Город, скрытый в тумане

Отличное было место. В самом конце зала Первого цеха со всем его бесконечно шумным, громким и интересным, под потолком скрывалась обзорная площадка, мостик между краями зала. Здесь шум всяческих механизмов, пиления, паяния и дробления был приглушенным и каким-то даже успокаивающим. Мысли летали туда-сюда, не желая собираться в единый комок. Часть их была сейчас внизу, там, где рабочие, — пять серых точек, — тащили к середине зала огромную балку. Часть была в прошлом, медленно прогоняла через призму новых данных старые воспоминания, начиная от того момента, когда он, «Воу» впервые «проснулся». Мама… Такая врушка! Возвращаясь вновь к каждому дню своей жизни он припоминал всё больше странностей, которые, без сомнений, несколько отличали его от окружающих, но не слишком бросались в глаза. Что же это он теперь, не человек что-ли? Не человек. По крайней мере, сложно верить, что ты человек, когда ты на самом деле робот. Это получается, он не пойдёт ни в какое училище, и наверное не мог пойти никогда. Это получается, что он, наверное, и впрямь никогда не мог думать самостоятельно. Это получается, что шестерёнки могут быть и самыми жуткими в мире злодеями, но Воу никогда этого не поймёт, потому что он не человек, а робот, которого создал и запрограммировал один из них. Ведь это какая-то бессмыслица — создавать робота, который будет с тобой несогласен! И, очень может быть, что он на самом деле не любит маму с папой, а они не любят его. Ведь у них всё это время был пульт управления! Как можно теперь вообще быть хоть в чём-то уверенным? Или хотя бы кому-то верить? Воу схватился за голову. Больше всего на свете ему хотелось ненадолго выключится! Но ничего он больше так не боялся, выключаться, потому что, кто знает, что с ним сделают теперь, когда он наконец-то всё узнал? А может быть, раз он робот, то так и надо, ведь люди намного лучше знают, как должно быть? Добраться до площадки можно было или по лестнице, или на странном лифте. И этот лифт уже секунд эдак десять стремительно поднимался наверх… Бежать было ровным счетом некуда, а поэтому Воу остался на месте и продолжил глядеть на рабочих. Те уже распилили балку на пять равных частей и принялись высверливать в ней отверстия. С другого конца зала пятеро тащили новую балку. — Ты будешь рад узнать, — послышался бабушкин весёлый голос, — что с похожими чувствами сталкиваются очень многие, даже вполне человеческие подростки. Она подошла ближе, и Воу тут же отшатнулся. — Не волнуйся: клянусь не отключать тебя, пока ты сам об этом не попросишь. Могу я составить тебе компанию? Воу казалось, что он ещё очень долгое время не сможет никому доверять, но голос у бабушки был какой-то волшебный! Из-за него вдруг показалось, что всё, о чём он переживает — ерунда, ведь ничего толком не изменилось: он всё такой же, и Оксана Борисовна всё такая же, умная и весёлая, и мама с папой наверняка всё такие же… Он подвинулся, и Оксана Борисовна уселась рядом, на самый край, свесив ноги в пропасть. — Знаешь, что это? Она достала из широкого кармана охровой накидки пульт от телевизора и гордо продемонстрировала его «внуку». — Это пульт от телевизора, — уныло отозвался Воу. — Не-а. Вот это пульт от телевизора. Бабушка вынула второй пульт, почти такой же. Второй пульт, новый, она ни с того ни с сего с размаху стукнула о край бетонного обрыва. Пластиковый корпус с треском разлетелся на три части, вниз полетели батарейки, наружу вылезли пучки проводов. Остатки несчастного механизма Оксана Борисовна с выражением крайнего равнодушия скинула вниз, туда, где вращалась гигантская шестерня. — По телевизору всё равно ничего дельного не рассказывают. А вот это, — она взялась за первый пульт. — пульт управления роботом-помощником! Воу посмотрел на неё с опаской. Что ж… Если Оксана Борисовна собирается его выключить, он ничем не сможет ей помешать! Но Оксана Борисовна задумала что-то совсем другое. Она поднялась с места, отошла к стене, выпрямилась во весь рост, — и тут же стала на голову выше! — после чего, как следует прицелившись и размахнувшись на манер профессионального спортсмена швырнула пульт в пропасть. Тот приземлился на один из зубчиков гигантской шестерни, после чего, без сомнений, был раздавлен на мелкие кусочки. — Странно. Я была почти уверена, что он взорвётся… Видишь ли, все изобретения твоего деда были взрывоопасны. Бабушка, страшно довольная собой, вернулась к перилам. — Машка сама отдала мне его. Они полюбили тебя и любят до сих пор. Хотя это у них случайно получилось… — Надеюсь, вы не ошибаетесь. Скажите, Оксана Борисовна… А сколько мне лет? — Посмотрим… По паспорту тебе семнадцать с хвостиком. Собирали тебя лет пятнадцать, но живешь ты года четыре, не больше. — А я мальчик, или девочка? Оксана Борисовна рассмеялась. — Этого точно сказать не могу. Смотря, как тебе больше нравится! — А как меня зовут? — По паспорту ты Евгений Зайкин. По номеру то ли тридцать два, то ли тридцать три… Тьфу! Сколько лет прошло, всего не упомнить. Да разве ж это важно? Но, насколько я заметила, в семье тебя называют «Воу». Тебе не нравится это имя? — Нравится. Воу замялся. — Тогда зачем же спрашивать? — Сам не знаю… Скажите… А кто я? И зачем меня сделали? Ведь если меня делали так долго, то для чего-то я нужен! — Ну и вопросы у вас, молодой человек! Что ж, посмотрим… Сделан ты из чего угодно, но уж точно не из плоти и крови. Мозги у тебя механические. Да вот только это, на удивление, совершенно ничего не меняет! Сейчас я начну говорить, а ты меня останови, если ошибусь. Когда другие радуются, боятся, злятся, расстраиваются, или чувствуют себя неловко, тебе не очень трудно это понять. Ты обыкновенно понимаешь, когда родители шутят, или говорят с сарказмом. Может быть, ты даже сам умеешь пошутить? Пускай не как великий комедиант. Воу кивнул. — Вот как. Наверное, иногда ты чувствуешь себя не очень хорошо, потому что знаешь, что с близким тебе человеком может случиться что-то плохое. Тебе нравится узнавать новые вещи, но иногда ты устаёшь учиться. Когда случается что-то неожиданное, ты не сразу понимаешь, что нужно делать. Ты умеешь соблюдать правила, но когда они тебе не нравятся, ты умеешь их нарушать! Воу снова кивнул, несколько призадумавшись. — Правила — это хорошо. Но иногда я просто не понимаю, зачем их соблюдать! Всё правильно… Неужели я настолько очевидный? Оксана Борисовна усмехнулась. — Это ничто иное, как вещи, свойственные всем без исключения людям. Людям, но не роботам… Я видела много роботов, но ни один из них, уж поверь, и близко такого не умеет! Другое дело, что они умеют множество других, поистине замечательных вещей, которых я за тобой, увы, не заметила. Воцарилась короткая пауза. — Видишь ли… То, что людям даётся с лёгкостью, — различать эмоции, интонации, искать обходные пути, — для роботов — невероятно сложная задача. Но то, что с трудом даётся людям, — сложные математические вычисления, мгновенные решения, логическое мышление, — для роботов совершенно естественно. И если бы вдруг появился робот, чьих сил достаточно, чтобы на отлично справляться с человеческими задачами… Страшно даже представить, как бы он справлялся с задачами робота! Он был бы гениальным манипулятором, оружием холодной, незамутненной логики. За считанные секунды находил бы лучший выход из любой ситуации, просчитав все риски. Он был бы самым сильным и могущественным существом на земле. Скажи, чувствуешь ли ты себя таковым? Воу смутился и помотал головой. — То-то и оно! Как это у Федьки получилось, я ума не приложу. Тут есть два варианта. Первый: ты не так прост, как кажешься. Возможно, всё это — лишь часть хитроумного плана. Возможно, значительная часть твоих способностей просто ограничена, и если это ограничение снять, ты станешь тем самым оружием и за неделю вернёшь нам город… — Но тогда чего же мы ждём! — Воу вскочил с места. — Нужно сделать это как можно скорее, ведь люди умирают! — Не торопись! Я бы не стала слишком на это надеяться… Второй вариант таков: нет у тебя никаких скрытых способностей. Скорее всего, создатель твой нашел, как сэкономить на роботе в угоду человеку, и сделать обыкновенного человека из пластика и дерева. Скорее всего, мозг у тебя не сложнее, а даже проще человеческого, но может ровно то же самое! Видишь ли, Федя был гениальный инженер, но отвратительный стратег: он мог запросто потратить пятнадцать лет на то, чтобы забавы ради смастерить подарок дочери, а за обеденный перерыв слепить устройство, способное обеспечить перелом в нашу сторону. Мой вердикт таков: ты не супероружие, но и не хромой тостер. Ты обыкновенный школьник! Не лишенный стремлений, ума и сообразительности, но совершенно обыкновенный. — Вот как. С одной стороны, приятно было, что ничего, в общем-то, не изменилось: что он по-прежнему ребёнок своих родителей, что никто не собирается управлять им, или выключать без спросу. Но с другой стороны какая-то горячая, ядовитая обида подбиралась всё ближе, стоило подумать о том, насколько он, как человек, глупый и беспомощный… — Скажите… что же я тогда могу сделать, чтобы спасти город? Оксана Борисовна призадумалась. — Не много. Но молодежь нам нужна всегда! Скажи, как быстро ты учишься? — Очень быстро! — Заверил Воу. — Если я достану учебник, в котором будет описан каждый возможный набор задач для экзамена, прорешав его, сможешь ли ты справиться со схожим? — Почти наверняка. Вы ведь хотите, чтобы я попал учеником в первый сектор? Бабушка кивнула. — Нам бы не помешал спящий агент недалеко от здания мэрии. Но я не настаиваю! Ты уж не обижайся, но это нам многого не даст. Так что, если боишься, или не хочешь, уходи с чистой совестью. Но я решила, что ты должен знать. Воу отвел взгляд. — Спасибо вам… Большое спасибо. Я подумаю. И они снова ненадолго замолчали, глядя вниз. Рабочие потихоньку покидали свои места, станки утихали, гигантская шестерня замедлила свой ход, стало совсем уж тихо. Наверное, настал обеденный перерыв. Серые точки сменились синими: это, наверное, пришли уборщики. Они обошли каждое рабочее место, что-то поднимая и высматривая. — И всё-таки, как это я не додумался! — начал Воу, теперь уже с улыбкой. — Ведь у меня и волосы какие-то не такие, и спать я не умею, и запоминаю слишком быстро… И мне совсем не трудно называться мальчиком, и моя одежда очень удобная... Но, честно говоря... - Он нервно усмехнулся, чувствуя, что начинает краснеть. - Мне всегда хотелось примерить балетную пачку. Бабушка рассмеялась и Воу тут же почувствовал себя совершенно отвратительно. - Не бери в голову! Просто не ожидала таких откровений на старости лет... Знаешь что? - Она положила руку ему на плечо. - На день рождения мы поедем с тобой в первый сектор. Моя знакомая держит один замечательный магазинчик: можешь выбрать любой наряд, какой понравится. - Не обманете? - Честное заговорщическое! - Вот здорово... Снова короткая тишина. - Скорее всего, — Воу несколько смутился, — у меня нет и кучи штук, которые есть у людей… — Ты и без сердца будешь подобрее половины моих знакомых. — Я немного о другом… — Он смутился окончательно. — Не хочу знать! Но сердце у меня как раз-таки имеется. — Шутишь? Оксана Борисовна отчего-то удивилась. — Сейчас не шучу. Я даже иногда в ушах слышу, как оно бьётся. А разве так не должно быть?.. — Можно? Воу кивнул. Оксана Борисовна приложила ухо к его груди и внимательно прислушалась. По её лицу скользнуло беспокойство. — Ты только не пугайся, — начала она. — Кажется, я знаю, куда семь лет назад делся наш миниатюрный ядерный реактор… Все Федькины изобретения взрывоопасны. И ты не исключение. Воу замер, боясь вдохнуть, и ядерный реактор в его груди застучал в два раза быстрее. — А он… Не взорвется? — Не взорвется! — Оксана Борисовна махнула рукой. Она, кажется, совсем успокоилась. — Это не в стиле Шестерёнкина. Он не стал бы тратить столько времени на изобретение, которое может взорваться в любой момент. — Вы… Уверены? — На все сто! — отрезала она. Воу выдохнул. — Но, наверное, маме о нём лучше не рассказывать… — Схватываешь на лету! Кстати о Машке. С другого конца моста к ним со всех ног бежала мама, стуча туфлями по бетонному полу. Позади шел папа. Шел он вразвалочку, не понимая, к чему вся эта спешка. Не дойдя пары метров, мама замедлила ход и вопрошающе посмотрела на Воу. — Скажи… Ты правда думаешь, что я тебе принадлежу? — это единственное, о чем он хотел спросить. Мама виновато покосилась в сторону. — Конечно нет, Солнце… Просто не хочу, чтобы ты пострадал. Воу кивнул. — Хорошо. Я верю тебе. Бабушка поднялась на ноги и торжественно прошлась перед гостями завода. — Что ж, дорогие мои! У вас будет целых два месяца, чтобы выяснить отношения. А у меня осталось только пол воскресенья. Позволите ли вы мне продолжить экскурсию? К тому же, мне хотелось бы узнать, как именно прошла встреча с Королёвым. — Делайте, что хотите, — сдалась мама. Воу последовал за бабушкой. — Один последний вопрос, Оксана Борисовна. А кто такие спящие агенты?