Продам сердце, недорого

      Дазай не понимал себя. Всё его прежнее мировоззрение рушилось лучше любого карточного домика.       Прошла неделя с тех пор, как к нему клещом прицепился его одноклассник. Он не отставал от него ни на шаг. В наглую жрал его бутерброды, рассказывал тупые анекдоты, насильно заставлял есть сладости, которыми его в свою очередь снабжал Рампо, развязывал шнурки, разматывал бинты и впаривал какую-то несусветную дичь. Руки так и чесались ему хорошенько врезать. Но стоило Чуе улыбнуться мумии, как тот сдавался. Вся злость отступала, а когда на волосы парня падал редкий солнечный свет, они вспыхивали огнём и завораживали Осаму. И это пугало.       Этим вечером Дазай впал чуть ли не в истерику из-за всего этого.       Осаму сидел на полу в ванной, забившись в дальний угол и зажав уши руками. Он пытался ни о чём не думать. Но не получалось. Чуя. Одно только имя, а столько эмоций. «Как я до этого докатился?! Почему?! Что в нём такого?!» — мысленно вопил несчастный Дазай. И тут же сам себе холодно отвечал: «Его глаза. Голос. Волосы. Ужасный и неповторимый характер».       В холле хлопнула дверь. Неужели Анжелика вернулась так рано? Парень встал с ледяной плитки и неуверенно вышел в коридор, шлёпая босыми ногами. Женщина с ярко размалёванным лицом обернулась к нему от зеркала, глядя в которое, поправляла волосы. — Привет, сынок, — она осмотрела его с ног до головы и поморщилась. — Ко мне сейчас кое-кто придёт, так что не выходи из своей комнаты.       В груди Дазай что-то кольнуло. Наверное, сердце, или даже душу. Он вбежал в свою комнату, схватил ещё не разобранный со школы портфель и через минуту уже натягивал старые кроссовки, стоя у входной двери. — Ты куда на ночь глядя собрался?! — удивилась женщина. — Тебя не касается! — выкрикнул Осаму и выскочил на клетку с лифтом, со всей силы припечатывая за собой дверь.       Он столкнулся нос к носу с мужчиной, от которого несло дешёвым алкоголем и мерзкими сигаретами. Он держал в руках мятый букетик цветов, и видимо, очень удивился парнишке. Осаму оттолкнул его плечом и почти скатился по ступеням лестницы.

***

      Осаму Дазай выбежал во двор и остановился у кирпичной стены. Его жгли изнутри самые сильные ненависть и отвращение, на которые он был только способен. Сейчас эта женщина, которую он должен звать матерью, будет трахаться с потным мужиком на столе или кровати. Его почти физически тошнило от этой мысли.       Он понимал, что его мать тоже хочет любви и тепла, но не так! Если бы она сначала спросила совета у Дазая, познакомила бы его со своей пассией, то он может был бы и не против, но так поступать… Просто притаскивать какого-то алкаша домой и… Ей совсем всё равно на него? Зачем тогда вызывала скорую, находя его в ванне со вскрытыми венами или зачем останавливала, когда он стоял на подоконнике?       Парень облокотился на стену и запрокинул голову к ночному, беззвёздному небу. Куда теперь идти? Об этом он не подумал. Уже поздняя осень и сейчас он чувствовал липкий холод, заползающий под лёгкую одежду. Он вывалился из гнезда разврата в одной рубашке и джинсах на тонкой подкладке. Бинты в несколько слоёв, конечно, грели, но не особо хорошо. Всю ночь на улице парень не протянет.       Впервые за долгое время ему хотелось плакать. Ему хотелось, чтобы кто-то пожалел его и утешил. Именно сейчас он почувствовал, что хочет жить! Жить по-настоящему!       Первая в этом году снежинка опустилась ему на волосы.