Продам сердце, недорого

Я хочу, чтобы во рту оставался честный вкус сигарет Мне очень дорог твой взгляд, Мне крайне важен твой цвет. Я умираю, когда вижу, точно вижу и некому спеть. Я так боюсь не успеть. Хотя бы что-то успеть. Замороженными пальцами в отсутствие Горячей воды. Заторможенными мыслями в отсутствие, Конечно, тебя.

      Ребята распрощались с гостеприимными хозяевами кафе и засобирались домой. Кирако лично заручилась словом каждого, что они ещё придут. Никто и не был против, всем очень понравилась уютная атмосфера этой маленькой забегаловки с вкусным чаем. Рампо, правда, не хотел отлипать от Фукудзавы, с которым проболтал всё время пребывания. Эдгару, взявшему «опекунство» над сумасшедшим парнем, удалось его отцепить и уволочь на улицу.       Постепенно компания перекочевала под открытое небо, не прекращающее посылать им на голову холодный воздушный снег, похожий на клочки мыльной пены. — Дазай, — Харуно погладила его по голове. — Я рада, что у тебя появились друзья. — Я тоже очень рад, — Осаму попрощался с ней и Юкичи, провожавшем неугомонных парней.       Потом ребята шли по улице до автобусной остановки, на которой остались все, кроме Дазая, Чуи и Рампо — им можно было дойти и пешком. Точнее Накахара остался совсем не поэтому, ему как раз-таки поехать было гораздо проще, ведь жил он дальше всех. Но у него было дело к Осаму. Очень важное дело. Они втроём дошли до дома, в котором прописался Эдогава, и тот ушёл, его даже просить не пришлось.       Парни остались одни на заснеженной улице. Сугробы вокруг росли с феерической скоростью. Везде было пустынно, все сидели дома, в тепле. Только запоздавшие машины изредка проезжали мимо, аккуратно заворачивая на поворотах, чтобы их не занесло. — Знаешь, я всё-таки должен сказать кое-что, — Накахара подошёл поближе, беря друга за края шарфа. — Я слушаю, — Дазай затаил дыхание. Конечно, у него мелькали предположения, что хочет сказать Чуя, но он не мог поверить ни в одно.       А Накахара решил, что молчать о таком преступно. Он не планировал признаваться, но удержаться уже не мог. Пусть Осаму его отвергнет, но больше не будет разрываться настрадавшееся сердце от тоски, и тяжести молчания. Чувства крепнут и удерживать их в себе сложнее с каждым днём. Ледяной снег морозил щёки, замораживая слезинки в уголках голубых глаз. Да будь что будет. — Я очень давно люблю тебя, — Чуя потянул ошарашенного Дазая к себе, пытаясь рассмотреть в шокированных глазах ответ. — Я люблю тебя, Осаму, — Чуя приподнимается на носочки и быстро целует горячие губы, потрескавшиеся от холода.       А мысли кружатся сбивчивым хороводом, сердце заходится, сбивая нормальный ритм. Снег кидает в лицо острые иглы, руки леденеют. — Чуя, стой!!! — Дазай приходит в себя и кидается за убегающим парнем. Но у прыткого Накахары была фора в несколько секунд, и он исчезает за вихрем белых снежинок, скрывается в туманной дымке вечерней улицы.       Пляшут огни в глазах, всё размывается вокруг, Дазай останавливается, глядя в одну точку, почти на проезжей части. Осаму прикасается пальцами к горящим губам. В голове пусто и звенит. Он слышит каждый удар сердца, которое хочет вырваться из тесной грудной клетки, и воспарить к тёмному небу. Тёмные помутневшие глаза обращаются к небесам, ища ответы. Дазай знает, он точно знает, что чувствует.       Но сказать это некому. Накахара убежал. Почему же? Дазай медленно поворачивается к дому, не опуская голову. Снежинки кружатся, играют в свете фонарей. Длинные ресницы бросают тени на красные щёки, а на лице стынет улыбка. «Я нашёл, нашёл!»