Продам сердце, недорого

      В палату заглянула медсестра. — Чуя, ты не спишь! — она ласково улыбнулась. — К тебе посетитель, — девушка вернулась в коридор и кого-то позвала. — Проходи.       Накахара ожидающе уставился на дверь, поудобнее устраиваясь на подушках. Кто бы это мог быть? Сестра уже приходила сегодня. Может Рампо? Хотя такой ленивый мальчишка, как он, не потащился бы в далёкую больницу.       Рыжик открыл рот, когда к нему зашёл неуверенный в себе гость. Это был Дазай. Как говорится: «Помянешь чёрта…»       Шатен оглядывался по сторонам, как напуганный зверёк, избегая смотреть Чуе в глаза, да и вообще в его сторону. Он подошёл поближе, вздохнул и положил на столик пакет с конфетами. — Эдогава просил тебе передать. А мне до больницы близко, поэтому я пришёл, — оправдывался, видимо, заранее заготовленной речью Осаму, глядя в белую стену. — Да, вот так. — Спасибо, — рыжик вгляделся в одноклассника. Ещё более бледного, чем обычно, с потрескавшимися от холода губами. Но кое-что изменилось. Глаза блестели, а ресницы вздрагивали. — И ты только из-за конфет пришёл? — рыжий парень немного растерялся, увидев Осаму так скоро после ссоры, да ещё и в виде посетителя. — Ну ещё спросить, как дела в целом, — шатен засунул руки в карманы и опустил голову. — Всё в порядке. Мне повезло. Думаю, меня выпишут через неделю-другую. — Это хорошо. Ладно, я пойду, не буду мешать, — Осаму повернулся уходить, так и не посмотрев на Накахару. — Подожди! — рыжик поборол сам себя, свою гордость, обиду, и поймал Осаму за руку, садясь на койке. У него немного закружилась голова, но это уже не волновало. Дазай остановился, и позволил подтащить себя обратно. — Тебе стыдно? Стыдно? Или совсем всё равно? Скажи мне правду!       Осаму повернулся. Никогда раньше Чуя не видел у него такого лица. На щеках болезненный румянец, как при температуре, глаза горят. Он выглядел живым. Просто больным, но живым. — Что с тобой? — снова приоткрыл рот Накахара, может, шатен крышей совсем тронулся? Да, он стремился вытащить суицидника из дыры, в которой тот варился, но он, оказывается, был не готов к такой серьёзной перемене. — Да, мне стыдно! — Дазай сжал его руку очень сильно, но не заметил этого. — Я был не прав! Ты это хотел услышать? — рыжик заторможено кивнул. — Но ты итак это знаешь! Разве нет? Ты же говоришь со мной, потому что понимаешь! Нет? Нет? — Я не понимаю тебя, — тихо сказал Чуя. — Я тебя тоже нет. Но всё, что я сказал тогда — неправда. Я так не думал, — Накахара совсем потерял связь с реальностью. Он хотел это услышать, мечтал, но сейчас ему не верилось. — Послушай, — Дазай сел на кровать, теперь наоборот ловя взгляд голубых глаз напротив. — Я солгал, почему ты не понял этого? — Ты… Так сказал… Я не знаю, — парень несколько секунд прикидывал в уме, а потом улыбнулся. Легко и беззаботно, будто ничего не было. Дазай просил прощения, впервые за эти несколько лет, а Чуя прощал.       Ведь не все могут победить своих демонов с первого раза, нужно много попыток. Порой тысячи.       Но это того стоило. Стоило помучиться от разбитого и склеенного сердца, стоило прорыдать несколько ночей в подушку, стоило возненавидеть, стоило полюбить ещё больше. Пусть Осаму ещё ничего не знает, пусть ещё не вылечен до конца, пусть он снова ошибается, отступает, бежит, но возвращается. Ведь не бывает всё и сразу, это же жизнь, а не сказка. Чуя готов терпеть, ведь сейчас его ладонь в чужой горячей руке доказывает, что не зря, что всё можно вылечить даже душу. Собрать заново из миллиона осколков. Он простит всё. Даже если потом Дазай уйдёт, найдя новую жизнь, с новыми людьми. Это того стоит. Пусть даже никогда и не узнает почему Чуя сел к нему за парту, почему простил. Он не скажет, если это как-то помешает Осаму.       Когда-то, Чуя тогда только перешёл в среднюю школу, он спросил у сестры: «В чём разница между любовью и симпатией?» Она долго думала, а потом сказала: — Когда тебе нравится цветок, ты его срываешь. Когда ты любишь цветок, ты поливаешь его и защищаешь от злых людей.       Из Осаму цветочек — так себе, но… Сейчас Накахара увидел в нём, то прекрасное, что можно увидеть в ростке, с трудом пробившимся сквозь асфальт.       «Если мне нужно было лишь увидеть твои стеклянные глаза и пустоту твоего сердца, чтобы полюбить, то что со мной будет, если я увижу свет на ресницах и услышу смех?» — У меня есть просьба, — шатен кивнул, — сходи ко мне домой, возьми мой портфель и отдай Эдогаве. Пусть записывает конспекты, чтобы я мог быстро всё нагнать, когда выйду в школу. Сходишь? — Чуя снова улыбнулся, но сонно. Ему очень захотелось спать, всё-таки слишком много впечатлений на одну больную голову. — Схожу, — согласился Дазай и встал, отпуская ладонь одноклассника.

***

— Чего грустим? Плохие новости? — А? Что? Где? — Дазай подпрыгнул от неожиданности на скамейке, которая стояла в больничном дворе. Он сел на неё, чтобы перевести дух и убить все свои мысли, которые путались, кричали и паниковали у него в голове после того, что произошло в палате рыжего.       Возле него стояла девчонка. Русые волосы, каре и одежда такая будто она только что вылезла из самолёта, прилетевшего из тёплых стран: мини-юбка и блузка с коротким рукавом. Сегодня не шёл снег, но для специфичного наряда было слишком холодно. — Такой угрюмый! — она ткнула себя в щёку. — Что-то случилось? — Не-ет, — Осаму давно не видел таких странных девушек. — Всё хорошо. — Чего тогда такой хмурый? — она состроила рожицу, как у злой тучки из мультика. — Как тебя зовут, милашка? — Дазай, предположим, — девочка фыркнула, сдув чёлку со лба. — Я Акума Ями*. Если всё хорошо, то улыбайся. Выглядишь так будто на чьих-то похоронах, —поучительно сказала она и показала язык. Дазай хмыкнул. Ями была смешной. — А вот ответь мне, не задумываясь — в чём смысл твоей жизни? — она резко ткнула его костяшкой в лоб. — Что? Какой ещё смысл… — Ясно! Ты из тех скучных людей, у которых нет ничего за душонкой! Ужасно! — она в театральном ужасе схватилась за голову, а потом посерьёзнела: — Знаешь певицу «Black butterfly»? — О чём ты вообще? — Осаму не понимал, что она от него хочет. — Ну знаю, а дальше-то что? — Через месяц у неё концерт! — Акума хлопнула в ладоши: — Даю тебя задание — найди смысл жизни до выступления! — С чего вдруг я должен делать то, что мне приказывает глупая девчонка? — съязвил в своей обычной манере шатен. — Ну раз ты даже поручение глупой девчонки не можешь выполнить, то ты жалкий червь, — молниеносно парировала она. — Если найдёшь смысл жизни, то приходи на концерт, если нет, то даже не пытайся, — она кинула ему на колени какую-то трубочку. Осаму автоматически развернул её. Это оказались пять билетов на концерт, напечатанные на плотной бумаге. — Ладно, мне пора! — Стой! Откуда у тебя столько билетов? Они же дорого стоят! — шатен подошёл к ней и потряс пачкой. — Какая разница? — девушка пожала загорелыми плечиками. — Прощай, — она заскочила в подъехавшую машину и захлопнула дверцу с тонированным стеклом.       А Дазай снова остался наедине со своими мыслями и метаниями, которых стало в пять раз больше. С каждым днём число странных людей вокруг него увеличивалось, но теперь это не пугало. Только… Почему он раньше их не замечал? Таких, как Чуя, Ями, Харуно? Ведь они всегда были. Не появились же по волшебству из ниоткуда.       Неужели они все, косвенно или прямо, хотят спасти его? Спасти от… Как это называется? От него самого?