На грани безумия

Глава 31. Воссоединение — Мне нужно уехать в Лондон ненадолго, — Гермиона собирала вещи, неаккуратно запихивая их в сумку, когда Северус постучал к ней в комнату. — В Лондон? Зачем? — зельевар держал в руках две кружки чая. — По делам. — Гермиона, что случилось? Ты старалась избегать этого города всеми способами, а сейчас резко туда срываешься, — Северус поставил чашки на небольшой столик в углу комнаты и подошел к девушке. — Обстоятельства. — Я так и буду из тебя всё клещами вытаскивать? Сядь и расскажи мне всё. — Я не могу. — Почему? — Я не хочу в очередной раз втягивать тебя в свои проблемы. Ты и так много для меня сделал и многим пожертвовал ради меня, — шатенка наконец отвлеклась от сбора вещей и посмотрела на друга. Её руки немного дрожали. Этой ночью ей приснился очередной кошмар. Ей не хотелось, что бы он сбылся, а поэтому ей поскорее нужно было вернуться в Лондон и предупредить бывших друзей о возможной опасности. — Сколько раз тебе повторять, что ни на какие жертвы я не шел?! Это был мой осознанный выбор. Я хотел этого. — Хотел жить у черта на куличиках с проблемой ведьмой? — голос сорвался на крик. Она устала. Как же она устала! Столько лет всё было хорошо, столько лет она успешно скрывалась от прошлого. Но вот прошлое настигло, еще и самым отвратительным способом. Мерзкое, тянущее внизу чувство обнуления. Судьба ехидно рассмеялась и смела весь прогресс, как ненужный мусор. И вот, три года спустя, Гермиона всё еще в кругу однокурсников под гнетом опасности. — Проблемной? Что ты имеешь в виду? — То, что я сбежала от всего остального мира в эту глушь, вместо того, что бы со всем разобраться. Я повела себя как маленькая девочка. — Что на тебя нашло? У тебя явно что-то случилось, и меня обижает то, что ты мне ничего не рассказываешь. — Не злись, но в этот раз я точно должна разобраться со всем сама. К тому же я буду не совсем одна. — Всё дело в этом? В нём? Ты снова ввязываешься в какую-то авантюру из-за Малфоя? — Технически, это был план, и я ввязалась в него на по своей воли. И нет, дело не в Малфое. Вернее, не только в нем. — А в чем же тогда? — Пожалуйста, Северус, дай мне во всем разобраться. Это может быть опасно, и я не хочу, что бы ты пострадал. Как только я что-нибудь узнаю, я тебе расскажу. Но пока что будет лучше, если ты останешься в неведении. — Я слишком хорошо тебя знаю, Гермиона. И я дам тебе время. Но я прошу тебя, не закрывался от меня. Ты можешь мне доверять. Мы со всем разберемся. Вместе, как делали до этого. — Я знаю, и я безмерно благодарна тебе Северус. Ты один из немногих людей, кто поддержал меня. — А теперь иди и спаси этот мир снова. Судя по всему, задача у тебя не меньше этого. — Надеюсь, спасать больше никого не придется.

***

      Идея заключалась в Азкабане, а вернее в одном из узников. Драко решил встретиться с отцом.       Почти четыре года они не виделись. После истории с Гермионой он возненавидел Люциуса еще больше. Он не помнил, почему вдруг решил мстить Поттеру, с чего вообще взял, что его отец нуждается в отмщении. От Малфой старшего всегда было больше проблем. Он испортил жизнь сыну, жена не могла покинуть Францию, лишил сотню людей жизни, в еще больше — родных и друзей. В двух словах Люциус Малфой — плохой человек.       Азкабан, мягко говоря, теплых чувств не навивал. Дементоров убрали, но зловещая аура осталась. Драко осмотрели, попросили оставить палочку на входе и провели до нужной камеры. Условия пребывания в тюрьме стали немного лучше: в камерах чище, на кроватях появились хорошие матрасы, заключенным давали съедобную пищу. Решили несколько облегчить жизнь в заточении. Хотя, по мнению Малфоя, никто из этих ублюдков ничего подобного не заслуживал. Но новая, направленная на улучшение качества жизни волшебников, политика министра магии распространялась и на заключенных.       Люциус Малфой выглядел как… в общем, как Люциус Малфой — прямая осанка, чистые волосы, но взгляд стал безумнее. Он сидел немного покачиваясь из стороны в сторону и, казалось, что-то шептал. Сами стены тюрьмы сводили с ума, в воздухе царила атмосфера безысходности. Надежда в таком месте была неслыханной роскошью. Существа, забирающие все самое лучшее, исчезли, но, будем честны, они тут и не нужны, само место справлялось не хуже. — Сын, — строгий голос, навивающий в детстве страх и трепет, теперь не вызывал ничего, кроме жалости. — Здравствуй, отец, — Драко старался держать лицо, но тонко сжатые губы выдавали его нежелание находиться здесь. — Давно же ты меня не навещал, — Люциус слегка ухмыльнулся и посмотрел куда-то сквозь парня. — Повода не было. — А сейчас, стало быть, появился, — наконец его взгляд остановился на сыне. — Кто-то из твоих прихвостней решил, что может размениваться моей жизнью, — голос был ровным, не дрожал, словно Драко говорил о погоде, а не о возможном своём убийстве. — Хм, надо же. Я ничего не знаю, — Люциус покачал головой. — Чего ты хочешь? — парень знал, что никакие отцовские чувства не взыграют, только рыночные. — Что бы мой сын чаще навещал меня, раз моя жена не может. — Я не видел тебя четыре года и еще столько же не видел бы. Мама умерла из-за тебя, и я никогда не перестану винить тебя, ты всего лишь ничтожество, портящее всё, к чему прикасаешься, — Драко сорвался, упоминание Нарциссы вывело его из себя. — Помниться, раньше ты на меня равнялся. Что же произошло? — казалось, Люциусу искренне интересно, но это была всего лишь маска, он проворачивал тот же трюк на важных переговорах. — Жизнь распорядилась иначе, — Драко решил не давать отцу повод для превосходства, а для этого необходимо держать лицо и не поддаваться эмоциям. — Я кое-что слышал. Кто-то повадился убивать пожирателей смерти, — крохи ничего не значащей информации. — О, это было очень неожиданно! — Не язви мне, сынок. Я всё еще твой отец! — Убить собственного сына — персональный стиль Люциуса Малфоя, — Драко усмехнулся, — И вы в ответ решили убрать бывших слизеринцев и героев войны? Не слишком то умно. — Мы не против попытаться. А ты был залогом моих серьезных намерений, но я знал, что ты им не по зубам. — Да уж, звание отца года тебе не получить. Мне нужны имена. — Мне тоже. Кто-то пытается убить нас, так что мы пытаемся убить их, — лицо Люциуса вмиг стало серьезным. Он понимал, что у тех, кто это делал, есть такой же список с кандидатами на встречу с костлявой старухой, и он, правая рука Волдеморта, был на первом месте. — То есть меня, моих друзей и семейство Поттера? Вы настолько идиоты, что думаете нам есть до вас дело? — У тебя имеются другие лица на рассмотрение? — Может вы дохните как мухи не по чьему-то коварному плану, а из-за грехов прошлого, которые помогли вам оказаться тут? — Драко не сомневался, что кто-то в Азкабане превышает полномочия надзирателя, но ему не было до этого никакого дела. — Может и так, но я сомневаюсь в этом. — Ты же понимаешь, что никто и глазом не моргнет из-за убийства пожирателей. — Для этого ты и пришел. — Это и был твой коварный план? Что бы я пришел и продлил твоё жалкое существование еще на пару лет? Нет, спасибо. Мне проще не допустить нашего убийства, чем предотвращать твоё. Спасибо за самые бессмысленно потраченные полчаса в моей жизни. — Драко! — Нет, — он резко развернулся, — я не позволю вмешивать меня в очередной бредовый замысел. Из-за одного такого ты гниешь тут. Я буду налаживать свою жизнь и буду сам решать, что мне делать. Ты — лишь тот, благодаря кому я появился на свет. Не больше.       Малфой кивнул охраннику, что бы тот его выпустил. Ему было плевать, что кто-то мог услышать его последние слова. Ему было плевать и на человека, оставшегося позади. В кои-то веке у Драко была свобода выбора, никаких опасностей, никаких обязательств. Только он и жизнь. И он не собирался так просто отдавать это. Плевать, что может пострадать Поттер или Уизли. Блейз и так всегда был рядом, вряд ли кто-то решится идти против двух сильных волшебников. До Грейнджер, которая в общем-то тоже должна быть безразлична Малфою, никто не доберется, остается Пэнси, но и она не дура и теперь будет на чеку.       Считай, проблема исчерпана. Больше он не пошевельнется по этому поводу.       На выходе стоял высокий охранник, он же досматривал Малфоя и забрал его палочку. Он провожал уходящего волшебника взглядом, сделав мысленную пометку, что сын пожирателя смерти не будет сильно возражать против смерти его отца. Списки действительно был и Малфой попал в оба, но сейчас его вычеркнули.       Он не был главной мишенью, но точно был в списке как тот, кто мог помешать их плану. Вот уже несколько месяцев группировка неравнодушных волшебников подмешивала в еду заключенных яд, которых их медленно убивал. По их мнению с пожирателями обходились слишком мягко, всех их надо было приговорить к смертной казне, а еще лучше — подвергнуть пыткам за все, что они сделали.       Малфой был прав, когда полагал, что никто не будет заниматься делом пожирателей смерти. Всем было плевать, если Кингсли и волновали повальные смерти в Азкабане, то он не подавал вида, понимал, что волшебники и так были недовольны приговором. Он и сам понимал, что многие из заключенных заслуживают смерти, но он должен был показывать всему магическому сообществу пример прощения и справедливости.       Но о какой справедливости может идти речь, если тысячи волшебников до сих пор оплакивали погибших, сотни детей растут сейчас без родителей из-за деятельности одного безумца и его приближенных?! Нужно брать все в свои руки и собственными силами если не придушить этих уродов, то хотя бы потравить их всех как крыс, которыми они и являются.

***

      Гермиона подозревала, что встреча с бывшими друзьями выйдет не из лёгких, она привыкла жить в свои маленьком мире вместе с Северусом. За годы её добровольного изгнания девушка привыкла думать, что прошлой жизни не существовало. А теперь, словно нырнув в ледяную воду, ей предстоит вернуться.       Откладывать неизбежное было глупой идеей, но Грейнджер ничего не могла с собой поделать. Ей было страшно. Но не перед встречей с Гарри и остальными, а перед самой собой. Ей было страшно почувствовать себя, как раньше — маленькой, глупой, доверчивой девчонкой с обнаженным сердцем. Лондон перестал быть ей домом, отныне это место, где ей было чертовски больно.       Прямо сейчас Гермиона Грейнджер дремала в кресле самолета. Никаких портключей, только чары, отводящие взгляд — девушке не хотелось, что бы кто-то знал, что она вновь в Магической Британии.       Город встретил бывшую гриффиндорку дождем и ветром. Это была обычная погода в Лондоне, но Гермиона восприняла это за плохой знак. За годы жизни в Новой Зеландии она привыкла к палящему солнцу и высокой влажности и совсем отвыкла от промозгласти столицы. В голове роились мысли о том, что ей не стоило приезжать, стоило отправить письмо, патронус, что угодно, но не приезжать самой. Но она знала, что любой другой вид связи повлечет за собой продолжительное взаимодействие, и только встреча может ограничиться одним разом.       На часах было только восемь утра, заранее забронированный номер в отеле магловского Лондона ждал ее. Девушка на ресепшене мило поприветствовала вошедшую Гермиону: — Здравствуйте, мисс Грейнджер, верно? — Да, — шатенка отряхнуло пальто, сгоняя мелкие капли дождя. — Номер 213, второй этаж, направо, вот ваш ключ, — Эрин, судя по бейджику, протянула маленький серебряный ключ с бордовой биркой на нем. — Спасибо. — Если вам что-то понадобиться, в номере есть телефон. Если захотите продлить пребывание, так же можете воспользоваться телефоном. — Всего одна ночь, спасибо, — Гермиона сказала это скорее для себя, нежели для Эрин.       Поднявшись на второй этаж и найдя свой номер, Гермиона приняла душ, написала записку Гарри и решила отправиться погулять и перекусить. Она все равно сейчас не уснет, а остаться на весь день в номере только позволит ее мыслям свести ее с ума, ей точно нужно чем-то занять себя.       Гермиона отправила письмо совиный почтой. Пришлось наведаться в магическую часть Лондона по пути, под чарами, разумеется. После, наверное, тридцати скомканных и выкинутых листов, девушка уже готова была рычать от злость. Поэтому итоговым вариантом стали простые и лаконичные слова. Дорогие Гарри и Джини, Нам нужно встретиться. Пригласите Рона. Easton road, 333, 6 pm. С уважением, Гермиона Грейнджер.       На потенциальную попытку воссоединения старых друзей не похоже, но ничего лучше Гермиона придумать не смогла. Да и если уж быть совсем честной, она и не собиралась восстанавливать былые отношения. К одиночеству привыкаешь и потом очень сложно от него отказаться. Конечно, у Гермионы был Северус, ее единственный друг, но он не заваливал ее вопросами, давал достаточно личного пространства и не настаивал на бурной социальной жизни. Он понимал ее и, что не менее важно, принимал ее такой, какая она есть. Ему было все равно на ее прошлое, он ен клеил на нее ярлыки. Как и она на него. Они нашли в друг друге спасение и утешение.       Первые несколько часов в городе Гермиона провела блуждая по улицам. Она проходила мимо ресторана AMETIST, в который когда-то водила своих друзей. Но, видимо, он закрылся какое-то время назад, и на его месте теперь другое заведение — паб в старинном стиле. Старый книжный магазин тоже больше не работал, владелец умер от сердечного приступа, а больше никто им заниматься не хотел. Словно кто-то упорно стирал следы жизни Гермиона в этом городе. Она не понимала, нравится ей это или нет. Наверное, теперь подсознательно она убедилась, что ей здесь не место. Было бы гораздо хуже, если бы на каждом шагу она сталкивалась с воспоминаниями. О детстве, друзьях, войне. О нем.       Время неумолимо двигалось к назначенной встрече. Гермиона с каждой минутой нервничала все больше. Она ни о чем не жалеет, но мысли в голове подкидывают новые поводы для беспокойства. «А если.? А вдруг.?» Хотелось заткнуть уши руками и забиться в дальний, самый темный, угол. Гермиона не считала себя трусихой. Даже ее побег она рассматривала с точки зрения силы. Мало у кого хватит храбрости начать жизнь с чистого листа. А теперь она снова ощутила колющее чувство слабости и жалости к себе.       Место, которое девушка выбрала для встречи, было в магловской части города. Это небольшое кафе, одно из тысячи в Лондоне. Гермиона пришла на полчаса раньше, заказала латте и стала ждать. Столик она выбрала специально, что бы видеть вход, не хотелось быть застигнутой врасплох. Кирпичные стены с панелями из темного дерева не добавляли уюта, а сохраняли холодную отстраненность, как будто в это место можно было приходить работать, но никак не собираться по вечерам с друзьями. Под потолком по углам висели кашпо с вьющимися розовыми растениями, а над каждым столиком приглушенно светила маленькая люстра.       Как только Гермиона заметила в дверях Гарри и Джини, отмечая, что Рона с ними не было, она встала, нервно разглаживая брюки. Классические. Как и пиджак. Можно было подумать, что она пришла на собеседование, а не на дружеский разговор. Или, скорее как и интерьер этого кафе, она хотела сохранить холодную отстраненность. Все, на что она могла надеяться, что общественное место убережет ее от через чур бурных реакции. — Гарри. Джинни, — девушка вежливо кивнула и жестом предложила им сесть. — Гермиона, — кивнул в ответ Гарри, — вот уж не ожидали, — если он и был рад ее видеть, то вида он не подал. — Ты буквально пропала, мы не знали, что с тобой, жива ли ты вообще, — Джинни нервничала. Она одновременно и злилась, и была рада видеть бывшую подругу, — столько слухов ходило. — Мерлин, только не надо снова про слухи! — Гермиона начинала злиться. Эта встреча с каждой секундой все больше и больше казалась ей ошибкой. Всего пару фраз, она уже не пределе. Если бы не вопрос безопасности, она бы уже выбежала на улицу. — Снова? Ты уже с кем-то виделась? — Гарри не хотелось признаваться, но он все эти годы скучал по подруге. Он не понимал, почему их дружба так резко оборвалась. Он быстро вспыхивал и так же быстро отходил, поэтому не замечал ничего в своих действиях или словах, что могло бы повлечь за собой обрыв любых контактов. Джинни пыталась ему объяснить, в чем дело, почему она, хотя и не принимала поступок Гермионы, но понимала его. — Да, не самая приятная встреча, но именно из-за неё я здесь, — получилось сохранить голос твердым. — Что случилось, зачем тебе понадобилась наша помощь? — спросил Гарри. — Я… нет, — Гермиона немного опешила от такого предположения. Они подумали, что ей нужна помощь? Они видели это единственной причиной ее письма? — Рон не приедет? — Он отказался, — это было неудивительно. — Ладно, так даже лучше, — вздохнула гриффиндорка, — я приехала предупредить вас, кто-то хочет нас убить. — Что? — в один голос спросили Поттеры.       Гермиона все им рассказала. — Я ничего не знаю о смертях пожирателей. Я могу спросить у Кингсли, но, уверен, министерство ни при чем, — Гарри выглядел удивленным, но, казалось, что он не слишком серьезно воспринял новость об угрозе. — Будьте осторожны и предупредите Рональда, — шатенка кивнула, ее миссия окончена. — Ты уедешь обратно в… где бы ты ни жила? — спросила Джинни. Ей хотелось подольше пообщаться, узнать о жизни Гермиона. — Да, я приезжала только ради этого разговора, - слишком много усилий было приложено ради одного разговора. — Могла бы отправить патронус в таком случае, не нужно было тратить время, — немного резко ответила Джинни. — Я подумала, что лучше сделать это лично. — А ты не подумала, хотя бы иногда давать нам знать, что с тобой всё в порядке, — теперь уже Гарри проявлял эмоции. — Гарри, я не понимаю, почему ты злишься. Мы не расстались лучшими друзьями. У меня есть полное право жить, как я хочу и не давать вам знать. — Да, но как только в твоей жизни снова появился Малфой, то тут же понадобились и мы. Тебе захотелось поиграть в школьные игры?       Гермиона уже сто раз пожалела, что вообще упомянула Малфоя в этой истории: — Какие игры?! Мы есть в дурацком списке целей! Нас хотят убить! Я рада, если для тебя это всё на уровне игр, но жизни твоих близких могут быть в опасности! — видит Мерлин, она не хотела повышать голос. — Гарри, Гермиона, прекратите. На нас уже оборачиваются. Нечего устраивать сцены, — Джинни положила руку на плечо мужа, — спасибо, что рассказала нам, мы будем осторожны, — девушки кивнули друг другу, — нам уже пора. Идем, Гарри. — Я оплачу, — сказала Гермиона, но Поттер уже вылетел из кафе, Джинни сочувственно посмотрела на девушку, но ничего не сказала и тоже вышла.       Гриффиндорка откинулась на кресло и заказала стакан виски. Разговор прошел в рамках ожидаемого. Глупо было полагать, что они тихо-мирно все обсудят и разойдутся. Делая глоток, Гермиона пыталась прислушаться к себе. Ничего. Ни боли, ни печали, ни даже ностальгии. Что ж, еще одно доказательство, что все, что ни делается, все к лучшему. Уже завтра ночью она будет в Новой Зеландии, и жизнь вернется в прежнее русло.