Продам сердце, недорого

Каждому по факту рядом нужен человек, Но бывает так, что одиноким лучше всех. Каждому по факту рядом нужен человек Это так абстрактно, это бабочки эффект.

      В тот день Осаму ушёл после третьего урока, сославшись на то, что у него приём у врача. На самом деле он просто бродил по улицам, пока не промёрз до костей, а потом вернулся домой. Матери не было. Как не было хоть какой-нибудь записки для сына. Значит, ей правда совсем всё равно.       Дазай сидел за столом и смотрел в стену. Он ничего не чувствовал.

***

      В понедельник Чуя не пришёл в школу. Осаму заметил это почти сразу. Всё-таки, его волосы были одними из самых ярких в классе. Шатен повертелся по сторонам, но Накахары нигде не было. Хотя, какое ему собственно дело? Теперь тем более.       На следующий день одноклассник тоже не пришёл, и в среду тоже. Осаму очень долго спорил сам с собой, а потом, ничего конкретного не решив, подошёл после последнего урока к Рампо. Почти все ребята уже разбежались кто куда, лишь несколько задержались, что-то обсуждая у доски. — Эдогава, — помучившись, Осаму всё-таки вспомнил его имя. — Чего тебе? — парень выпрямился, протирая свои очки с толстыми стёклами. — Ты же… Ну… Дружишь с Накахарой? — сформулировал свой запрос суицидник. — И что? — Рампо надел очки и взял сумку, показывая, что не очень настроен на долгий диалог. — Почему он не ходит в школу? — лицо Рампо удивлённо вытянулось. Мумия, и интересуется чем-то? Вот уж, что называется неожиданный сюжетный поворот. — А тебе-то что? — вопросом на вопрос отвечать парень любил. — Да так просто, — Дазай отвернулся. Он так и знал, что Рампо ему ничего путного не скажет. — Забей. — Он в больнице лежит. В районной, — донеслось ему в спину. Эдогава вытащил карамельку из кармана и задумчиво разворачивал её. — Под машину попал. Но с ним всё вроде нормально. А ты хочешь сходить к нему? — Рампо чуть улыбнулся краешком губ. Он уже давно наблюдал за этой парочкой, делая ставки и выводы. — Нет, не хочу, — шатен прошёл мимо одноклассника, направляясь к выходу. — Отнеси ему тогда конфет от меня, — Рампо обогнал его и сунул в руки целлофановый пакет. — Если съешь несколько, я не против. — Но я не пойду к нему! — возмутился такой наглостью Осаму. — Да-да, я знаю. Не хочешь — не ходи, но конфеты-то отнеси, — Рампо обернулся и подмигнул Дазаю. — Будь другом. Пока! — парня, как ветром сдуло.       И что теперь делать? Осаму созерцал пакет со смешанными чувствами. Посомневавшись, он запустил в него руку и вытащил шоколадную конфету. Угадайте с чем? С клубничной начинкой.

***

      Чуя лежал на больничной койке и смотрел на капельницу. Его сбила машина и теперь в самый разгар учебного года, он должен лежать здесь и пропускать занятия. Не то, чтобы он любил учиться, но некоторые предметы ему нравились. Хотя он сам виноват. Не смотрел по сторонам, вот и угодил под колёса. Но водитель так извинялся, обещал оплатить, и оплатил лечение, принёс апельсины и был очень расстроен.       Но Накахаре было грустно не только из-за пропущенных уроков. «Почему Дазай так поступает со мной? Хотя, разве я не знал на что иду?»       Конечно, он знал. Это всё было предвидено, но всё равно ранило рыжего парня.       Он заметил Дазая сразу, как только более или менее огляделся в классе. Осаму был красив, высок, сидел за последней, крайней партой и смотрел в окно. Чуя пригляделся к нему.       Серая, бесцветная одежда, явно не сочетающаяся, растрепанные лохмы каштановых волос, старенький портфель, без единого значка и украшения. Этот парень был пустым. У него не было никаких увлечений. Он не слушал музыку, не играл в телефон, не читал книг и учебников, не писал, только всё время смотрел в окно или в потолок, обедал через раз, какими-то бутербродами с сыром, без колбасы, без томатов, такими же пустыми, как и он сам, и явно не особо вкусными. Обычный ланч бокс синего цвета, такие стоят самыми первыми на полках с кухонными товарами. Тетрадки, и те были обычными. Зелёными, по семь рублей в «Ашане», без наклеек и даже не изрисованные. Осаму был картонной фигуркой, из тех, что лепят на стены или ставят в магазинах для рекламы. Он был мёртв. Внутри, и как узнал Чуя, усиленно пытался стать мёртвым и снаружи.       Чуя собирал все слухи о странном парне, какие только мог, и понял, что его никто не знает, с ним никто не говорит, никто не дружит, никто даже не знает где он живёт. Пустое место, если бы не дурная слава самоубийцы. Накахара искал родителей Дазая на собраниях. Для этого ему пришлось здороваться со всеми приходящими. И здесь его ждал тупик. Родители Дазая никогда не приходили на собрания, не интересовались жизнью сына, не интересовались им самим. Хотя рыжик ожидал чего-то подобного. Ведь в семьях, где не всё равно, таких детей не бывает.       Это уже не депрессия. Это смерть. Смерть разума, чувств, эмоций. Или кома. Вечный сон.       И Чуя решился. Он решил, что должен, обязан спасти Осаму. Если не он, то кто? Кто кроме него мог… Мог увидеть в пустых глазах — слёзы, а в молчании услышать крик?       Кто кроме него мог полюбить эту пустоту?