Red Cheeks Red Lips Red Letter

— Он повсюду! — Сокджин стонет, опустив голову на стол. Тэхён успокаивающе гладит Сокджина по волосам, а Чимин смотрит на него с нескрываемым упреком и беззлобно морщится, наполняя стаканы пивом. — Если бы я знал, что сексуальный парень из спортзала — это тот самый Чонгук, я бы на сто процентов заставил тебя взять его номер, — ворчит он, подливая пиво Сокджину, тот с благодарностью принимает его и выпивает половину стакана одним махом. — Подожди, так в чем проблема? — Хосок спрашивает, небрежно произнося слова, — Парень из письма оказался умным, милым и суперсексуальным, как это может быть проблемой? — Потому что Джин его избегает, малыш, — говорит Тэхён, поглаживая покрасневшую щеку Хосока, — Юнги бросает в рот арахис. — Почему бы тебе просто… не перестать его избегать? — спрашивает он. Сокджин озирается, хотя какая-то часть его сознания, ослабленная алкоголем, начинает соглашаться с его друзьями. Почему он так стремится избегать Чонгука? Великолепный, милый, идеальный Чонгук… — Потому что любовь не для меня, — напоминает он всем за столом, в том числе и себе. Он отхлебывает остатки пива. Чимин закатывает глаза. — Так мелодраматично, — ворчит он, скармливая Юнги еще один арахис. Намджун задумчиво постукивает по ободку своего бокала. — Вселенная, похоже, определилась в этом вопросе, брат, — говорит он Сокджину, — Ваши пути пересекаются не просто так. Может, не помешает попробовать? — Хосок оживляется. — Да, ты должен пригласить его на свидание, когда увидишь его в следующий раз! — Поддерживаю, — с ухмылкой говорит Чимин и протягивает Хосоку через стол руку, чтобы сделать ему «дай пять». Сокджин угрюмо смотрит в свой пустой бокал. — Не похоже, что я его вообще увижу, — бормочет он. Чимин бросает на него взгляд. — Ты буквально сегодня утром видел его в своей любимой булочной, — говорит он. — И в той кофейне на прошлой неделе, — радостно добавляет Хосок. — И в твоих снах прошлой ночью. — Тэ, я же сказал тебе это по секрету, — хнычет Сокджин. Он бросает скомканную салфетку в сторону хмыкнувшего Юнги. — О да, извини, — хихикает Тэхён. Сокджин дуется, вытирая пятно от воды на столе, его мысли путаются и мечутся. С каждым днем он становится все более противоречивым. Солнечные глаза Чонгука, его тихая миловидность и яркий смех медленно, но верно ослабляют его решимость, превращая ее в ничтожный клочок. Придыхание в голосе Чонгука, когда он называет Сокджина «хён», его легкая запинка, когда он волнуется, широкие улыбки и клубничный румянец, которые, как думает Сокджин, предназначены только для него… Он хочет всего этого. Но сможет ли он отпустить себя? Отбросить свои сомнения и укоренившиеся возражения против идеи собственной истории любви, даже если в глубине души он знает, что Чонгук будет того стоить? Он не знает, сможет ли. Но, возможно, он позволит себе попробовать. — Я подумаю, — тихо говорит он. — Значит, да, — поправляет его Юнги. Сокджин сужает глаза, но просто доливает пиво, и его друзья довольствуются тем, что он откинулся на спинку стула и задумчиво потягивает его, пока разговор переходит на другую тему. Тэхён и Чимин перебрасываются историями за столом, Хосок слушает с затуманенной улыбкой, прижавшись щекой к плечу Тэхёна. Юнги религиозно поглощает арахис той рукой, которая не лежит на колене Чимина. Взгляд Намджуна, перебегающий с губ Чимина на руку Юнги, так откровенно тоскует, что заставляет Сокджина вздохнуть и покачать головой. Его друзья всегда дополняли его, заполняя пустые части его жизни таким количеством любви, что Сокджин едва знает, что с этим делать. Так почему же ему вдруг кажется, что чего-то… кого-то… не хватает? — Думаю, нам всем не помешает еще по пиву, — бормочет он, собирая пустые кувшины и возвращаясь к бару. Прислонившись к дереву, он наблюдает за тем, как бармен наполняет кувшины золотистыми пузырьками, и позволяет своим мыслям витать в воздухе. Они словно шепчут имя, теплое, как мед, и такое же сладкое, напоминая ему о солнечном свете и ванили. Он не знает, как долго сможет сопротивляться тому, что готовит ему судьба. Кажется, она становится все более решительной, целенаправленно натягивая нити, и Сокджин хочет сопротивляться, очень хочет. Он хочет продолжать жить для других, заботясь о счастье всего мира, прежде чем сосредоточиться на своем собственном. Это все, чего он когда-либо хотел. Но его мысли постоянно возвращаются к Чонгуку. Что ему нужно? Чего он заслуживает? Может быть, если он делает это ради Чонгука, Сокджин сможет оправдать свое желание проводить с ним чуть больше времени. Желание рассмешить его, поддержать его мечты, взять его за руку и показать ему, что он заслуживает всего на свете. Да, Сокджин считает, что может это сделать. Для Чонгука.

***

Сокджин заходит в кинотеатр и останавливается посреди входа. Сегодня воскресенье, ленивый день, который он любит проводить, напевая своим растениям и уединяясь на утренниках со скидками. Но его сердце вдруг затрепетало, потому что там, глядя на время сеанса задумчивыми глазами и очаровательно поджав губы, стоит Чонгук. Его руки засунуты в карманы черных тренировочных штанов, тело обтягивает черная футболка больших размеров, обнимающая запястья. Впервые Сокджин позволяет себе следовать за нитью судьбы, которая мягко тянет его вперед. Он делает глубокий вдох, останавливаясь рядом с Чонгуком. — Какой фильм ты хочешь посмотреть? Чонгук вскакивает и поворачивается к Сокджину с привычными для него широкими глазами, щеки Чона темнеют, когда Сокджин улыбается в ответ. — Джин Хён, — пискнул он, — Что ты здесь делаешь? — Решил посмотреть кино, — пожимает плечами Сокджин, — Хочешь присоединиться ко мне? — Чонгук удрученно моргает. — Присоединиться… к тебе? — Да, — усмехается Сокджин. Чонгук выглядит на удивление взволнованным, и это помогает Сокджину успокоить сердцебиение и странные нервные импульсы на его коже. — Что ты собирался посмотреть? — спрашивает он. — О-о-о, я склонялся к новому спин-оффу про Бонда. Но мы можем посмотреть все, что ты захочешь! — поспешно добавляет Чонгук, пожевав губу, а его руки исчезают в рукавах рубашки. Он выглядит таким нервным, его щеки все еще алые, а глаза все еще невероятно широкие, и Сокджин задается вопросом, не играет ли судьба и с ним в игры разума. — Бонд, да, — легко соглашается Сокджин и направляется к очереди за билетами. Чонгук быстро шагает вперед. — Позвольте мне заплатить, — твердо говорит он, — Я сам выбрал фильм, так что это будет справедливо. Сокджин хмурится и открывает рот, чтобы возразить, но взгляд Чонгука полон галактик, от которых он не может отказаться. — Хорошо, — уступает он, — Но закуски буду покупать я. Чонгук радостно кивает и направляется к билетной кассе, его мягкий голос разносится над легким шуршанием попкорна и плеском фонтанов в фойе. Через минуту он возвращается с двумя билетами и протягивает один из них Сокджину, пока они стоят в очереди к кассам. — Что ты хочешь? — спрашивает Сокджин. Чонгук осматривает витрину, затем берет небольшой батончик и протягивает его Сокджину, — И это все? Чонгук решительно кивает. Сокджин качает головой и отдает батончик смущенному Чонгуку, а затем берет с витрины горсть снеков — RedVines, M&M's, Reese — и сует их в руки Чонгуку, который смотрит на это с немым недоумением. На мгновение он просто моргает, и на его лице появляется медленная, застенчивая улыбка, когда он наблюдает за тем, как Сокджин выбирает по одной штуке. — Мне нравится «Скиттлс», — говорит Чонгук через мгновение. Сокджин добавляет два пакетика «Скиттлз» на вершину стопки, удовлетворенно кивает и идет к прилавку, чтобы купить две газировки и огромное ведро попкорна на двоих. От его внимания не ускользает, что губы Чонгука кривятся в крошечной улыбке, а щеки розовеют, когда он смотрит на конфеты. Они усаживаются в кинотеатре. Чонгук раскладывает конфеты на коленях, а Сокджин ставит газировку в подстаканник. Сокджин кладет на колени гигантский попкорн и начинает хрустеть им, а Чонгук разгрызает пачку Red Hots. Некоторое время они сидят в тишине, тихо жуя, пока по экрану крутится низкобюджетная местная реклама, а люди вокруг негромко переговариваются. Сокджин предлагает попкорн Чонгуку, и тот берет большую горсть. Мгновение спустя Чонгук трясет перед ним пакетом с жевательными мишками, пока Сокджин не протягивает ему ладонь. Чонгук высыпает половину пакета ему в руку. — Что ты вообще делаешь в кино один? — спрашивает Чонгук, вроде бы непринужденно, если бы не нервное любопытство в его глазах, — Разве у тебя нет девушки? Или с кем-то встречаешься? — Вообще-то, это был бы парень, — поправляет его Сокджин. Рука Чонгука крепко сжимает коробку мятных конфет? — И нет, не встречаюсь. — А… Почему нет? — Чонгук спрашивает с заминкой, пальцы рвут край коробки, взгляд устремлен на его колени.— Ты просто находка, хён. Сокджин хихикает, а Чонгук застенчиво улыбается, его румянец заметен даже при слабом освещении кинотеатре. Сокджин лишь пожимает плечами. — Мне нравится проводить время с самим собой. Я никогда не чувствовал потребности в свидании. — Чонгук кивает, прикусывая губу, когда открывает коробку с мятными конфетами. — Почему ты здесь? — спрашивает Сокджин. Чонгук вздыхает, и его плечи тоскливо поднимаются и опускаются, что почти незаметно. Он молчит так долго, что Сокджин даже не думает отвечать. — Я устал быть один, — в конце концов пробормотал Чонгук. Сокджин чувствует, как его сердце слегка щемит.

***

Быстрые машины и взрывы разрывают экран. Сокджин бездумно жует попкорн. Чонгук сидит на краешке своего кресла, и яркие краски фильма мелькают на его лице. Сокджин больше смотрит на Чонгука, чем на фильм, и его завороженное выражение лица не сходит с лица, когда он следит за происходящим на экране. Их пальцы несколько раз соприкасаются, когда они тянутся в глубину ведерка с попкорном, и глупые бабочки в животе Сокджина заставляют его чувствовать себя первоклассным подростком, желающим взять Чонгука за руку между сиденьями. Когда фильм достигает кульминации, романтический сюжет заставляет Сокджина расплакаться. Он незаметно всхлипывает, но впервые за почти два часа отрывает взгляд от экрана. Чонгук с нежностью смотрит на него, доставая из кармана небольшую упаковку салфеток. Сокджин с благодарностью берет их и вытирает несколько случайных слезинок. Для человека, чья работа вращается вокруг любви, он никогда не устает от нее, никогда не становится невосприимчивым к победоносной истории любви. Через мгновение он замечает, что Чонгук смотрит на него, а не на экран. Его взгляд возвращается к фильму, как только слезы Сокджина исчезают. Сокджин улыбается про себя. Как-то само собой получается, что Чонгук из тех, кто носит с собой в кино запасные салфетки на всякий случай. Похоже, это знак. Сокджин почти не обращает внимания на взрывную концовку фильма, отвлекаясь на свои мысли, на бабочек в венах, на человека, сидящего рядом с ним с обертками от конфет на коленях. Он устал это отрицать, его тянет к Чонгуку. Его улыбка глазами, его страсть к фотографии, его безразмерная одежда и большое сердце. Когда Чонгук рядом, Сокджин чувствует себя живым, как будто в его крови бурлит что-то кипучее и возбуждающее. Его тянет к Чонгуку так, как он еще никогда не испытывал, и не важно, судьба ли это, красная буква или просто сам Чонгук, Сокджин не готов расстаться с этим чувством. Как только фильм заканчивается, они выходят из кинотеатра, Сокджин выбрасывает пустую упаковку из-под попкорна в мусорное ведро, а Чонгук следует его примеру со множеством конфетных оберток. — Не могу поверить, что ты все это съел, — говорит Сокджин, когда они направляются в фойе. Чонгук ухмыляется, похлопывая себя по животу. — Ты купил их для меня. Было бы невежливо не съесть их все. Сокджин толкает его в плечо, и Чонгук с ухмылкой отвечает ему, засунув руки в карманы. — Это было весело, — говорит Сокджин, когда они оказываются возле дверей и останавливаются перед выходом. Чонгук кивает и шаркает ботинком по ковру в холле, не переставая улыбаться. — Да, спасибо, что посмотрел его вместе со мной. Было приятно не быть одному сегодня, — Сокджин делает глубокий вдох, сохраняя нейтральное выражение лица. — В следующий раз я сам выберу фильм, — Чонгук смотрит на него широкими глазами, рот слегка приоткрывается. — Н-следующий раз? — Сокджин кивает. — Я бы очень хотел увидеть тебя снова, Чонгук, — Чонгук сглатывает. — Как… как свидание? — Сокджин снова кивает, мягко улыбаясь. — Да. Если ты тоже этого хочешь. Чонгук прикусывает губу, лицо бледное, но шея покраснела. В его глазах светится что-то почти обнадеживающее, но оно омрачено вспышкой настороженности, колеблющейся, глубоко укоренившейся неуверенности, которая потихоньку начинает одолевать его. — Мы можем не спешить, — успокаивает Сокджин, — Просто посидим за чашечкой кофе, посмотрим, как все пройдет. Никакого давления. Я даже не буду спрашивать твой номер. Чонгук поджимает губы и долго смотрит на Сокджина. Затем он кивает, его поза расслабляется, румянец сползает с шеи и окрашивает щеки. — Хорошо. Да. Я бы очень хотел этого, хён, — тихо говорит он. Его губы кривятся в застенчивой улыбке, и Сокджин радостно отвечает ему тем же.

***

Он позволил Чонгуку назначить место и время, прежде чем они расстались: причудливое кафе неподалеку от его старого университета, в тишине между завтраком и обедом. Сокджин надеется, что нахождение на знакомой территории поможет Чонгуку почувствовать себя комфортно и, возможно, уменьшит страх, который Сокджин видит под маской осторожности. На следующий день, подходя к кафе, Сокджин старается не обращать внимания на нервное бурление в животе. Вполне возможно, что Чонгук не захочет второго свидания, что он может быть не готов к случайным знакомствам. И это нормально. Сокджин не будет настаивать, он вообще решил не использовать магию, хотя мысль о том, что Чонгук может исчезнуть из его жизни, вызывает у Сокджина нечто сродни панике, даже если они знакомы всего несколько недель, в лучшем случае. Но он отбрасывает все эти мысли, входя в кафе. Чон уже сидит за столиком в углу, обхватив руками кружку с паром, перед ним на тарелке лежит нетронутый даниш. Его нога подпрыгивает под столом, а зубы поджимают губу, когда он смотрит в окно. Сокджин некоторое время просто смотрит на него, запоминая, как туманный солнечный свет мягко прорисовывает его черты и задерживается на волосах. Чонгук оглядывается, услышав приближение Сокджина. — Джин Хён! — он вскакивает на ноги, судорожно теребя в руках свою рубашку — оливково-зеленый свитер, который на этот раз лишь слегка великоват. Рукава свитера все еще опущены на руки, осанка прямая, глаза яркие, но выражение лица нерешительное. — Привет, Кук, — имя проскользнуло прежде, чем Сокджин успел его произнести, но Чонгук выглядит довольным, на его щеках появился слабый розовый румянец. Сокджин прочищает горло и жестом указывает на стол, — Я вижу, ты уже сделал заказ? — Чонгук озорно улыбается и вскакивает на ноги. — Да, я тоже хотел заказать для тебя, но не был уверен, что ты захочешь, — его голос немного смягчается, — Но я взял даниш для нас обоих. Голос у него на исходе, дышащий и мелодичный, и Сокджин не может решить, хочет ли он расплавиться в луже или просто взорваться. Он предпочитает тепло улыбнуться. — Откуда ты знаешь, что лимонная выпечка — моя любимая? Чонгук моргает, а затем усмехается, и нервное напряжение спадает с его плеч. Его глаза радостно искрятся, а щеки похожи на цветущие вишни, и Сокджин на секунду замирает, прежде чем быстро предложить Чонгуку сесть, заказать у бариста чай и принести его за стол. Он садится, а Чонгук подталкивает к нему даниш и удовлетворенно кивает, когда Сокджин откусывает кусочек. — Итак, — начинает Сокджин, стараясь начать разговор с легкой ноты, — чем ты занимался вчера после кино? Поначалу Чонгук немного нервничает — да и Сокджин тоже — его голос тихий и тихий, а пальцы спрятаны в рукавах, но Сокджин терпелив. Он расспрашивает Чонгука о том, как прошел день, о его увлечениях, о друзьях, о том, чем он занимался, уговаривает его поделиться подробностями о себе, и к тому времени, когда мокко Чонгука наполовину допит, а даниш закончится, его фразы теряют свою скованность, а руки выходят из рукавов. Его глаза светятся, поза становится все более расслабленной, улыбка появляется все чаще и чаще. Когда Сокджин спрашивает о его фотопроектах, он снова начинает стесняться, неловко потягивая мокко, но Сокджин настойчив, задает вопросы, которые показывают, что он слушает и ему небезразлично, что скажет Чонгук. И когда от чая Сокджина остаются лишь выемки, а от мокко Чонгука — лишь воспоминания, он поражается артистизму Чонгука, его видению, страсти, сквозящей в каждом описании и жесте, и искре, загорающейся в его глазах. У него захватывает дух, когда он видит художника Чонгука, слова которого так и сыплются, когда он рисует картины освещения, фокусных точек и тонких, многомерных объектов. — Ты потрясающий, — говорит Сокджин. Руки Чонгука останавливаются на середине жестикуляции, — Твое искусство, — продолжает Сокджин, наклоняясь вперед, — Такое вдохновенное. Я бы с удовольствием посмотрел на него как-нибудь. Щеки Чонгука сразу же окрашиваются в знакомый теплый розовый цвет, а улыбка становится самой яркой из всех, что Сокджин когда-либо видел. — О-о-о… — Чонгук крутит свою кружку в счастливых кругах, — Спасибо, Джин Хён. Это очень мило с твоей стороны. Сокджин хочет сказать еще больше, хочет сказать Чонгуку, что он понимает каждое слово, хочет сказать ему, что он такой особенный и делает мир прекраснее благодаря своей страсти, сладкому голосу и розовым щекам. Но это всего лишь первое свидание — предварительное и неофициальное, — и Сокджин не хочет отпугивать его. Вместо этого он смотрит в окно, где голубое небо и водянистые солнечные лучи падают на ржавые листья. — Хочешь прогуляться? — предлагает он. Чонгук кивает, и они, оставив пустые кружки, отправляются гулять по парку, расположенному через несколько улиц. Они перебирают опавшие листья, приглушенно перешептываясь, и у Чонгука розовеет нос от прохладного воздуха. Сокджин легко болтает о своих растениях и любви к выпечке, наслаждаясь тем, как мелкие детали его жизни, кажется, поддерживают крошечную улыбку на губах Чонгука. Чон придвигается ближе, пока они идут. Сокджин старательно игнорирует покалывание кожи, когда их пальцы случайно соприкасаются. Солнце ласково прижимается к его коже, ветерок бодрый, но комфортный, когда они прогуливаются по тротуарам, окрашенным в медно-золотистые, тыквенно-апельсиновые и корично-коричные цвета, и Сокджин понимает, что это… правильно. С того момента, как он сел напротив Чонкука в кафе, и даже раньше — с того момента, как их глаза встретились на гала-концерте, и он оказался в ловушке взгляда, полного неизведанных галактик, — все было правильно. Чонгук как раз начал описывать своего бывшего соседа по комнате в колледже, когда Сокджин взял его за руку. Чонгук смотрит на него, потом улыбается, медленно просовывает свои пальцы между пальцами Сокджина и сжимает его руку, прежде чем продолжить рассказ. — Чем ты занимаешься, хён? — спрашивает Чонгук, слегка покачивая руками между ними, — Ты никогда не говорил об этом. — Ну, вообще-то я пишу любовную колонку для журнала, — признается Сокджин. Это не ложь, он автор очень успешной колонки, к которой многие люди в городе обращаются за честным советом по поводу отношений. Но, конечно, это лишь малая, малая часть его настоящей работы. Его работы купидона. — О, правда? Это круто! — восторгается Чонгук, — Так ты писатель? — То есть, я бы не сказал, что я писатель… — Но ты пишешь, да? Сокджин смотрит на него, а Чонгук выжидательно поднимает бровь. Сокджин закатывает глаза. — Да, наверное. — Значит, ты писатель, — кивнув, заявляет Чонгук. Через мгновение он бросает знающий взгляд на Сокджина и продолжает размахивать руками, — Этому я научился на собственном опыте. Если ты не видишь в себе художника, никто не увидит. Сокджин останавливает их. Чонгук с любопытством смотрит на него, и его ухмылка переходит в более мягкую, когда Сокджин поднимает руку, чтобы убрать волосы со лба Чонгука, и пальцы спускаются вниз, чтобы погладить его по щеке. — Ты довольно мудр, Чон Чонгук. Чон ухмыляется и отбивает его руку, переплетая пальцы, и вместо одной руки между ними появляются две. — Нет, я просто знаю, каково это, — просто говорит он. Его нос все еще красный от холода, глаза полны солнечного света, а улыбка расплывается вокруг глаз. Сокджин хочет поцеловать его. Чонгук смотрит на него, и в его взгляде отражаются краски осени, теплые и предвкушающие, и Сокджин хочет поцеловать его так, так сильно. Но он не делает этого. Он просто сжимает руки Чонгука, а затем отпускает одну из них и снова тянет его вперед, притворяясь, что его сердце не пытается выпрыгнуть из груди. Они проходят мимо женщины средних лет, выгуливающей золотистого каракуля, и Сокджин останавливается, чтобы поболтать с ней, пока Чонгук возится с собакой в траве, катаясь по ней и хихикая, когда собака лижет ему лицо и лает. Сокджин даже не пытается скрыть своего умиления. Пройдя почти весь парк со связанными руками и яркими улыбками, они добираются до автобусной остановки Чонгука. Чонгук поворачивается к нему лицом. Он поджимает губы и на мгновение опускается на пятки, а затем приподнимается и прижимается поцелуем к щеке Сокджина. — Я отлично провел время, — говорит Чонгук, снова обнимая их, но так, что они немного нервничают. — Я тоже, — Сокджин решительно переплетает их пальцы, — Я бы хотел сделать это снова. Но на этот раз на официальном свидании, хорошо? — Правда? — глаза Чонгука загораются такой надеждой, что становится больно. И в этот момент Сокджин решает, что он полностью согласен. Больше никаких отговорок, никаких колебаний. Он будет лелеять Чонгука так, как он того заслуживает, ведь это его работа, черт возьми. Он наблюдает за тем, как Чонгук садится в автобус, как обменивается номерами телефонов, как официально планирует свидание, а когда Сокджин приезжает домой, он роется в глубинах своего шкафа, чтобы достать запыленное красное письмо с их именами, разглаживает его и вешает на холодильник по центру.

***

На этот раз Сокджин прибывает в ресторан первым. Мягкое освещение, деревянные акценты в деревенском стиле и лучшая еда, которую Сокджин когда-либо пробовал, — он надеется, что гостеприимная атмосфера немного смягчит нервозность, которая, как он подозревает, будет заметна в глазах Чонгука. Сегодня будний день, в ресторане не слишком многолюдно, но он полон улыбок и приятного общения. За одним столиком сидит семья из четырех человек: двое малышей громко болтают, обмениваясь мелками и рисуя в книжках-раскрасках, их родители наблюдают за происходящим с усталыми глазами, но искренними улыбками. Пожилая пара делит горшочек с рамёном, женщина хихикает, когда ее партнер пытается накормить ее кусочком, но лапша выскальзывает из палочек. В угловой кабинке сгрудились трое мужчин в отброшенных пиджаках и ослабленных галстуках, которые делят тарелку с закусками и смеются над рюмками соджу. А всего через пару столиков от Сокджина парень и девушка начинают, очевидно, первое свидание. Поза парня скованная и нервная, волосы блестят от слишком большого количества геля, и он постоянно дергает за воротник рубашки. Но когда его спутница улыбается, он улыбается в ответ, и это неловко, мило и заставляет Сокджина вздохнуть с нежностью. Может быть, именно так они с Чонгуком будут выглядеть на первом свидании через несколько столиков? Возможно. Но Сокджин также думает, что они будут чем-то большим. От размышлений его отвлекает резкий запах звездных облаков и ванильных свечей, кто-то тихо прочищает горло. Чонгук улыбается ему, его волосы аккуратно уложены на лоб, в ушах — простые металлические шпильки, узкие черные джинсы обтягивают бедра, а из-под облегающего свитера выглядывает рубашка с воротником. В одной руке у него зажата кожаная куртка. У Сокджина звенит в ушах. Он осторожно проверяет, не потекли ли у него слюнки. — Привет, Джин Хён! — радостно говорит Чонгук и опускается в кресло, прежде чем Сокджин успевает собраться с мыслями, чтобы встать и поприветствовать его. — Чонгук, привет, — говорит он с благоговением в голосе. Он прочищает горло, — Ого, ты выглядишь… — Чонгук криво усмехается. — Это из-за куртки, — говорит он, похлопывая по куску кожи, наброшенному на его стул. Он хихикает и отводит взгляд в сторону, с каким-то странным выражением лица беря в руки меню, — Это мой пиджак для свиданий, — что-то в этом заявлении не так, почти незаметный поворот рта Чонгука делает его черты ненормально резкими, но он быстро открывает меню и меняет тему, — Итак, что здесь есть вкусного? Они немного поболтали, Сокджин предложил свои любимые блюда, но в первую очередь его внимание приковано к Чонгуку. Он выглядит мрачным и озабоченным, его зубы неровно обхватывают губы. Его глаза кажутся более жесткими, их блеск потускнел до осторожного блеска. Но он все равно краснеет, когда Сокджин берет его за руку, а голос заикается, пока официантка принимает его заказ. Когда меню убрано, а стаканы с водой наполнены, Сокджин проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Чонгука. Чон прихлебывает напиток, его щеки слегка розовеют, но рот остается напряженным. — Ты нервничаешь? — спрашивает Сокджин, — глаза Чонгука удивленно вспыхивают и сканируют его лицо, после чего снова отводятся в сторону. — Нет, а что? — Сокджин пожимает плечами и осторожно сжимает руку Чонгука. — Ты выглядишь немного… рассеянным. Что-то не так? — Чонгук долго смотрит на Сокджина, явно что-то ища. — Чего ты хочешь? — пролепетал он. И тут же краснеет: свободная рука бесцельно перебирает столовое серебро, пальцы выстукивают по металлу слабые, тревожные узоры, — Прости, я просто имею в виду… чего ты хочешь от меня? — Чонгук опускает глаза, смиряясь, — Ты просто… ищешь, с кем бы переспать? -Сокджин хмурится. Ему вдруг стало холодно. — Разве я произвел на тебя такое впечатление? — Ну, н-нет, — запинается Чонгук, выражение лица у него противоречивое, — Но ты горячий — очень горячий — и когда горячие парни интересуются мной, то обычно просто ради моего тела и свидания в кожаной куртке, ну, ты понимаешь, и типа залезть мне в штаны и все такое, так что… — Чонгук, — прерывает его Сокджин. Он делает глубокий вдох, стараясь сохранить ровный тон, — Я здесь не для того, чтобы переспать. Ты мне нравишься, — Чонгук прикусывает губу, и Сокджин отталкивает его пальцы от столового серебра, сжимая обе руки в своих, чтобы подчеркнуть свои слова. — Ты добрый, милый, обаятельный. Ты страстный и целеустремленный. Я знаю тебя совсем недолго, но ты особенный, Чонгук. Ты делаешь мир лучше, просто существуя. Маска исчезает с лица Чонгука, и в его глазах появляется что-то ранимое и уязвимое, что напоминает Сокджину красную букву и заставляет его крепче сжать руки Чонгука. — Я хочу встречаться с тобой, — честно говорит он. — О, — вздыхает Чонгук, его голос сбивается, — Ты… ты хочешь? Правда? — Иначе зачем бы я здесь был? — мягко спрашивает Сокджин. Чонгук опускает глаза. — Мне очень жаль, — бормочет он. Он вздыхает, низко и протяжно, — Я не умею доверять людям, — тихо говорит он, его взгляд мечется вверх-вниз, мягкий и нерешительный, — Они всегда чего-то хотят от меня, а я… иногда я не могу этого дать. Это утомительно, пытаться угодить всем. Никогда не быть достаточным, — он встречает взгляд Сокджина и слегка улыбается, — Но я постараюсь доверять тебе, Джин Хён. Моя интуиция подсказывает мне, что так и должно быть. Сокджин улыбается, и глаза Чонгука словно тают, становятся чистыми и сладкими, как свежевыпавший снег, и искрятся волшебством. — Как насчет того, чтобы заслужить твое доверие? — говорит Сокджин. Глаза Чонгука светятся, а робкая улыбка радостно растягивается, когда он кивает, — Мы не будем торопиться, по одному дню за раз, и я покажу тебе, что имею в виду, когда говорю, что ты мне нравишься. И мы не будем делать ничего физического, пока ты не будешь готов и вообще не будем, если ты не хочешь… — Нет, нет, я определенно хочу этого, — вмешался Чонгук, его щеки пылали, а улыбка была овечьей, — Просто… в будущем. — Сокджин кивает, берет одну из рук Чонгука в свои и крепко пожимает ее. — Договорились. Чонгук хихикает, и напряжение в его глазах рассеивается, а напряженность в выражении лица сменяется комфортом и привычностью. Сокджин подводит их к разговору, рассказывая о самых интересных анонимных вопросах, заданных в его колонку, и побуждая Чонгука поделиться своим самым странным опытом работы официантом. К тому времени, как им принесли еду, они уже так смеялись, что Сокджин расплакался, а Чонгук чуть не опрокинул оба стакана с водой. Пока они едят, Сокджин не может перестать думать о том, что быть с Чонгуком — это естественно. Как будто приходишь домой к любимому человеку или смотришь на восход солнца, нежась в подушке. И, судя по тому, как счастливо прищуриваются глаза Чонгука на протяжении всего вечера, Сокджин смеет надеяться, что Чонгук чувствует нечто подобное. Сокджин мягко настаивает на том, чтобы отвезти Чонгука домой. Кожаная куртка лежит скомканной массой на полу его машины. Чонгук возится с радиоприемником, но к его квартире они подъезжают раньше, чем он успевает выбрать станцию. Сокджин провожает его до подъезда, засунув руки в карманы, чтобы не совершить необдуманного поступка, но когда они доходят до двери и Чонгук поворачивается к нему с вишнево-красными губами и глазами, мерцающими в лунном свете, Сокджин задается вопросом, не суждено ли ему просто сгореть прямо на месте. Чонгук улыбается, теребя в руках помятый пиджак. — Спасибо, что пригласил меня, хён, — мило говорит он, — Я… я с нетерпением жду, когда мы снова это сделаем. Сокджин не может сдержать облегченную улыбку на лице, особенно когда Чонгук подтягивается и проводит рукой по щеке Сокджина с самой очаровательной ухмылкой, которая когда-либо появлялась во вселенной. Его рука задерживается на коже Сокджина, а взгляд Чонгука притягивает его к себе, невинные глаза над опасными губами. Но Сокджин отступает назад, сопротивляясь притяжению, позволяя руке Чонгука ускользнуть. Он не хочет действовать слишком быстро и рисковать разрушить хрупкое доверие, возникшее между ними. Он терпелив. А Чонгук стоит того, чтобы подождать. — Спокойной ночи, Кук, — говорит он. Он поворачивается, чтобы уйти, но рука Чонгука вырывается и цепляется за рукав Сокджина, притягивая его обратно, чтобы он полностью стоял лицом к нему. Его рука скользит вниз, чтобы схватить руку Сокджина, и он делает медленный шаг вперед. — Хён, — тихо произносит он, глядя на него с ожиданием, — Разве ты не собираешься меня поцеловать? У Сокджина от удивления перехватывает дыхание. На секунду он моргает, а затем наклоняется к нему, и глаза Чонгука закрываются, когда рука Сокджина касается его щеки, и их губы встречаются. Губы Чонгука невероятно мягкие, на вкус как помада, и он испускает крошечный счастливый вздох, когда Сокджин нежно прижимается к нему, губы теплые и такие, такие сладкие. Через мгновение Сокджин отстраняется. Его рука по-прежнему лежит на щеке Чонгука, а большой палец проводит по скуле, когда глаза юноши распахиваются. У Сокджина есть всего лишь короткая секунда, чтобы сделать вдох, прежде чем Чонгук снова поцелует его, на этот раз с большим намерением, его губы настойчиво движутся к губам Сокджина. Его энтузиазм ощутим и вызывает привыкание, а руки сжимают талию Сокджина, притягивая его ближе, пока между ними не остается лишь иллюзия пространства. Сокджин пытается сохранить самообладание, пытается успокоить свою магию, которая бурлит в его венах и скачет, как шарики, но когда Чонгук дразняще покусывает его нижнюю губу, рука Сокджина скользит вниз от щеки Чонгука к его шее, наклоняя голову Чонгука, чтобы углубить угол. Рот Чонгука приоткрывается, и он неожиданно притягивает Сокджина еще ближе, их рты слегка раздвигаются, когда спина Чонгука ударяется о дверь. Он тихонько хнычет, пальцы сжимают рубашку Сокджина, притягивая его все ближе и ближе, его кожа раскраснелась и разгорелась под рукой Сокджина, пульс бьется, дыхание между ними жесткое. Сокджин думает, что так, наверное, выглядит рай. Или, может быть, прекрасный ад. В конце концов, он отстраняется и усмехается, когда Чонгук находит его губы. Он прислоняет их лбы друг к другу, и у обоих перехватывает дыхание. Он опускается вниз для последнего целомудренного, затяжного поцелуя, после чего слегка отступает назад, и их груди вздымаются в такт друг другу. Глаза Чонгука медленно открываются, губы становятся розовыми и слегка припухшими. Он смотрит на Сокджина и ухмыляется, глаза блестят. — Может, мы и не торопимся, но я все равно жду поцелуя в конце свидания, — голос у него теплый, с придыханием. Сокджин хочет поцеловать его снова. — Прости, — хихикает он вместо этого. Чонгук с ухмылкой сжимает его талию. — Извинения приняты, — руки Чона на мгновение замирают и хватают ключи. Его глаза оценивают Сокджина с новым блеском, теплом и желанием, от которых у Сокджина перехватывает дыхание. — Я позвоню тебе, — говорит Чонгук. Его губы все еще розовеют, а волосы слегка растрепаны. У Сокджина перехватывает дыхание. Сокджин решительно засовывает руки обратно в карманы, когда Чонгук отпирает дверь и заходит внутрь, прислонившись к порогу. — Спокойной ночи, Джин Хён, — тихо говорит он, голос приятный, улыбка мягкая. — Спокойной ночи, Кук. Чонгук дарит ему последнюю улыбку и закрывает дверь. Сокджин смотрит на него с минуту, губы его подрагивают, магия купидона разбушевалась, затем он вздыхает и направляется обратно к машине. Каждый шаг в сторону от Чонгука заставляет его клетки кричать в знак протеста, а магию — вспыхивать, но Сокджин игнорирует эти ощущения. Им не нужна магия. Они с Чонгуком подходят друг другу, он это чувствует. И он постарается, чтобы Чонгук тоже это почувствовал.