Продам сердце, недорого

I loved you sunny days I found the answers in you. Your eyes are like the sea I’ll drown in them*

— Да-азай! — к Осаму, стоявшему вместе с Ацуши и Рюноске, подбежал Рампо, тащивший за собой взлохмаченного Куникиду, который не мог нормально надеть очки. — Да отпусти же ты меня! — грозно взвыл Доппо. Его белый хвостик мотался из стороны в сторону, а концы красного шарфа развевались на ветру. — Привет, — поздоровался с новоприбывшими Дазай и погрозил Эдогаве пальцем.       Через десять минут подошли и остальные в числе двух штук. Как обычно, скрытый под чёлкой Эдгар и молчаливый, непривычно хмурый Чуя. После этого компания залезла в подъехавший автобус и отправилась в центр города на концерт.       Накахара сидел у окна и смотрел на улицу, прислонившись к леденящему стеклу. Дазай не заговорил с ним, ничего не сказал, и Чуе было обидно. Но, с другой стороны, он ведь знал, что его чувства канут в пустоту, и не осуждал друга. Он понимал, что сам вообще нагрубил бы в ответ на такой поступок, и не захотел больше общаться с таким человеком.       Товарищи смеялись, отпускали шутки и спорили насчет песен, которые исполняла «Black butterfly» в своём репертуаре. — Я очень люблю её песню «Selling a heart, inexpensive**», — поделился своим мнением Накаджима. — Она такая… Необычная. В ней есть и что-то грустное, но в то же время она вся пропитана счастьем. — Как и в реальности, — подметил Рампо. — Классно, что Вы раздобыли билеты, Дазай, — тихо сказал Эдгар, сидевший рядом с «предводителем» этой сумасшедшей компании. — Это случайность чистой воды. Хотя если бы не эти билеты, меня бы с вами не было.       Автобус затормозил, и ребята стали выпрыгивать из него по одному, не забывая попрощаться с водителем и поблагодарить того за отличную поездку. Пара-тройка взрослых, ехавших вместе с ними улыбались, глядя на этих милых, воспитанных ребят, которые поднимали настроение. — Вау! — они остановились, разглядывая огромное здание, построенное специально для выступлений разных групп и исполнителей. На нём были установлены панорамные экраны, по которым бежали цифровые афиши, извещающие о планах на ближайшие месяцы. — Красота, — согласился взволнованный Акутагава. — Ну чего стоим? Идём? — дёрнул друзей Доппо, который замерзал в своих лёгких ботинках.       Внутри строение было не менее впечатляющим. Высоченный потолок, железные, фигурные перегородки и колонны. Оно выглядело очень современно, как некий космический корабль. Буфет, кассы, магазины с сувенирами и вещами с символикой знаменитых групп, гардеробная, куда и поспешили друзья.       У них было ещё полно времени, поэтому они разделились и каждый направился туда, куда его влекла душа. Рампо к сладостям, Куникида к полкам с книгами, Эдгар вместе с ним, Ацуши и не отстающий Акутагава к прилавкам с брелоками и мягкими игрушками, а Дазай вместе с Чуей остались не при делах. Они сели на один из диванчиков в холле. Оба молчали.       «Ну почему он ничего не говорит? Неужели правда больше не хочет со мной общаться?» — мучился Накахара, кидая короткие, незаметные взгляды на одноклассника, нашедшего какой-то журнал. «Всё кончено? Правда?» — в глазах защипало от подступающих слёз. Но парень изо всех сил сдерживался. Он не будет портить друзьям праздник своей истерикой. — Нам пора в зал, — к плечу Чуи прикоснулся Накаджима. Рюноске за его спиной был нагружен пакетами, которые ему всучили все, кто что-то взял. Жестоко, ничего не скажешь.       У входа их сначала не хотели пускать. Билетов же пять, а людей семеро. Но потом один из охранников поинтересовался наивно у Осаму: — Вы Дазай? — тот кивнул, и о чудо! Их тут же пропустили, и даже извинились. — Проходите, вы особенные гости.       Конечно, особенные. В конце концов Акуме наверняка захочется посмотреть на дело рук своих. Постепенно зал наполнялся людьми: подростками, взрослыми, детьми.       Потух свет, и зажглись яркие прожектора, заскользившие по людям, бросая отсветы на сцену. Зашипел дым, вырываясь из специальных установок, толпа закричал, поднимая руки. — Прив-ет! — из тьмы вынырнула Ями. На ней было короткое чёрное платье и туфельки на каблуках, волосы распущены, а в локонах спряталось украшение в виде заколки, очень похожую на ту, которой так дорожил Ацуши. — Приветик! Приветик! — она махала своим слушателям, прохаживаясь туда-сюда, покачивая микрофоном. — Как вас много! — кто-то засвистел.       Она стала внимательнее разглядывать толпу, и заметила Дазая, которого выдвинули вперёд. — Я вижу своего старого друга! Вы не против, чтобы я поговорила с ним, прежде чем мы начнём концерт? — обратилась она к залу. Послышались согласные выкрики.       Осаму подошёл к присевшей на край сцены Акуме. Она протянула ему ладонь. — Полезай на сцену, — парень смутился, но послушался. За его спиной радостно кто-то закричал, всем было интересно, что произойдёт дальше. — Вот, Дазай, если ты пришёл, это означает, что ты знаешь, в чём смысл твоей жизни. Верно? — она протянула к нему микрофон. — Верно. — И ты можешь сказать нам? — Да. — Тогда прошу, — микрофон перекочевал в руки Дазая, который смотрел в зал, откуда на него самого смотрело очень много десятков людей. Он прикрыл глаза и начал. — Смысл жизни в людях. В самых разных. В друзьях, во врагах, просто в знакомых. В тех, кто пересекает ваш путь, — он вспоминал. Лица мелькали перед ним. Чего тебе, мумия? Слышал про твои успехи. — Эти люди меняют нас, сами порой того не замечая. Я рада, что у тебя появились друзья. — Кто-то делает нам больно, кто-то радуется за нас, кто-то мешает нам. Я ужасная мать. Я знаю это! Прости меня… — Иногда мы не понимаем их, не можем простить их ошибки. Дазай, ты ль ко мне? Верю и не верю! — Но самое главное… Ты притащился в такую даль за его портфелем! Не думаю, что это делали бы все подряд для «не друзей». — Они преподают нам уроки. Ведь не жизнь меняет нас, а именно люди. Учебник есть? Я люблю тебя, Осаму. — Смысл жизни в людях!       Зал аплодировал. Он буквально весь сотрясался. Акума смотрела на него с гордостью в глазах. Ей удалось спасти ещё одного человека. Не ей одной, конечно. Те ребята, что пришли с ним тоже приложили к этому руку. Сколько сражений он проиграл сам с собой? Это уже не важно, ведь в последнем он одержал победу. Ями точно знала, что таких оваций ещё не срывали её выступления. — И я хочу сказать ещё кое-что! — толпа вновь притихла, а Осаму нашёл пятно ярко-рыжих волос у самой сцены. Он готовился именно к этому. Он хотел сделать это именно так. Ведь ему хотелось кричать об этом на весь мир. Громко. Очень. Чтобы каждый слышал и знал. — Чуя. Я тоже люблю тебя!       Накахара смотрел на этого человека, и по его щекам текли так давно сдерживаемые слёзы.       Я бы продал тебе своё сердце, недорого.