Продам сердце, недорого

      Осаму перешагивал через плитки тротуара, погрузившись глубоко в свои размышления. Этот день был таким первым за весь последний год. Наполненный чем-то, кроме скуки.       Странный, рыжеволосый, неспокойный и диковатый Накахара стремительно выбил шатена из привычного ритма жизни. Когда они прощались у магазина, рыжик висел у него на шее и визжал от радости, так что парень еле высвободился.       Так как Дазая ничего не интересовало, он ни на что не тратился, кроме разве что на одежду и бинты два раза в год. Мать выдавала ему карманные деньги механически, а он их складировал в толстеющем кошельке. Поэтому оплатить покупки стоимостью в две с чем-то тысячи ему ничего не стоило.       Но его мучил логичный вопрос: Зачем? Зачем он это сделал? Почему помог Чуе, который доставал его весь день? Почему он вообще стал терпеть Накахару, так нагло и бескомпромиссно перевернувшего его тихий мирок?       «Завтра не позволю этой мелкой рыжей сучке приставать ко мне!» — решительно подумал взбешённый Осаму.       Вечером парень полистал учебник русского, посмотрел телевизор, клацая по кнопкам пульта, так же бессмысленно, как муха бьётся в стекло, приготовил пару бутербродов на завтра и завалился на кровать. Дазай блуждал взглядом по потолку и вспоминал. Яркие, огненные волосы, чистые, голубые глаза, широкую улыбку и тяжёлый аромат ненавистной клубники, пропитавший одежду и руки.       Парень вздохнул и перевернулся на живот, утыкаясь носом в тёплую подушку. Где-то на грани реальности и сна, в его шальную голову прокралась ехидно хихикающая мыслишка: «А Чуя красивый…»

***

— Привет, Осаму! — на стул рядом с ним грохнулась школьная сумка с плюшевым брелоком в виде красной ягоды с зелёным хвостиком.       Шатен медленно поднял каменное лицо на Накахару. — А кто тебе разрешил звать меня по имени? — зло выдохнул сквозь зубы вместо приветствия Дазай. — Простите, ваше величество Дадзай! — рыжая бестия с ногами залезла на парту. — Как же ты настоебал, малявка, — парень подвинул Чую со своей части стола. — Если я низкий, это ещё не значит, что ты можешь со мной так говорить, — передразнил Осаму Чуя таким же угрюмым голосом. А затем вообще растянулся на парте полностью. — Бля… — шатен как раз хотел прикорнуть, из-за странных и сумбурных мыслей вчера ночью он так и не выспался, поэтому сейчас не сдержал матного восклицания. — Ложись, — предложил Накахара, похлопав себя по животу и загадочно блестя глазами. — Ты совсем поехал из-за своей ГМОшной клубники?! — отшатнулся от него офигевший Дазай. — О! А ваши отношения крепнут! — заметил эту сцену один из дружков Куникиды. — Рыжий Чуйка на самом деле голубой! — пацан засмеялся, тыча в них пальцем.       Осаму взвесил на руке свою книжку, а затем швырнул её в мальчишку. Он сделал это на автомате. Не дрогнув и не прицеливаясь. С молчаливой яростью, которая пряталась на дне ледяных глаз, цвета тёмного кофе. Она со всей силы стукнула его между глаз, точно шишка появится. Пацанчик заорал, как будто его ножом пырнули и бросился прочь выкрикивая: «Психи! Дебилы! Помогите!» — Оу… — Чуя покосился на соседа. — Это было… Круто. — Ага. Давай, вали с моей парты, — шатен спихнул Накахару на пол. Тот шипя и ругаясь уполз на своё место.       А Осаму низко склонился над учебником, молясь, чтобы его лицо не выдало смятение, возникшее в его душе. Сбивчивые мысли и осознание того, что он заступился за Чую, уничтожало его изнутри. Грызло и жгло. Заливало щёки незнакомым и горячим румянцем. Почему? Почему? «Да что со мной происходит?!»