Obscurial: За гранью

      Всполохи.       Мир вокруг будто плавился в знойную жару, воздух ходил ходуном, каждая частица мира шевелилась. Ветер нёс с собой яркие искры. Земля холодная, мокрая, пропитанная водой, липла к рукам и ногам. Ёнджун не мог оторвать взгляда от тёмной чащи впереди, за озером — там кто-то есть. Сейчас ночь, и, хоть глаз выколи, на противоположном берегу совсем ничего не видно, хотя тумана нет. Вода мутная, непроглядная, в ней не отражались звёзды — небо застлал дым, и только иногда среди темноты видны яркие вспышки света.       Людей не слышно.       Он знал, что там, по ту сторону, кто-то есть. Находился где-то за гранью.       И он вдруг увидел. Увидел, как в темноте проявился человек, его лицо смазано, вся фигура выглядела так, будто он лишь плод воображения, лишь компьютерная неисправная графика с рядом помех. Он не понимал, кто это, но он видел в руках у него волшебную палочку. С розовым стеклом, камнями и дорогим кристаллом, которые покрылись грязью. Его собственную волшебную палочку.       Снова вспышка света, от которой резало глаза…       Ёнджун вскочил на кровати, с хрипом громко глотая воздух. Он был весь мокрый, прилипший к постели, ночная рубашка неприятно облегала всё тело, кожа зудела и чесалась от проступившего во сне холодного пота.       С добрым утром.       Сквозь звон в ушах он различил мелодию своего айфона и взял трубку, не глядя на номер. Всё равно, кто звонил, — прямо сейчас ему нужно было срочно прийти в себя и настроиться на прожитие ещё одного дня.       — Доброе утро, господин Чхве. Не спите?       — Нет, что вы. И вас с добрым утром, — парень включил тормозящие мозги и разобрал из динамика голос своего менеджера, который сейчас был где-то в Сеуле, вероятно, и куда-то спешил. Так казалось по фоновому шуму, который временами перебивал голос мужчины. — У вас есть для меня новости?       — А вы, как всегда, проницательны! Через две недели, двадцать первого марта, у вас состоятся съёмки для нового журнала. Мы подписали контракт с новым брендом, который хотел бы в качестве модели именно тебя, ну, и Ынсу, естественно. У них выходит коллекция парных вещей. Насколько помню, у тебя уже был опыт в такой съёмке?       — Да, менеджер Пак. Я уже снимался в парной фотосессии. Не стоит беспокоиться.       — Это отличная новость! Что ж, тогда я буду непременно ждать вас двадцатого числа в Сеуле для ознакомления с проектом, — Ёнджун было хотел попрощаться, как менеджер запыханно воскликнул. — Стойте-стойте, секундочку… Господин Чхве, у вас разве не последний год?       — Последний.       — Может, вам лучше взять отпуск? Я знаю, что не могу вам указывать, но последний год очень важен в жизни студента, всё-таки у вас ведь выпускные экзамены, и…       — Менеджер Пак, я обо всём позабочусь, — плавно выдохнул юноша и потянулся. — Вы лучше под ноги смотрите. Или мне стоит напомнить вам о том случае, когда вы так увлеклись историей, что споткнулись на лестнице?       — Ну что вы… Хорошо, я вас понял. Буду ждать вашего прибытия. Хороших будней.       Господин Пак всегда был очень любопытным, активным и даже немного ветреным добряком, который очень любил своё дело и свою жизнь. Он всегда беспокоился о своих подчинённых, всегда следил за здоровьем моделей и не позволял им изнурять себя диетами, тренировками и бессонницей. В общем, под крылом агентства он для всех пытался быть папой. Иногда это напрягало или даже раздражало, но в целом каждый был ему благодарен, потому что такой заботы в сфере моделинга не было ни от кого. Так что ему крупно повезло. Только вот раньше никогда контракты не были подписаны в период начала учёбы, и это было немного странно. Однако решив, что в последнее время происходило много всего странного, Ёнджун встал и пошёл в душ.       В восемь утра в зале подавали завтраки. Некоторые могли их не посещать, единственными, для кого все приёмы пищи были строго обязательными — младшие курсы. Но привыкшие к трапезам в холле студенты часто скапливались здесь. Однако сегодня людей было негусто. К счастью, за их столиком сидел Бомгю, остальных не было видно. Юноша обвёл взглядом всё помещение, после чего всё-таки подсел к лучшему другу, по пути сорвав с дерева цветок вишни. За это ему ничего не было, к счастью. Наверное, дерево решило сделать исключение.       — Почему это тебе дерево даёт срывать цветы, а мне нет? — возмутился техник, стуча металлическими палочками о посуду с едой. Поправив жакет, Чхве улыбнулся и убрал небольшой цветочек себе в карман на груди, как украшение.       — Лучше ты скажи… Ты не замечал в последние дни что-либо странное, выбивающееся из потока? Может, приметил что-нибудь… — конечно, со стороны Ёна было смело полагаться на то, что его друг действительно что-то сможет рассказать. Но, как известно, именно этот парень очень внимателен к деталям — такая у него способность, он часто замечал то, чего не видели другие. Это помогало ему на лекциях по специальности.       — Что-то странное? — утерев ладонью острый соус с щеки, он задумался, не прекращая есть токпокки. Ёнджун решил воздержаться от такого ядерного завтрака и придвинул к себе кукси с тофу и чашечку риса. — Джихо не пришла.       — Это и я заметил… К слову, почему её нет?       — Сказала, что нужно зайти в библиотеку перед началом учебного года, там и пропадает, скорее всего, забей, — Гю махнул рукой. — Ты же знаешь, какая она! Зубрилкина… Пусть сидит там, тусуется…       — Может, ты заметил что-то ещё? — решил вернуться к началу разговора художник.       — А почему ты спрашиваешь? Тебя что-то волнует? Тебе бы лучше не волноваться, а то…       — Не уходи от вопроса, — спокойно ответил старший, привыкший к таким поворотам диалога. Бомгю такой с детства: сложно концентрироваться, рой мыслей, хаотичный поток новых идей в голове. Но, к счастью, ему это не мешало. Ёнджун в своей жизни встречал людей, которые пытались с этим бороться и заимели комплекс неполноценности. И, пока его друг скрупулёзно копался в архивах памяти, он рассматривал зал.       Сегодня из напитков на завтрак подавали бутилированный сок, поэтому ему пришлось отправить чашку в сторону раковины с чистой водой. Он поднял её повыше, чтоб стакан не врезался ни в одного студента. Преподавателей было немного, в основном те, кто следили за младшими курсами, и те уйдут через десяток минут.       Бомгю вдруг стукнул палочками о тарелку, что-то вспомнив.       — Сегодня ночью на нашем этаже был закрыт туалет. Я встал и побежал отлить, но не смог зайти, дверь была закрыта изнутри. Я слышал, как там кто-то был, но когда дёрнул за ручку, то весь шум стих. Мне кажется, там кто-то просто сидел. Может, девчонка какая-то плакала? Как обычно…       — В мужской уборной?       — Тоже верно. Ну, может мальчишка… Кто их знает. Между прочим, мы тоже ощущаем чувства!       — Мне ли не знать об этом, Бомгю, — стакан, полный кристально чистой воды, влетел аккурат в раскрытую ладонь. — Как думаешь, кто там мог быть? С вашего факультета?       — Вря-яд ли… Но вот знаешь, рядом с нами же гэми живут, ну прям напротив, в конце коридора. Это же наш общий холл. Ты знаешь, какие там ребята учатся, они все закрытые и любят уединение всякое. Неженки, в общем… — словив резкий взгляд друга, Гю поправился и нервно улыбнулся. — Нежность — это не плохо! Имею в виду, они слишком, э… близко принимают всё к сердцу… Нет, Ёнджун, я не это хотел сказать! Убери стакан!       — Что происходит? — к ним подлетела, словно бабочка, Джихо, положив свою сумочку с краю стола. Именно она стала спасительницей технику, которого вот-вот собирались облить с головы до ног холодной водой. Повезло.       — Да ничего. Собирались идти на занятия.

⟡ ⟡ ⟡

      Поле для квиддича, преобладая красными и зелёными оттенками, разбавилось жёлтой формой студентов. Девушки и парни из сборной команды сейчас стояли в шеренге ровно по струнке, будто собирались не перекличку проводить, а маршировать. Их учителем был не самый молодой, но опытный спортсмен, у которого за спиной множество выигрышей чемпионатов мира. Благодаря его тактикам и тренировкам сборная по квиддичу становилась с каждым годом всё лучше и лучше, некоторые с факультета даже хотели стать профессионалами в этой сфере. У сонсеннима уже проглядывала седина в волосах и бороде, но он был подтянут, высок, а ещё строг и придирчив, как это часто бывало.       — Смирно! Я вижу, что пришли все, — он одобрительно кивнул. — Сейчас только начало учебного года, и этот год будет для вас последним, к счастью или к сожалению. Для меня этот год будет лишь одним из многих, когда мне вновь придётся попрощаться с привычной командой игроков. В этом году мы обязаны выиграть чемпионат и забрать ещё один кубок. Махитокоро будут готовиться очень усердно, поэтому нам нужно приложить все усилия. Спортзал всегда в вашем распоряжении, надеюсь видеть вас там как можно чаще. А теперь — разогрев!       Студенты разошлись по полю, некоторые сели, кто-то разминался стоя. На поле всего четырнадцать людей из всей группы, у остальных сейчас окно. Те, кто играли в квиддич, вынуждены тренироваться больше, и, на самом деле, это никого из них не расстраивало, потому что у них были особые привилегии. Пускай не очень честные по отношению к другим учащимся.       Субин разминал мышцы и суставы, разогревал руки, шею, спину, чтобы у него была возможность двигаться резко, чтобы напряжение в теле не приносило неудобств и чтобы он мог защищать охотницу от бладжеров. Он один из двух загонщиков, на нём большая ответственность — пускай над землёй находилась защитная сетка и в случае несчастного случая ни один студент не разобьётся, всё равно получить пару синяков и гематом от мяча не хотелось.       Субин был загонщиком высшего класса, и от него редко ускользали моменты матча, его быстрая реакция и отличное зрение помогали защищать игроков, а иногда он прибегал к специальной лупе, модифицированной под его параметры и встроенной в монокль, который он одним ловким движением руки мог сдёрнуть на глаз. Единственным его недостатком здесь было то, что он не всегда мог уверенно держать в руке биту.       — Собрались! Сегодня наша первая тренировка, — тренер подозвал всех к себе. — Сегодня я не буду заставлять вас показывать блестящие результаты, можете просто сыграть и вспомнить, что это такое — держать метлу у ног. Но я за вами слежу. Не мухлевать.       Игроки со скамейки запасных заняли позицию второй команды. До начала матча было ещё немного времени, и Субин отошёл к трибунам, чтобы взять оттуда воду и немного выпить. На улице стоял холод, но это не преграда для тренировок — на них была утеплённая спортивная форма, которая стойко сохраняла тепло. Единственное — немного морозило нос и уши. Вода в бутылках кристаллизовалась, и ему пришлось прибегнуть к магии, чтобы заставить её оттаять. К этому моменту подошла его одногруппница и по совместительству охотник в основной команде. Жёлтый цвет формы ей невероятно шёл, она сама была как солнце.       — Я надеюсь, ты не утратил хватку за зиму, — усмехнулась она, отбирая у Су бутылку, несмотря на его открытое недовольство.       — Хечжон… Сколько раз я просил не трогать мои вещи?       — Столько же раз, сколько я просила вернуть мне пропуск, — хмыкнула она, и Чхве отвёл недовольно взгляд, решая её просто игнорировать. Она никогда не обижалась на его выходки, а ему никогда не хотелось по-настоящему задирать её и приносить проблемы. В конце концов, она староста, забот у неё и так хватало.       — Команды, собираемся на поле, начинаем игру!       Посреди поля высветились голубые полупрозрачные цифры с обратным отсчётом от пятнадцати секунд. Все сразу разобрали свои мётлы и попрятали палочки по внутренним карманам. Использовать магию строго запрещено, это знал каждый здесь, хотя некоторые это правило иногда нарушали, за что получали штрафные баллы. Не сказать, что это их учило чему-то, но изъять инструмент на момент игры тоже нельзя, так как есть вероятность, что один из мячей мог выйти из строя, и, несмотря на присутствие тренера, лучше всем быть во всеоружии.       Как только на циферблате кончились секунды, все, как один, мощно оттолкнулись, стоящие внизу даже могли уловить дрожь земли. Игра началась.       Смотря задумчиво в окно, Бомгю следил за тем, как протекал стартовый матч. Пускай он был на лекции по Защите от Тёмных Искусств, он не мог оторвать взгляда. Полная концентрация заставляла его держать контроль на своём друге, который летал быстро и чётко, умело отбивая бладжеры от охотников команды. Он задумывался каждый раз о том, что забавно выходило — играть в квиддич могли только те, кто зачислены на спортивный факультет, и каждый раз в голове у него зажигалась неоновая табличка: дискриминация? Но ответ всегда был очень простым: другим этого и не надо. Не замечал он среди других учеников ярое желание летать, бороться, играть слаженно в команде, драться. У всех были свои увлечения, а эти ребята были полностью поглощены матчем. Словно они были рождены для того, чтобы летать и чувствовать ветер на своей коже. А жёлтая форма делала их яркими, словно все они — лучи солнца, играющие в воздухе. Так он определял спортсменов.       Когда по его макушке постучали волшебной палочкой, Чхве подпрыгнул от неожиданности и развернулся, уставившись на преподавателя.       — Сдавайтесь, Бомгю, — грозно прорычал он, хмурясь, и даже его глаза сменили цвет на бурый, словно в их отражении пролилась кровь. Острый конец палочки больно впился в грудную клетку студента, ему стало больно дышать, и он вцепился ладонями в спинку стула и стол, не дыша, не моргая, не двигаясь. Мысли остановили свой ход. — Я атаковал вас, стою слишком близко, а моя палочка готова прорубить вас насквозь смертельным заклинанием. Ваши действия?       — Я… — он вдохнул, от волнения даже голова закружилась. Остальные учащиеся с интересом наблюдали за сценой, вытягивая шеи. К сожалению, никто не мог заснять на видео этот позор. Или к счастью. — Не знаю…       Сонсенним убрал палочку к себе в пиджак и скрестил руки на груди, а парень переводил дыхание и приходил в себя. Некоторые из аудитории посмеивались, кто-то просто увлечённо наблюдал, равнодушных было крайне мало. Парень ощущал себя главным циркачом.       — Что бы вы делали, напади на вас действительно тёмный маг? На моих занятиях лучше слушать, Бомгю, — с упрёком заметил преподаватель. — Иначе вы лишитесь сердца. Оно у вас одно, как и жизнь. На сегодня лекция закончена, вы свободны, — обратился он уже к остальным, и Чхве, неловко упёршись взглядом в свою сумку, сгрёб все принадлежности и вышел из кабинета, направляясь к тому, кто его выслушает и обязательно поддержит.       Квиддич уже не был приоритетным зрелищем.

⟡ ⟡ ⟡

      — Правильно сделал.       — Что?!       — Я говорю, сонсенним правильно сделал. Я бы тоже прибегнул к такому, если бы ты на моём уроке витал в облаках. Заметь, — Ёнджун проткнул трубочкой маленький розовый стаканчик с молоком. — Этот предмет важен. Ты прекрасно понимаешь, в какое время мы живём.       — И ты туда же… — промычал младший, закатывая глаза.       Они сидели на крыше и наслаждались весенней прохладой с лёгким ароматом цветущей вишни. Ёнджун безумно любил такую погоду, поэтому сейчас его настроение было прекрасным, и ничто не могло его испортить. Пока его друг дулся на весь мир, он смотрел на чистое холодное небо и думал о том, как, наверное, круто было бы сейчас взмыть туда на драконе. Пролететь через ледяные облака и спикировать вниз, куда-нибудь к воде, где осел влажный туман и где нет ни одного человека.       — Видел игру сокдо?       — Ты знаешь, что я не люблю спорт, — старший прислонился к деревянной спинке скамьи и прикрыл глаза, наслаждаясь мягким вкусом клубничного молока.       — Даже спустя длительный перерыв они всё равно хороши. Если я не занимаюсь каким-то делом больше месяца, я начинаю забывать всё, — грустно отметил Гю, убирая волосы за уши. — Кстати, сегодня вы виделись с Субином?       — Не смей говорить о нём сейчас. У меня слишком хорошее настроение для того, чтобы обсуждать этого переростка.       — Да ну, ты же должен был сегодня с ним побеседовать, ты обещал, — насупился техник, и Ён приоткрыл глаза, глядя из-под ресниц.       — Никому я ничего не обещал, дорогуша. Я тебя выслушал и решил, что пока что повременю с этим. Мне не хочется портить себе первые дни тем, что буду разбираться в отношениях с этим… молодым человеком.       — Не будь таким… Таким! Ёнджун, ты прекрасно знаешь, почему вам надо всё обсудить. Вы собачитесь одиннадцать лет!       — Между прочим, всего лишь семь.       — Да какая разница, это всё равно слишком долго. Может, вам стоит как-нибудь понять друг друга? Пригласи его куда-нибудь и…       — Если прямо сейчас ты не прекратишь свой семинар по налаживанию отношений, то, клянусь, я вылью это молоко тебе на голову, — злобно пригрозил он, после чего вдруг переменился в лице и растянул губы в хитрой улыбке. Когда хён так улыбался, Гю понимал, что лучше бы поскорее распрощаться, только вот повода сейчас никакого не было, а мозг отказывался присылать идеи, почему ему внезапно нужно уйти. — К слову… Как дела на твоей стороне? Получается выстраивать отношения?       — Я просил не напоминать об этом, это было очень глупо и…       — Что именно было «глупым»? То, что ты подарил цветы с клумбы в пять утра, или…       — Хватит! — вновь перебил он, краснея, словно спелый томат, и дело было далеко не в морозе. Старший понял, что он выиграл этот раунд, и теперь ближайшее время его никто не будет донимать со своими ненужными поучительными нотациями.       — Ладно. Ну так что, как обстоят дела?       — Ой, да ну… Ну меня, по крайней мере, не выгоняют, это уже победа. Не так ли?       — Несомненно. Сходи сегодня туда, — кивнул он в сторону, где располагались оранжереи и небольшое здание, отведённое для кабинета травологии на первом этаже и жилой комнаты на втором. Все уроки травологии находились именно там.       — Ты…       — Если ты сходишь и докажешь мне, что действительно выполнил условие, то я обещаю, что… — Ёнджун сжал в руке уже пустой стаканчик и стиснул зубы, — …приглашу…       — Ого! — не что скрыть удивления младший, от чего словил на себе опасный взгляд хёна. — А с чего ты такие условия ставишь?       — Потому что, насколько я помню, последний твой визит закончился тем, что пришлось навещать медпункт. Тебе стоит как минимум попросить прощения за свои действия, а ты не можешь сделать этого уже… полгода, Бомгю.       Ему вдруг стало так стыдно, что он спрятал взгляд и потух. Действительно. Ёнджун прав. Всё это получилось так отвратительно, а всё из-за его ветрености и несерьезности ко многим вещам. Всё ведь могло обернуться совсем плохо, и тогда они бы отправились не в медпункт, а в больницу, или ещё чего хуже… Вспоминая обо всём каждый раз, он пытался заставить себя пойти и извиниться, но никак не мог дойти до кабинета и находил для себя тысячи отговорок. Не являлся на занятия. Но если его хён выполнит свою часть уговора… можно попытаться. В конечном счёте, когда-то он обязан был прийти на травологию.       — Хорошо. Я пойду сегодня после лекций. Но и ты должен сегодня пойти. У них тренировка заканчивается в семь вечера.       Договорив, Бомгю перекинул лямку сумки через плечо, встал и ушёл. Стыд прожигал в нём дыры и сжигал всё внутри огнём так, что хотелось спрятаться и не выбираться никуда ещё следующие несколько часов как минимум. Он зашёл в здание академии и быстро скатился вниз, а Ёнджун продолжил сидеть на крыше, смотря в туманную даль.       Не зря ли он принял такое решение?

⟡ ⟡ ⟡

      Посвятив весь день тренировкам с небольшими перерывами на обед и отдых, команда по квиддичу закончила к семи, когда уже совсем было темно, и мячи просто не разглядеть из-за скопившихся туч. Бладжеры сливались с темнотой, их блестящие поверхности почти не отражали никакого света. В последней игре основная сборная одержала победу, и они, довольные и уставшие, спустились на землю, утирая ладонями пот со лба. Морозный воздух грубо колол кожу.       — Вы молодцы, не растеряли хватку. Так держать! — похвалил преподаватель своих подопечных и, глянув на часы, развернулся в сторону академии. — Не задерживайтесь, мало ли, что вас может ожидать в ночи.       — Нас не победить! — в ответ прокричали они хором, и педагог поднял крепко сжатый кулак в воздух. Эти фразы за семь лет стали традицией, которую не нарушал никто. Они объединяли их и давали сил после изнурительных марафонов. Все разбежались по компаниям, смех и слияние уставших голосов наполнили площадку. Обычно Субин собирался один и спокойно уходил обратно в академию, но сейчас к нему снова, второй раз за день, подошла капитан команды. Она распустила собранные в тугой короткий хвост волосы, и они свободно лежали, даже не достигая в длину до плеч.       — Субин, мне сегодня нужен мой пропуск. Вместо ночных тренировок лучше поспи, иначе ты завтра просто не встанешь. Тебя же жизнь совсем ничему не учит, — она протянула руку, и загонщик нехотя вложил в женскую ладонь белую карточку со встроенным чипом. — Не обижайся. Знаешь, тебе вместо стольких часов в спортзале помогла бы медитация. Ты знаешь… Обращайся.       Субин молча кивнул для того, чтобы скорее закончить разговор. Он стоял над своей спортивной сумкой, смотря под ноги, словно обиженный ребёнок, и ждал, пока все покинут площадку для квиддича. Сегодня он впервые чувствовал раздражение за весь день, и это расстраивало его, хотелось бы прожить хотя бы один день без этого. Он сел на скамью запасных и уложил локти на колени. Нельзя злиться на старосту. Она и так разрешала ему слишком много и входила часто в положение, но ему очень плохо, когда его урезали в чем-либо, даже если он не должен этим обладать. И даже то, что она забрала свою карту пропуска на время, сильно взбесило его. Он не мог контролировать это. Ночью хотелось прийти в тёмный спортзал, поднять жалюзи, тихо включить музыку и позаниматься для того, чтобы очистить разум и выветриться перед сном. Спал он всё равно часов пять от силы.       А сейчас ему что делать? Все планы разрушились, и это бесило. Бесило. Бесило.       Сзади послышался хруст ветки, и Субин вскочил, вынув палочку и без раздумий обрушив заклинание в сторону звука. Невидимый, но ощутимый луч громко ударил по земле, эхом разнёсся звук хлыста.       Наступила тишина.       И только после нескольких секунд ожидания из тени вышел юноша, стукнув тростью по асфальтированному участку дороги, ведущей к академии. Длинный тёмно-синий плащ с золотом на плечах и груди, тёплый берет, скрывающий светлые розовые локоны. Туфли на каблуках. Мерзость. Или, если звать по имени, Чхве Ёнджун.