самодельного футляра палочку и молча бросила заклинание. Сумки хлопнули и исчезли в воздухе. — Я думаю, так будет гораздо удобнее.       — Благодарю, госпожа Пак. В этом году много первокурсников?       Преподаватель и студент медленно пошли по асфальту в сторону здания академии. Стуки каблуков смешивались, создавая ритмичную мелодию аристократии. Подойдя к большим парадным дверям, Ёнджун дважды стукнул тростью по полу, и для них открылся вход.       — О-о, Ёнджун, в этом году первый курс переполнен. Было слишком много заявок, но ты же знаешь директора — он сделает всё возможное, чтобы принять каждого ребёнка в стены школы. Поэтому нам пришлось немного расширить комнаты начальных курсов. Должны поместиться все.       — Надо же. Выходит, в этом году нас ожидает столпотворение в коридорах академии? — Чхве усмехнулся и бросил взгляд на семилетнего мальчишку, который никак не мог проститься с отцом и сидел у него на руках, пока не началось заседание в зале. Как только наступит половина восьмого, всем родителям придётся покинуть здание. — Обеденный зал изменили?       — А как же. Мы всем педагогическим составом решили, что если уж и менять, то менять всё. И теперь, — они переступили порог большого, нет, огромного зала, в котором находились четыре зоны, украшенные в цвета факультетов. Множество столов на шестерых человек были на каждой территории. На стенах висели длинные полотна с животными факультетов. В честь начала весны на стенах рос цветастый плющ, из щелей потолка прорастали ветки вишни с бело-розовыми соцветиями. Круглый стол преподавателей находился в середине зала, и за ним уже сидели двое. А ещё между полупустыми столами медленно прогуливалась скульптура корейского тигра. — Прошу любоваться.       — Восхитительный ремонт. Мне кажется, отныне я буду заглядывать сюда почаще, — Чхве сорвал маленький цветок с ветки вишни, и дерево зашевелилось, растянулось и зашипело на него со злостью. Юноша вздрогнул.       — Не стоит срывать цветы, они не очень это любят, — улыбнулась госпожа Пак, погладив ветку по сухой коре, и дерево успокоилось. На том месте, где был сорван пятилистник, образовался зелёный росток.       Ёнджун прошёл дальше в зал. Студенты не были особо привередливы и ходили по всему залу, общаясь с друзьями из разных факультетов и сидя не на своей стороне зала. Из друзей юноши здесь никого не было, да и не дружил он практически ни с кем, единственным его верным другом и товарищем был Чхве Бомгю, который, судя по часам на запястье, запаздывал. Поэтому, выбрав среди столов свободный, Чхве сел за него, приставил трость и ушёл в раздумья.       Этот год выдастся тяжёлым. Об этом думали все его одногодки. Впереди экзамены, очень много тестов, постоянные дополнительные консультации, которые будут являться обязательными. Ему стоило поработать над тем, чтобы набрать максимальное количество баллов, на которое он способен. Естественно, не забывая при этом про работу и беря мини-отпускные. Несмотря на всё неблагоприятное будущее в стенах аудиторий, юноша не боялся и не волновался. Пускай баллы важны, учёба всё-таки не самая важная и нужная вещь в его жизни.       — Ёнджун-а! — высокий мелодичный голос раздался у дверей в зал, и сразу после слов послышались торопливые шаги. Парень знал, кто это. Трудно было не догадаться.       На самом деле, люди с его факультета достаточно дружелюбны и терпеливы к окружающим, а ещё очень сентиментальные и чувственные натуры. Как говорили в народе — «и мухи не обидят». Но несмотря на это, они предпочитали общаться в своих кругах, не заводя друзей из других факультетов. Таким людям необходимо, чтобы друг всегда был рядом и мог выслушать. И именно он являлся другом для такой девушки, как Джихо.       Она тоже была выпускницей, собирала отличные баллы по всем предметам и была готова к экзаменам ещё, наверное, в прошлом году. Жаль, что ей не разрешили сдать их, она бы обязательно показала комиссии, на что она способна. Ну а пока у неё есть время ещё немного поучиться и насладиться школьной порой, это ведь их последний год. Так что она дала обещание ему и Бомгю — в последний год она будет меньше сосредотачиваться на учёбе и больше жить.       — Здравствуй, Джихо, — он вежливо улыбнулся и галантно отодвинул стул, чтобы девушка присела за столик. Её волосы были светлыми, заплетёнными в две длинные косы, одежда обычная, как и всегда: вязаная кофта, милая рубашка с мишкой на кармане и брюки. Март ведь. — Поведаешь, как ты провела рождественскую пору?       — Честно сказать, мы с родителями в этом году решили, что стоит встретить Рождество со всеми друзьями, поэтому собрались в гостях у друзей родителей. Нас всего было человек тридцать, было очень весело, — мечтательно рассказывала она, возвращаясь в прошедшие зимние дни. — А ты как? Где был, чем занимался?       — Я нигде не был, навалилось много рабочей рутины. В преддверии рождества многие бренды выпускали зимние коллекции, дома печати штамповали тонны новых журналов. Фотосессии высушили меня. Но я был рад такому графику. Мои сны… Тогда я отключался, стоило моей голове коснуться подушки.       — Наверное, ты был счастлив, — улыбнулась она.       — Можно и так выразиться, — кивнул юноша.       — Как ты думаешь, мы сдадим экзамены в этом году? На самом деле, я переживаю за них, вдруг я что-то забуду или меня завалят? Или ещё что-нибудь случится…       — Джихо, ты никогда ранее не сдавала тестирования на более низкие баллы, чем девяносто. Вот тебе точно не о чем волноваться в этом году. Моё мнение — большинство сдадут. Не глупые ребята. За исключением одного индивидуума…       — Кстати, где он? Он, что, опять опаздывает? — девушка оглядела холл, но среди новоприбывших не было знакомого весёлого лица. Зато было очень много первокурсников, которые опасались разлучаться с родителями. Всё-таки огромная академия — это не детский сад, тут всё гораздо страшнее и сложнее. К счастью, у каждого факультета стоял свой учитель и по совместительству воспитатель, которые пытались смягчить обстановку. На плазменных экранах, прикреплённых по двум сторонам зала, транслировались рождественские серии «Тома и Джерри».       — Да, вероятно. Честно, за всю свою жизнь я настолько привык к отсутствию у него пунктуальности, что уже не обращаю внимания. В конечном счёте, проблемы ведь у него, а не у меня, верно? — парень улыбнулся, и девушка повторила его эмоцию.       Зал наполнялся людьми, и к восьми часам здесь уже было тесновато. Никогда раньше ещё не было такого большого потока учеников, и даже то, что один из крупных последних курсов выпустился и не присутствовал, людей было слишком много. Для того, чтобы увидеть преподавателей в центре, всем пришлось сесть. Родители скрепя сердце уходили и разъезжались по домам. Входные двери с тяжёлым звуком затворились. Ёнджун бросил взгляд на место напротив себя, а после включил экран айфона, проверяя уведомления. Не прочитано.       Из всех преподавателей за круглым столом поднялся на ноги один высокий мужчина средних лет, с небольшой щетиной и усами, одетый в праздничный ханбок, как и все остальные сотрудники учебного заведения. Если присмотреться, то и среди учеников можно увидеть традиционные платья и костюмы. Некоторым это даже очень к лицу. Мужчина осмотрел с улыбкой холл и поприветствовал всех.       — Дорогие ученики, добро пожаловать в Академию Волшебства Мабоккё. Многие из вас уже давно знакомы с нашими обычаями, но некоторые из вас прибыли только в этом году, вы совсем юные и наверняка пугливые дети. Но! Я уверен, что для каждого здесь найдётся своё место, потому что здесь вас научат идти за сердцем, слушая разум. Путь, построенный нашими предками, поможет вам вступить во взрослую школьную жизнь спокойно. Дорога для вас открыта во всех направлениях. Сегодня у первых курсов будет экскурсия по замку и окрестностям, а у остальных сегодня выходной день, можете повеселиться. И запомните последнее: никто из вас не должен ступать за пределы волшебного леса, чтобы не натолкнуться на маглов. Заклинание забвения вы вряд ли знаете. Господин Ким, вам слово.       Директор Рю сел обратно, и на замену ему поднялся завуч, Ким Тэхун, ненамного старше директора. Он поправил рукава традиционной рубашки, подтянул очки с кончика носа и протянул руку рядом сидящему существу. В том, что это было именно существо, а не человек, не было ни малейшего сомнения: розовые перья покрывали всё тело, оно стояло крепко на задних лапах, а крылья заменяли ему руки. Морда была похожа на ленивца, что делало существо автоматически похожим на дружелюбное. Несмотря на это, оно было одето в такой же ханбок, как и весь персонал школы.       — Дорогие ученики, желаю вам представить нашего нового библиотекаря, господина Ланграпуфа. Если вам необходимо найти школьную или внеклассную литературу, то можете спокойно посетить библиотеку и сообщить название книги именно ему, и он быстро вам поможет. Естественно, если вы не захотите взять что-либо запрещённое или книгу по тёмным искусствам без разрешения одного из сонсеннимов.       Они вдвоём благодарно поклонились, как вдруг огромная парадная дверь громко и тяжело открылась, а из-за неё миниатюрной фигурой выглянул молодой человек с чёрными волосами, в которых проглядывали белые пряди. Он выглядел немного неловким.       — Господин Чхве, как мы рады, что вы всё-таки решились явиться на встречу, — с улыбкой произнёс завуч, чем заставил смеяться сначала факультет гэми, а затем и весь зал. Даже первокурсники улыбнулись и стали перешёптываться между собой.       — Я немного задержался, произошли непредвиденные обстоятельства! — он поклонился всем и быстро сбежал вниз по ступенькам, проныривая между столов в сторону дуруми и присаживаясь напротив друга. Его фиолетовый свитшот сильно выделялся на фоне бело-розовых оттенков факультета. Ёнджун выглядел не очень радостно и относительно спокойно, в отличие от своего лучшего друга, которого будто пчела в зад укусила. Он тяжело дышал из-за бега, но он явно бежал не из-за того, что безумно спешил в академию. — В общем, знаете, что произошло? Короче…       Со стороны столов первокурсников раздался грохот и звон разбивающегося стекла, осколки огромного окна посыпались градом. Учителям едва удалось накрыть учеников защитным барьером. Дети испуганно осматривались и жались друг к другу, истерили, кто-то начал плакать, и их старались увести подальше от стекла. Все взрослые встали, младшие курсы отошли к входным дверях, старшие встали на их защиту. В здание запрыгнул огромный монстр, похожий на саблезубого тигра с горящими глазами. Его тело было покрыто стальной чешуёй, он рычал утробно, так, словно звук шёл откуда-то из глубин земли. Преподаватели достали свои палочки, выстраиваясь в ряд, словно в длинный щит.       Существо не нападало. Оно с прищуром смотрело в сторону студентов, принюхивалось, вертело длинными чуткими ушами. Что-то не давало ему покоя. Директор, шепнув что-то тихо на ухо стоящему рядом преподавателю по алхимии, выбрался из образовавшейся шеренги, и его тут же заменили для безопасности. Медленно, шаг за шагом и удерживая вне поля зрения палочку, мужчина приближался к одному из хранителей замка. Его лапы были в крови от осколков стекла, один из них разрезал морду под глазом. Господин Сынсу протянул свою раскрытую ладонь вперёд, существо понюхало его, и тогда они медленно поклонились друг другу.       Директор убрал палочку, а вместе с ним и учителя, но не все: были те, кто не собирались так быстро сдаваться и принимать общую сторону. Они изначально были против таких существ в стенах замка. Директор Рю взглянул в сторону разбитого окна, за ним виднелся в лучах утреннего солнца внутренний двор.       — Сохраняйте спокойствие. Он никого не тронет. Дорогие первокурсники, пользуюсь случаем и представляю вам нашего хранителя гармонии и спокойствия, как бы иронично не выглядело. Это хэчжи. Он не любит драки и споры, поэтому старайтесь решать свои конфликты мирно, — улыбнулся директор, после чего что-то очень тихо сказал хранителю. Лев долго и внимательно смотрел на лицо мужчины и, после того как он кивнул, поклонился взволнованным студентам и аккуратно выпрыгнул в окно. Стекло быстро обратно установили и теперь оно вновь было целым. — Если у кого-то есть желание, вы можете остаться в зале и отпраздновать здесь. Если нет — возьмите еду с собой в комнаты и празднуйте с друзьями, — разрешил Рю. Он редко позволял действовать вот так, но сейчас он понимал, что ни один студент не захочет остаться на пиршестве в этом зале. Ёнджун быстро собрал свои вещи, а именно телефон и волшебную палочку, после чего удалился в коридор. Девушка взяла с собой в контейнер несколько роллов с кимчи и курочку, а Бомгю решил, что такой день был раз в году, и взял в бездонную сумку всего понемножку.       В первый день учёбы ни в одной из комнат факультетов не установлен пароль, поэтому они спокойно прошли внутрь дуруми, поздоровавшись со скульптурой пегаса, и поднялись в мужскую комнату. Обычно Ёнджун делил комнату с несколькими парнями, но сейчас никого не было, только чемоданы и прочие вещи. Все они устроились на кровати юноши, и как только его лучший друг расчехлил свой обеденный стол на десятерых, в глазах Ёна блеснули опасные огни. Ему даже места не осталось на собственной кровати, девушка и то занимала самую малость, сидя на краю.       — Как вы думаете, что это было? Почему он сорвал банкет? — задавался вопросом Гю. Пока он зачищал запасы острых крылышек, Ёнджун устроился за рабочим столом, развернув кресло в сторону кровати и задумчиво посмотрел в окно. Здесь было прохладно, по телу проходил холодок.       — Может, что-то случилось? Он ведь не может просто так ворваться ни с того ни с сего… Вы же сами знаете, что он обычно спокойный, — Джихо хрустела кимчи и аккуратно вытирала любую грязь салфеткой. — Может, кто-то поссорился утром? Эй, Бомгю, он влетел в зал сразу после того, как ты пришёл.       — Ты хочешь сказать, что это я виноват?! — его глаза округлились, он явно был оскорблён до глубины души. — Да ты… Да я… С чего вообще такие выводы?       — Ну, нужно подумать… Ты же опоздал? А он не любит всякие нарушения правил, следит за порядком, разве не так?       — Не он следит за этим!       — Если вы продолжите спорить, то он вернётся уже сюда и откусит вам обоим головы, — вмешался Чхве-старший, и от его спокойного голоса они мигом успокоились. Точнее, пришла в себя именно Ким, а от этого буйного парня до сих пор валил пар. — Мне кажется, тут дело не в нарушении правил или дискуссиях. Всё глубже. Если бы это было обычное дело, директор бы сразу обозначил причину. Сами подумайте, — на их лицах не было ни капли понимания, и Чхве понял, что должен продолжить мысль: — Произошло что-то серьёзное. Но если что-то почуял именно сечжи, это значит, что дело в студентах. По крайней мере, картина для меня сложилась именно так.       — А мне кажется, что таких существ вообще в замке держать не должны, почему мы должны бояться высказывать своё мнение?! — возмутился Бомгю, пыхтя в попытках открыть соус.       — Тем, кто высказывает мнение, бояться нечего. А ты просто визжишь и орёшь, вот в чём проблема, — Ёнджун улыбнулся на секунду, после чего нахмурился. — Ваше сиятельство, не соизволите ли вы откланяться сию минуту со своим трахомудьем с моей постели?! — в глазах он встретил лишь пустоту и искреннее непонимание. — Свали, кому говорю!       Буквально через десять минут оскорблённый жизнью и ущемлённый в чувствах Бомгю ушёл со своими годовыми запасами еды, Джихо тоже решила привести свою комнату в обычное состояние и разложить вещи, Ёнджун остался один. Чтобы предостеречь себя от лишних нервов, он отделил плотной тканью свою сторону комнаты, после чего с помощью палочки быстро разложил вещи по полкам в шкафу. Посуду, парфюмы, косметику и остальную мелочь он поместил в ящики от тумбы. Учебники, методички и планшет он уместил на рабочем столе вместе с настольной лампой. С помощью парового заклинания он выгладил вещи на завтра и повесил в шкаф, туда же поместил полотенца для душа.       Постельное бельё он сразу же сменил на своё из дома, белое, мягкое и пахнущее родными стенами. Рядом на тумбочку он установил ароматический диффузор с зелёно-цитрусовыми нотами в сочетании с лавандой и геранью. Внимание к деталям — одна из его главных жизненных позиций.       Он выглянул в окно, убрав руки за спину.       Территория школы была покрыта тонкой плёнкой снега, его было так мало, что казалось, наконец, в стране теплело. Однако даже в здании было слышно, как завывал утренний ветер, от чего по телу пробежались рефлекторные мурашки. Ёнджун наблюдал за раскрывшимся видом на небольшую чащу и скрытое среди неё озеро с мостом. Его взгляд зацепила тёмная фигура, отчётливо заметная на фоне белого пейзажа. Он сощурился и подошёл ближе к окну, обогнув рабочий стол.       Юноша, очевидно, студент какого-то курса, одетый не по цвету, медленно семенил в сторону лесной чащи. Его угольная одежда делала его сильно заметным, но, видимо, никто другой его на улице не замечал. Чхве следил внимательно, пристально, задаваясь вопросом, почувствует ли этот парень чужой взгляд на себе, но нет — он просто шёл, не оборачиваясь, иногда потирал плечи от холода. На нём были худи и джинсы, штанины которых внизу выглядели мокрыми от снега. Волосы скрывались под шапкой.       — Ёнджун, — шторка сдвинулась, и юноша увидел своего соседа по комнате, который совсем слегка нарушил его личное пространство. Это был его одногодка, Ян Чонвон, который занимал должность старосты и отвечал за дисциплину на своём курсе. — Нас собирает госпожа Юн в кабинете живописи через полчаса. Не опоздай.       — Спасибо, я тебя услышал, — кивнул он и вновь повернулся к окну.       Там уже никого не было.       На собрании учеников факультета было сказано о том, что предстояло сдавать экзамены по одному из трёх специальных предметов и подготовка к ним будет строгой, сложной и углублённой, и что ни одного пропуска по неуважительной причине быть не должно. Это поняли абсолютно все.       Джихо, выйдя из аудитории вместе с Ёнджуном, пошла в сторону лифта, чтобы спуститься на первый этаж и выйти во внутренний двор. Они уже переоделись: девушка была в тёплых джинсах, свитере и пальто, а юноша предпочёл надеть рубашку, сверху пуловер и брюки, а на плечи набросить матовый плащ с широкими плечами. Лифт располагался у внешней стены и был стеклянным, поэтому они спускались, наблюдая за красивым снежным пейзажем.       — В этом году всё будет гораздо сложнее… Ты какой предмет будешь брать на экзамен?       — Искусство движения, — хмыкнул Чхве. — Танцы — то, чему я обучался всю свою сознательную жизнь, они превосходно мне даются. К тому же именно они полезны для меня, так что… Да, именно их я и возьму для тестирования. Не думаю, что я сумею разочаровать комиссию. Если только та не состоит из балбесов.       Девушка хихикнула и кивнула. Они вышли из лифта.       — Я вот не знаю, что брать… Вроде бы со всем у меня хорошо, а по итогу я не знаю, на чём остановиться.       — Выбор когда-нибудь придёт к тебе сам, — он отпер дверь и пропустил даму вперёд, после чего проследовал за ней на улицу.       Начался снег. Внутренний двор пустовал, ветру не было откуда дуть, снежинки падали по осторожным прямым траекториям. Одна из них упала в ладонь Ёнджуна, облачённую в чёрную кожаную перчатку. Кристалл с необычайным узором не таял. Он блестел, чётко выделяясь на чёрном фоне. Джихо улыбнулась и шагнула вперёд, подошвой кроссовки на асфальт, покрытый тонким снегом. Её бледные ноги начинали краснеть на холоде, короткая, пусть и мягкая юбка совсем не спасала. Почувствовав сладкий вкус юности, она соскребла с каменной кладки снег и слепила совсем маленький, едва держащийся комок, который рассыпался, стоило сделать одно неверное движение.       — Уже март наступил, а ты всё радуешься, как впервые, — создав с помощью волшебной палочки полусферу в виде зонта, юноша подошёл к ней. От яркости улицы слепило глаза. Внутренний двор был просторным, большим, и здесь обычно прогуливался тот самый громадный ёкай, от которого сейчас нет ни слуху ни духу. Чхве поднял голову и увидел, как в воздухе медленно парили сферы с водой, пропуская через себя солнечные лучи, что превращались в радугу.       — Разве ты сам не любишь снег?       Ёнджун лишь покачал головой и смиренно улыбнулся. Снег… Чудо природы, которое многие дети ждали с замиранием сердца, ведь он всегда нёс за собой каникулы, семейные праздники и множество прогулок. Снег… По телу юноши прошлась дрожь — он вспомнил, как этот же снег прилипал утром к его коже, пробирался под ночную рубашку, обжигая бледное тело, подобно огню. Эти крохотные снежинки, собравшись воедино, покрыли его пледом, слиплись на волосах и ресницах, забрались за пазуху. Неприятно. Нет, он не любил снег.       — Вот вы где! — на горизонте объявился Бомгю, никак иначе. Его волосы были убраны в небрежный хвост, а сам он щеголял в джинсах и фиолетовом свитере, носил на плече небольшую сумку, которая только с виду была небольшой: стоило сунуть внутрь руку, как она пропадала в пространстве. На голове у него были очки, такие, которые надевали сварщики перед тем, как паять или варить металл. Ёнджун мало разбирался в терминах механиков. — Вы не видели Дугласа?       — Нет.       — И куда он снова смылся…       — Тебе не холодно? — стоя с полупрозрачным магическим зонтом и держа свободной ладонью изголовье трости, Ёнджун выражал крайнее беспокойство за здоровье друга, учитывая то, что тот постоянно чем-то болел и тяжело переносил любые болячки. Но тем не менее он никогда не заботился о своём здоровье. И этого никто не мог понять.       Махнув рукой, Бомгю развернулся на пятках и ушёл, принципиально обернувшись возле двери, чтобы заставить друзей последовать за собой. И он знал — они пойдут, потому что так происходило всегда. Он как собака-поводырь и как бесплатное развлекательное шоу. Человек, с которыми никогда не скучно. Многие, впервые видя Ёнджуна и Бомгю вместе, не могли поверить в то, что они щенки одного помёта. Их семьи очень близки и парни знали друг друга с самого рождения, везде ходили вместе, но выросли абсолютно разными, начиная от факультета, заканчивая тонкостями характера. И всё-таки они слишком хорошо друг друга знали, чтобы уметь жить вместе. Но, честно признаться, если бы они познакомились в осознанном возрасте, то никогда бы не сошлись ни при каких обстоятельствах. Ёнджун для друга слишком спокойный, благородный и придирчивый, а Бомгю для него чрезмерно хаотичный, бестолковый и активный.       Но, наверное, противоположности всё же могут притягиваться. Как магниты.       И именно поэтому сейчас они шли по живописным коридорам академии, рассматривая скульптуры и картины, здороваясь с некоторыми из них и спрашивая о том, не видели ли они тут животное, похожее на крупную остроумную кошку. Некоторые скульптуры сразу отвечали отказом или пожимали плечами, другие либо пытались что-то вспомнить, либо рассказывали совсем несвязанные с вопросом истории из жизни.       Джихо тоже была с ними.       Они познакомились на пятом курсе, когда её вместе с парнем определили на факультет художественных искусств — дуруми. Они были во многом похожи, только она была девочкой, заинтересованной в книжках, магии, была активисткой и всегда участвовала в мероприятиях школы, тогда как сам Ёнджун больше любил проводить время в академии размеренно, активности и внимания в жизни ему и так хватало. Так они и подружились втроём. Хотя, на самом деле, именно как трио их редко можно было увидеть, и сегодняшний день был одним из тех случаев, когда друзья собрались вместе — всё из-за потерявшегося или специально сбежавшего жмыра, за которым обязан был присматривать самый младший из друзей. Обычно они гуляли по двое, ведь кто-то из них просто обязан быть занятым каким-либо важным делом. Но сегодня лишь первый день последнего года в академии.       — Эй, извините! — Бомгю сделал рывок к одной из статуй, которая вежливо общалась с картиной. Это был мужчина в ханбоке с традиционной причёской, даже сетка на голове была высечена максимально реалистично. — Вы не видели здесь огромного кота?       Ёнджун приметил в другой стороне коридора завхоза, который как раз мог помочь им с поиском проныры. Но стоило юноше резко свернуть за угол, как он столкнулся с превосходящим его в росте и мускулатуре молодым человеком. Тростью он нечаянно надавил на чужую ногу, в ту же секунду сделал осторожный шаг назад и учтиво поклонился, после чего поднял взгляд — и чёрт бы его побрал.       — Каждый раз хочу спросить: тебе глаза даны для красоты, или чтобы ты ими смотрел по сторонам?       Чхве Субин, ненаглядный соперник Ёнджуна во всём, хотя они даже не состояли на одном факультете. Но всегда своим оппонентом танцор находил именно зазнавшегося спортсмена, от которого веяло холодом и неприязнью ко всему розовому, белому и изящному. Вытянувшись, подняв гордо голову и расправив плечи, юноша убрал левую руку за спину, согнув в локте. Вторая ладонь сжалась на трости.       — Прошу меня извинить, но я очень спешу. Если ты не возражаешь, то мы сейчас разойдёмся без лишних слов и потом обсудим этот момент, — скрывая раздражение, произнёс Ён спокойно и снисходительно. На идиотов никогда не стоило обижаться — жизнь шла, нервы иссякали, а идиоты навсегда останутся идиотами. Но ему даже пройти не дали — громкий, твёрдый стук подошвы о пол. Субин преградил ему дорогу, наступил, отчего пришлось снова поднять белый флаг и сделать шаги назад. Стены позади не было, к счастью, и в случае чего юноша мог просто уйти в другую сторону, если ситуация выйдет из-под контроля.       — В этом году тебе весь этот бред с рук не сойдёт, поэтому хватит строить из себя правильного принца у всех на виду, — кто-кто, а вот Субин своё раздражение никогда не скрывал и всегда валил с горяча, и, на самом деле, временами Ёнджун его по-настоящему побаивался. Конечно, не было никогда случаев, когда на него серьёзно поднимали руку, но ожидать чего-то такого от спортсмена, вероятно, можно было.       Ёнджун молчал. Молчал и смотрел в глаза агрессору, который просто отчаянно желал вывести его на конфликт. Это происходило каждый раз, и с каждым спором гнев студента возгорался сильнее, как огонь, в который распрыскивали масло. Юноша старался не играть на чужих нервах лишний раз, пытался игнорировать объект раздражения, но когда они вновь сталкивались, всё начиналось по новой, словно в первый раз. Субин, на самом деле, далеко не тупой молодой человек — он хорошо учился, он отличный игрок в квиддич, да и в общем магическое троеборье давалось ему лучше, чем многим, это и видно по его крепкому телосложению. Да и приписать его к хулиганам тоже нельзя — он никогда не портил школьное имущество, никогда не влезал в драки в стенах академии, не срывал лекции. Но есть то, что он ненавидел в своей жизни больше всего — это драконы и аристократия. И, как всем известно, Ёнджун заключал в себе гораздо больше, чем эти два качества.       — К твоему счастью, сейчас у меня есть дела поважнее, так что ты выходишь сухим из воды. Но смотри в оба, — рыкнул он, опасливо глянув в сторону окон, которые вели во внутренний двор. Тишина. Он широким шагом удалился, и юноша проследил за ним до тех пор, пока спортсмен не скрылся в другом крыле. Только после этого к нему подбежал Бомгю, крайне обеспокоенный и взведенный.       — Ну что у вас опять случилось? Неужели нельзя обойтись без стычки в первый день! Мы же даже учиться не начали! — возмущению его не было предела, и в основном негодование младшего поддерживала именно Джихо, поддакивая ему и соглашаясь со всем, что бы он ни говорил.       Ёнджун решил идти позади. Он вслушивался в стук своей трости и думал о том, когда же всё это началось и почему никак не могло закончиться. Он сам не получал удовольствия от споров с кем-либо, особенно если этот человек развязывал его на пустом месте. Парень больше предпочитал деловые дискуссии — когда он с собеседником мог обменяться мнениями и каждый вправе будет остаться при своём. Но здесь нет, совсем не так… Здесь у него никогда не было своего мнения. Точнее, оно есть и было, но его никогда не брали в расчёт. А зачем говорить с человеком, который пропускал всё мимо себя и продолжал настаивать исключительно на своей правоте, при этом оскорбляя и унижая? Только мазохист продолжит идти на поводу. Наверное.       Пока он размышлял, они, по наставлению завхоза, прошли в мужской туалет, который располагался на этаже, и Ёнджун встал у огромного зеркала. Сам он шёл машинально, не задумываясь, всё время пути он был исключительно в своей голове и своих мыслях. Глядя в гладкую стеклянную поверхность, он видел самого себя — статный, высокий, молодой юноша, со светло-холодными волосами, в удобном костюме. Он выглядел не как человек, который будет реагировать на бессмысленный конфликт одиннадцать лет. Но тем не менее это действительно так.       — Эй, хён, — звал Бомгю. Он подошёл к раковинам, в руках у него был большой кот с длинными ушами, мощным хвостом и грубой мордой, но глаза у него были светлые, почти человеческие. — Приём, земля на связи.       — Забавно. И где же он был?       — Да опять сунулся в унитаз и пил оттуда воду, — закатил глаза Чхве-младший. — Я его сейчас отнесу в комнату. Давайте потом сходим вниз и посмотрим фильм про последнего дракона? Он совсем недавно вышел!       — Ты думаешь, кинотеатр сейчас открыт? Первый день же только…       — Не забывай, у меня есть ключ, — довольно улыбнулся техник. — Всё, пошли-пошли!       Младший вышел из уборной первым, явно в предвкушении просмотра кинофильма, а двое его друзей остались вдвоём, вынужденные вновь таскаться повсюду за гиперактивным малым. На самом деле, они вовсе не против, пускай это несколько выматывало, но такое случалось редко. Никак они не могли собраться все вместе. Поэтому сегодняшний день нужно прожить так, чтобы в течение последнего года никто не жалел.

⟡ ⟡ ⟡

      Ёнджун смотрел мультфильм частями, постоянно прерываясь на собственные мысли. Конечно, иногда ему удавалось переключиться на активные события на экране, особенно когда это были сцены воссоединения или битв. Парень обдумывал весь сегодняшний день, начиная от пробуждения и заканчивая стычкой в коридоре. Никогда не было такого, чтобы сразу в первый день учёбы случался крупный поток странных и неприятных вещей. Сначала его одолел сильный приступ, такой, что он очнулся не во дворе, и даже не возле дома, а за квартал. На него даже напал один из орлов-удильщиков, которые водились близко к воде и там, где есть песок. Сейчас Ёнджун задумался о том, что он особо и не смотрел, где он оказался, но это было далеко… Потом в зал вещаний ворвался хэчжи, грозясь поранить любого из студентов. Затем этот странный парень, который шёл в лес в непогоду, и, наконец, столкновение с Чхве Субином, который никогда не являлся в первый день. Спортсмены не очень прилежны в этом плане, но им простительно — они ведь играли за сборную академии и, между прочим, в прошлом году выиграли чемпионат между школами.       Когда Джихо стала утирать слёзы, а Бомгю на эмоциях вскочил с места, Ёнджун понял, что мультфильм закончился, и явно на радостной ноте.       — Я уже думала, что она действительно умерла! Камень же перестал гореть… А тут такое… Да, на самом деле, люди и драконы должны защищать друг друга! — делилась впечатлениями Джихо, медленно раскачивая стаканчик с холодным кофе, лёд внутри ритмично постукивал о стенки. Время близилось к шести часам вечера, и они планировали сходить поужинать, после чего разошлись бы по комнатам и приготовились бы к завтрашним занятиям. В семь часов в каждой гостиной должны были на стендах появиться расписания уроков, а также дополнительных лекций и кружков. Некоторые из консультаций были обязательными для выпускников.       В обеденном зале было не так много людей. Большинство были со старших курсов, младшая часть академии побоялись возвращаться в холл, поэтому домовики принесут ужин к ним в гостиные. Спортсменов и тут было не видать — всё-таки традициям своим они никогда не изменяли. Может быть, они прямо сейчас гоняли по полю квоффл. Несмотря на то, что Ёнджун весь день сегодня ничего не ел, в горло кусок лезть не хотел. Он бы выпил чего-нибудь лёгкого и пошёл бы отдыхать или прогуляться перед сном. Но, увидев в гранёной посуде на их столе горячий суп с водорослями, всё же решил немного поесть.       На ужине он слушал своих друзей и их пустую болтовню обо всём на свете, и только тогда, когда Бомгю позвал его обратно во двор, пришлось заговорить. Вышел он под предлогом важного разговора, и, пока его младший друг сидел на скамье, расслабленно переваривая сытный ужин, он стоял, защищая себя от снега. Уже сильно стемнело, зима по-прежнему не отпускала и заставляла ёжиться каждого студента. У Чхве, особо не питавшегося сегодня, не было энергии сопротивляться холоду, так что он активно мёрз и временами дрожал.       — И о чём ты хотел поговорить?       — Ты сегодня кислее обычного. Это из-за Субина?       Ёнджун сощурился. Лучший друг, пускай он и был балбесом, каких нужно сыскать, был проницательным и внимательным к мелочам, однако именно поэтому он часто не замечал сути. Юноша молчал, не собираясь отвечать. Ведь он прекрасно знал, что тут даже и ответ не нужен — Бомгю способен самостоятельно задать вопрос и тут же ответить на него, стоило лишь дать ему немного времени для размышлений, и, по правде говоря, за этим всегда интересно наблюдать.       — Так и знал. Почему ты не попробуешь с ним примириться? — от удивления у Ёна глаза на лоб полезли, так что Чхве-младший решил исправиться. — Ну, не в том плане… Просто, знаешь, сейчас последний год, ты уверен, что ты хочешь провести его вот так? У нас много совместных уроков, да и… он ведь мой друг… я знаю, что тебе это не нравится. Но разве так не будет лучше?       — И как ты пришёл к выводу, что под предлогом перемирия должен идти к нему именно я? Почему об этом ты не поговоришь с ним?       — Потому что я знаю, что ты можешь сделать это, Ёнджун, и ты хочешь перемирия. Вот почему. В конце концов, именно ты мой лучший друг, и как бы там не было, мне бы хотелось, чтобы ты меньше нервничал по этому поводу. Ты знаешь, как на тебе сказывается нервотрёпка.       — Не напоминай, — юноша покачал головой и отвернулся. Его друг прав. Чем больше он нервничал и находился в стрессе, тем сильнее его сомнамбулизм и чаще показывались болезненные сны. Почему болезненные? После них всегда ломило всё тело, будто то, что происходило во сне, он чувствовал и наяву. Жгучая боль, будто его отдали на растерзание чёрту из ада. Однако если он спокоен, то и сны его прекрасны. Ён взглянул на небо — полумесяц светил ярко. — Я подумаю. Возможно, нашу войну стоит прекратить.

⟡ ⟡ ⟡

      Единственным источником света в кромешной темноте была лишь толстая высокая свеча, которая мало-помалу угасала, капая воском на деревянный стол. Ручка со скрежетом чертила буквы-паутинки, заполняя чистые листы большой тетради. Плотно закрытые окна со шторами, идеальная тишина, изолирующий барьер не пропускал ни единого звука. Он не знал, который час, он не знал, день или ночь. Перед его глазами были снимки различных волшебных животных, и он описывал их, рассматривал, вновь сочинял текст…       Он чувствовал, как тьма сгущалась и что она находилась не только в пределах комнаты, но и в нём самом, словно внутри него не было такой же свечки, которая осветит всё. Сердце не горело. Он такой же тёмный, как и мир вокруг. Взяв в руки волшебную палочку, он не чувствовал тепла, но чувствовал обязанность — медленно, качественно выписывал на полях листов необходимые старинные руны. Он никому не мешал — как хорошо, что его комната предоставлена только ему одному и он мог делать здесь всё, что душа пожелает. Учиться.       Тихо, как в библиотеке. Если не ещё тише. Воск капал на лист бумаги, и он бледным тонким пальцем стирал его, чувствовал, как быстро капля твердела и стягивала кожу. Крошил воск с руки на стол. На улице завывал ветер, но ему тепло, всегда тепло, даже когда снег падал за ворот. Он заканчивал писать тогда, когда огонь погас, когда от свечи остался только сожжённый фитиль. Тогда он встал на окаменевшие ноги и выпрямился, спина ныла, поясница тянуло от долгого положения сидя. Его жизнь — шестерёнка в механизме, позволяющая миру двигаться вперёд.       Сегодня только первый день, завтра будет лучше. Или хуже. Нет — будет, как всегда. Нормально. Обычно. В мире нет хуже или лучше, есть только то, что должно быть. Он подошёл к вешалке, рядом висело зеркало, но в нём он увидел только черноту и свои два ярких глаза, будто он дикий кот, опасливо наблюдающий за миром. Всё это сплошной бред.       Бросив взгляд вниз, он увидел у двери в комнату мокрые следы и остатки снега, которые даже спустя время не растаяли. Похоже, в комнате действительно холодно. Но не ему.