Продам сердце, недорого

      Дождь лил с серого неба, отскакивая от разноцветных зонтов и машин. Он казался кислотным — слишком уж холодный. Его капли барабанили по крышам и козырькам автобусных остановок, отстукивая одному небу известный мотив.       По дороге на полной скорости, огибая автомобили, которые поспешно жались к тротуарам, пронеслась скорая, мигая яркими огоньками и завывая, как раненый зверь, обливая прохожих грязной водой. Она вильнула скользкими шинами по асфальту и влетела в арку, ведущую в небольшой дворик, спрятавшийся в середине плотно сомкнутых в квадрат домов. Лихо притормозила у шестого подъезда, из неё выскочили врачи в белых халатах и заторопились на нужный этаж. — Что там за шум? — спросила хмурая Акико у брата, сидевшего на подоконнике. Сама она с остервенением билась над уравнением, в котором мерзкий «х» никак не хотел находиться. — Опять за суицидником приехали, — ухмыльнулся он, поправляя свои любимые очки, сползавшие с носа. — За Дазаем? — Он у нас тут один такой, — Рампо пошарил в кармане и достал карамельку, — И чего ему так неймется? У него совсем кукуха поехала на северо-запад.

***

      Осаму Дазай очнулся в знакомой больничной палате, пропахшей валерьянкой и корвалолом. Под плотно сомкнутые веки проникал мутный свет из окна, выходившего на улицу, где расползлись грозовые тучки, которые совсем недавно исторгали на город нескончаемый поток воды.       Парень поморщился и с трудом приподнялся на локтях. Оглянувшись, он убедился, что находится в старой-доброй 54-й палате. В районной больнице, недалеко от дома. — Э-эх! Опять меня вытащили! — с сожалением пробормотал темноволосый пациент. — Да. Всё как обычно, ненормальный ты наш! — поприветствовал его зашедший в комнату доктор Ода, который лечил Дазая в течение последних месяцев. — Приветик, — кивнул парень. Этот врач ему нравился, в отличие от всех остальных. Он был весёлым, добрым и позитивным, умел утешить пациентов, дать им надежду на выздоровление. И лечить он, конечно, умел отменно. Будь Осаму девушкой, наверняка бы влюбился бы в Оду. Ведь тот ко всем своим достоинствам был ещё и очень молод. — На этот раз шесть швов, по три на каждой руке, — сверился с медицинской картой Одасаку. — Агась. Спасибо. Который час? — Семь часов ровно. А что такое? Торопишься куда-то? — поинтересовался врач. — Угу, — угрюмо ответил Осаму, — на тот свет, — шатен свесил ноги с койки, сунул их в разбитые жёлтые кроссовки с лопнувшими шнурками и засобирался, натягивая серый плащ, поправляя бинты на руках и шее, которые скрывали многочисленные порезы и синяки. — Пойду в школу. — Иди, — пожал плечами Ода, — оставляю на твою ответственность. — Ага. Goodbye! — дверь со стеклянной вставкой из непрозрачного стекла закрылась за спиной пациента с мягким хлопком.