Глава 32. Вызов
3 ноября 2025 г., 10:20
— Так и знал, что зря потрачу время, — Малфой резко распахнул дверь в их с Блейзом офис, в котором царил беспорядок. На полу, столах, тумбочках стояли образцы огневиски и лежали стопки бумаг, — Блейз? — обычно в это время его напарник был на месте. Поэтому Драко и не заходил домой, а сразу направился в небольшую квартирку на окраине Лондона, которую они выбрали в качестве рабочего помещения. Злость еще теплилась в нем и хотелось выговориться лучшему другу.
Блондин присмотрелся и заметил, что это совсем не тот беспорядок, который они с Блейзом обычно оставляли. Документы разбросаны по полу, некоторые бутылки разбились и теперь темными пятнами разливались по паркету, на стене напротив входа появилось небольшое отверстие, словно от не очень удачного боевого заклинания. В воздухе пахло магией. И кровью.
Драко рванул в дальнюю комнату, где они любили сидеть с Блейзом у камина. Пусто. Драко выдохнул, самые плохие мысли отступили. В комнате все было так, как он помнил. Никаких изменений. Значит, либо борьба до сюда не дошла, либо парню просто показалось и ничего страшного не случилось. Он начал ходить от комнаты к комнате, проверяя. И, наконец, дошел до кухни, которую они с Блейзом превратили в лабораторию. Вход в нее располагался всего в паре метров от входа в квартиру, но Драко как будто подсознательно оставил ее напоследок.
Как только Драко оказался на пороге, в нос тут же ударил терпкий металлический запах, а взгляд уставился на тело, застывшее на полу. Блейз Забини лежал посреди комнаты с пробитой головой, крови было слишком много, она ручейками расползлась по щелям в паркете и почти доставала носки туфель Малфоя. Он остановился на несколько секунд, даже перестал дышать. Он ожидал увидеть всё, что угодно, но точно не труп своего лучшего друга.
Мир замер. Секунды растянулись на часы. Драко готов был поклясться, что слышал, как его кровь бежала по венам. Он отметил бледное, почти синюшное лицо своего друга, заметил, насколько сильно был помят его пиджак. За окном четвертого этажа можно было рассмотреть снующих туда-сюда людей, качающиеся ветви деревьев и птиц, летающих в небе. Малфой видел абсолютно всё, каждую мелочь: трещины на деревянном столе, стертые деления на мерных колбах, морщины на лице мертвого друга. Он все еще надеялся, что ему просто померещилось.
Спустя мгновения парень кинулся к Блейзу, больно ударившись коленками об пол. Ему было плевать, что ткань брюк начала моментально впитывать кровь:
— Нет, твою мать, давай, Блейз, очнись, — причитал Малфой, применяя одно лечащее заклинание за другим. Ничего не помогало, было слишком поздно, — Блять! — парень громко закричал, и из его тела вырвался заряд магии, от которого стекла покрылись паутиной трещин.
Драко чувствовал себя так, словно у него вырвали часть сердца. Он сразу же начал винить себя. Блейз же отговаривал его от визита к отцу, говорил, что это плохая идея. А он его не послушал. Сколько его не было? Час? Два? И за такое короткое время кто-то ворвался к ним и убил его лучшего друга.
Теперь он найдет этого кого-то и заставит его страдать, он вырвет его жалкое сердце, смотря в его жалкие трусливые глаза и будет наслаждаться каждой каплей крови, вытекшей из тела убитого. В голове мелькали сотни изощренных пыток и заклинаний, которые можно будет использовать; жгучая ненависть застилала глаза, но она прошла так же быстро, как и началась.
Драко не знал, как жить. Точка. Его лучший друг мертв. Единственный человек, которому действительно был не безразличен Драко — мертв. Он никогда не был сентиментальным, война закалила его, прошлое выжгло из него все хорошее, но слизеринцы всегда заботились о своей семье. А теперь заботится больше не о ком.
У него оставался отец, но он гнил в Азкабане, да и последние несколько лет Драко не сильно рвался навещать его. Нарцисса умерла через год после выпуска Драко из Хогвартса, именно тогда, когда он посчитал, что жизнь наладилась. Но Вселенная посмеялась над наивностью Драко. День за днем он винил себя в её смерти, в том, что не часто отправлял письма, не уделял должного внимания, тянул с переездом во Францию. Она уснула и не проснулась. Целители не могли ничего сделать — стресс и постоянный круциатус от Волдеморта нанесли непоправимый урон.
Из запоя и самобичевания его вывел Блейз. Как-то он заявился к нему посреди ночи и предложил свою кандидатуру в качестве собутыльника. И это помогло. Малфой считал, что всю боль нужно запереть где-то очень глубоко внутри и никогда к ней не возвращаться. Вот только та боль всё еще продолжает свое существование, она никуда не исчезает. Блейз доказал ему, что если рассказать — станет легче. Нет, боль все еще не уйдет, но и не будет разрушать тебя каждый гребанный день.
В процессе к ним и пришла идея открыть свой бизнес, связанный с алкоголем. Забини назвал это монитизированием зависимости. На рынке огневиски существовала монополия, но их это не остановило, им как раз нужен был вызов, что бы не нашлось ни времени, ни сил на самоуничижения.
Вселенная в очередной раз рассмеялась Малфою в лицо, подкинув очередной пиздец в жизни. Он не знал, сколько он еще выдержит, но глубоко внутри зашевелился маленький червячок удовольствия, ведь он это заслужил. Ему всего двадцать два, но за то время он успел наворотить лишком много дерьма. Теперь он расплачивается за это. Голос в голове начал шептать с новой силой о ничтожности Драко.
Слизеринец на негнущихся ногах вышел из кухни, с грохотом захлопнув дверь, глубоко вздохнул и заплакал. Слез не было, когда умерла Нарцисса, но теперь он вдоволь оплакал каждый свой грех, каждую потерю. Драко не думал о том, что нужно сообщить миссис Забини о случившемся или об организации похорон. Он думал о том, что каждый хотя бы на йоту причастный к смерти Блейза заплатит за это. Со временем злость вытеснила горечь утраты. Он встал, выдохнул и посмотрел на все с чистой головой.
Соседей у них не было, и убийца знал это, значит за ними следили. И следили пристально и постоянно, ведь они знали, что утром Малфоя не будет дома, а решил он, что наведается к отцу только накануне вечером. Они собрались с Забини в их офисе для обсуждения деталей и разошлись только к утру. Если бы они не жили в магическом Лондоне, Драко бы подумал, что у них в квартире прослушка. Он говорил только другу о своих планах, но на самоубийство это не похоже. Подслушивающие чары были недолговечны и не работали на большом расстоянии, значит убийца мог быть где-то рядом. И, вероятнее всего, их было несколько, Блейз — опытный боец, ему не могло случайно неповезти.
Малфой вышел, что бы осмотреть соседние квартиры. На самом деле они выкупили весь этаж, что бы лишние глаза и уши им не мешали, вот только они стали слишком беспечными — не наложили никаких оповещающих заклинаний. Другими квартирами они не пользовались, просто заперли их. И теперь Блейз за этот поплатился.
В квартирах было пусто, вот только в одной было слишком пусто, не было пыли, видимо отсюда их и прослушивали. Слизеринец тщательно осмотрел помещение, но ничего не нашел. Можно было бы обратиться к аврорам, но он не хотел привлекать лишнее внимание, как минимум, до похорон.
***
Было не так поздно, когда Гермиона вернулась в свой номер. После бокала виски, она заказала еще один, вздохнула и направилась пешком до отеля. Голова гудела, ей хотелось толи плакать, толи кричать, толи хорошенько ударить кого-то. Перелет и разница во времени между Новой Зеландией и Англией хорошего настроения не добавляли. Девушка начала жалеть, что вообще ввязалась во всё это, годами эти люди справлялись самостоятельно. Без участия Гермионы Грейнджер мир не рухнул, и в этот раз тоже всё само собой решилось бы. Грейнджер чувствовала себя лгуньей. Она убеждала всех вокруг и себя в том числе, что её добровольное изгнание — это лучшее что с ней случалось. Почти не выходить из дома и разговаривать с тремя-четырьмя людьми за месяц, не считая Северуса, это приятно. Приятно отдалиться от мирских проблем, от друзей, от внешнего мира. Но стоило замаячить опасности — и Гермиона срывается в столь ненавистный ей город. Гриффиндорка из раза в раз повторяла, что ей нужно спокойствие, что она устала, но правда в том, что она зависима от опасностей и адреналина. Много лет она врала сама себе. Однажды она испугалась разбитого сердца и перекроила свою жизнь от и до, втягивая в это Северуса, лишая его настоящей жизни. Быстро приняв душ, Гермиона легла в кровать. Завтра в десять утра она уже должна быть в аэропорту. Сил осталось только на то, что бы поплотнее закутаться в одеяло и постараться выгнать из головы неприятные мысли. Ей тяжело было принять, что последние несколько лет были отражением собственных страхов. Сон был беспокойный, Гермиона бежала в темноте, она не понимала от кого и куда она бежит, она только чувствовала панику и страх остаться стоять на месте. Вдруг она увидела слабый свет и побежала в его сторону. Девушка заметила нечто, накрытое плотной зеленоватой тканью. Дрожащими руками она прикоснулась к ней, на ощупь ткань была гладкой, как шелк, но это точно был не он. На выдохе гриффиндорка резко дёрнула рукой вниз, срывая полотно. Под ним оказалось прямоугольное напольное зеркало, отражающее в себе испуганную девушку. Последнее, что помнит Гермиона перед резким пробуждением — стук по ту сторону зеркала. Кошмары не были чем-то новым в жизни девушки, но раньше они были более определенными. Она всегда понимала, что является опасностью и с чем надо бороться, а в этот раз страх был эфемерным, не было ни источника, ни способа справиться, а только первобытный страх. Вдруг Гермиона услышала стук из сна, она резко вскинула голову в сторону окна. Там был большой красивый филин, недовольно сверкавший глазами в темноте. Девушка включила прикроватный светильник и на трясущихся ногах подошла к окну. Филин грозно ухнул и, резко взмахнув крыльями, улетел обратно в темноту. Письмо было в плотном бежевом конверте без опознавательных знаков, он даже не был запечатан. Девушка торопливо развернула лист бумаги, она была так взволнована сном, что не задумалась ни о таинственном полуночном отправителе, ни о том, что письмо может быть проклято. Прочитав короткие шестнадцать слов, Гермиона подумала, что лучше бы оно было проклято: Грейнджер, Блейз мертв. Похороны завтра в семь вечера. Он хотел, что бы ты пришла. Драко Малфой Гермиона плачет, а утром звонит на ресепшен, что бы продлить номер еще на несколько дней.***
— Представь свои похороны, Малфой, какими они будут? Кто на них придет через много лет? Ставлю на Уизли, они точно придут плюнуть тебе на могилу, — Блейз сидел перед камином и не спеша пил огневиски. — Забини, и без тебя тошно, если ты пришел поговорить о смерти, то сходи к кому-нибудь другому, — Драко развалился на кресле, на столике рядом стоял пустой бокал, а рядом наполовину полная бутылка. — Ты прекрасно знаешь, что выносить мозги я могу только тебе, наша обожаемая Пэнси где-то за границей, а больше никто в здравом уме не подойдёт к нам ближе, чем на сто метров. — Тогда заведи себе собаку, в конце концов. — Так у меня уже одна есть, — засмеялся мулат и еле увернулся от летящего в него бокала, — Ладно, ладно, прости, но если я не буду приходить к тебе каждый день и пилить тебя, как твоя несуществующая женушка, однажды найду тебя в петле, а я не горю желанием устраивать похороны лучшему другу. — В петле? Я похож на магла? Авада в висок и все мучения окончены. — Или ты упьёшься до смерти. — Последние двадцать минут из нас двоих пьёшь только ты. — Справедливое замечание, друг, твоё здоровье, — Блейз одним глотком осушил бокал и с громким стуком поставил его на стол, — если я умру первым, позови Грейнджер. — Кого? — Малфой замер на вдохе и закалялся, — с чего бы это? Вы общаетесь? — ему совсем не было интересно, что происходит с его бывшей. Да и какая она бывшая, так, несостоявшаяся месть, не больше. Она пропала после выпускного курса, и больше никто о ней ничего не слышал. — Нет, я, как и все, ничего не знаю о жизни золотой девочки. Но я ей должен, пусть посмеётся на моей могиле. Мы все ей должны, и ты, Малфой, в первую очередь. — Еще одно слово о ней и ты станешь трупом гораздо быстрее, чем ты думаешь. — Я добавлю этот пункт в завещание, что бы ты не смог пренебречь моим предсмертным желанием, — Малфой потянулся к палочке, — Всё! Молчу! Драко сидел перед тем же камином в Мэноре. Слизеринец не был дома с момента, как они с Блейзом купили квартиру для разработки огневиски и он решил, что снимет себе место где-нибудь поближе к цивилизации. Это место вселяло в него тоску и напоминало о боли, обо всех вечерах, когда он напивался. Но сейчас лучше темный Малфой Мэнор, чем светлая квартира, где убили его лучшего друга. К себе возвращаться он тоже не хотел, они часто проводили вечера вместе в его квартире, все там напоминало об утрате. Стоит подыскать себе новое жилье. Как только Малфой успокоился, он связался с миссис Забини, и это был не тот разговор, которого он ожидал. Она сказала, что сын сам виноват в своей смерти, ему много раз было сказано, что в Англии его не ждёт ничего хорошего и что нужно переезжать в Италию, а в конце посыпались обвинения в сторону Малфоя, ведь это из-за него Блейз не решался переезжать. Сошлись на том, что миссис Забини пришлёт семейного юриста для улаживания всех бюрократических нюансов. Уже наступила ночь, но сон не шел, хотелось напиться, но этого делать было нельзя — вся организация лежала на плечах Малфоя. Он пришел в кабинет, некогда принадлежавший отцу, глубоко вздохнул и принялся писать письма. Благо, их нужно было написать немного. Если уж быть совсем честным, то всего два. Пэнси и Грейнджер. Малфой не хотел, что бы грифииндорка видела его разбитым, но он помнил пьяный разговор с Забини. Будет неудивительно, если Грейнджер и правда прописана в завещании. Не хотелось шумихи, не хотелось вообще никого видеть, но Драко должен был пригласить кого-то еще, иначе следующим в списке мертвецов окажется он сам. Самоубийство никогда не было в списке возможных исходов, даже когда было совсем паршиво слизеринец понимал, что не сделает последний шаг, потому что он всегда был трусом. Как бы он не кичился своим положением в обществе, деньгами, магическими способностями, мозгами, но когда дело касалось обычной жизни — он был трусом. Настал момент, когда ему пришлось остаться один на один со своим внутренним Я. Нет запасного плана, Блейз больше не придёт проверять его, матери давно не стало. Один. Вспоминались все громкие слова, когда он говорил, что лучше закроется дома, что лучше остаться совсем одному, чем наблюдать, как люди уходят. Гордость не давала признаться в такой страшной вещи, как желание быть в кругу людей. У него оставались инвесторы, партнеры по бизнесу, но это совсем не то. Человек — животное социальное, и если хочется банального человеческого тепла, то нужно принимать правила игры. Но он был выращен в убеждении собственной исключительности, как и его кружение. И где теперь все эти люди? Большинство мертво, а остальные пытаются приспособиться к жизни в мире, где всё не крутится вокруг них. Письма были отправлены, план по самобичеванию выполнен, слизериннец заслужил бокал огневиски. Он посмотрел на полку с отцовским алкоголем, выхватывая ту самую бутылку — их первое творение с Блейзом. Они поклялись, что она будет на крайний случай, подозревая, что вкус будет ужасным. Малфой уже и не помнил, к чему был этот ритуал с запечатыванием первого образца, но понимал, что тот самый крайний случай настал. Вкус и правда оказался отвратительным, но приправленный ностальгией и грустью, казался самым лучшим напитком на свете. В компании бутылки утро наступило слишком быстро, удалось даже поспать несколько часов. День прошел за подготовкой. Драко аппарировал на место проведения похорон, сначала он хотел повести церемонию на семейном кладбище Малфоев, но быстро отказался от этой идеи — наверняка Грейнджер не захочет и минуты провести на территории поместья. Не то что бы он заботился о чувствах гриффиндорки, но если она не появится на похоронах, призрак Забини сведет его с ума. Была выбрана небольшая поляна в Уилтшерском лесу, если прислушаться можно было услышать речку, а к пению птиц и прислушиваться не надо было — природа жила своей жизнью, для неё не было смерти и скорби, она цвела и дышала. Солнце светило ярко, но жарко не было, настоящий оазис в огромном, почти непроходимом лесу. Посередине был возведен костер с телом на нём — Блейза не привлекала идея быть вечно погребенным под землей на славу червей и других насекомых. В десяти метрах от кострища стоял небольшой стол с бокалами на нём и несколько стульев. Вот и всё убранство церемонии, никакой помпезности, никаких признаков, что это похороны представителя великой чистокровной семьи. Раздался хлопок аппартации. Появился мистер Броди — юрист семьи Забини. — Здравствуйте, мистер Малфой. — Сядьте, если хотите, можете выпить, я не настроен на диалог, — может ответ и был грубый, но Драко сейчас правда не хотелось ни с кем разговаривать. Следующий хлопок — прибыла Пэнси. — Драко, — девушка кинулась в объятия друга. Письмо застало её ночью, когда она уже собиралась ложиться спать. Настроение и так было ни к черту, вся эта нервотрёпка с покушением и телом в квартире не отпускала девушку до сих пор. Парень обнял подругу, стены, сдерживающие эмоции, задрожали. Паркинсон не скрывала своих чувств. Ей было больно, она не была готова к потери кого-то близкого. К очередной потере. Смерть Блейза окончательно выбило почву из-под ног. Девушка не была прямой участницей войны, она не сражалась, ни хоронила каждый день по десятку соратников, ей не нужно было скрываться в лесах, но ужас и страх были настоящими. Почему-то у людей сложилось мнение, что те, кто были на стороне Волдеморта, жили припеваючи и не знали бед, но это не так. Пэнси каждый раз волновалась за родителей, всегда был шанс, что они не вернутся с задания или собрания. Волдеморт любил срывать злость на своих людях. По личной статистике девушки, Тёмный Лорд вывели строя даже больше пожирателей, чем Орден Феникса. Третий хлопок — появилась Гермиона. Девушка непонимающе оглядывалась. Когда из конверта вместе с письмом выпала небольшая железная монета, девушка сразу поняла, что это порт-ключ, только заметила она его не сразу. Но время приближалось к семи вечера, монета едва заметно засветилась и Гермиона ожидала, что её перенесет в Италию или хотя бы в одно из фамильных английских поместий, но никак в середину леса. Первым, что увидела девушка, были Пэнси и Малфой, они стояли в обнимку. Девушка догадалась, что подруга сейчас тихо плакала на плече слизеринца. Потом в поле зрения гриффиндорки попал приземистый мужчина, сидящий за небольшим столом. И наконец она увидела высокий костер, пока еще не зажженный. Драко поднял взгляд на звук аппартации, Пэнси погрузилась в горе настолько, что не замечала ничего вокруг. Слизеринец на секунду забыл, зачем они все здесь собрались. Грейнджер выглядела по траурному красивой. Красные глаза, длинное черное платье с широким поясом на талии, закрытые туфли на толстом каблуке. Если бы Малфой не был бы до ужаса горд, он бы сказал, что очарован внешним видом гриффиндорки. Мысли совсем не подстать мероприятию, но толи дело было в выпитом утром алкоголе, толи скорбь окончательно свела Драко с ума. Время растянулось, он смотрел на нее всего несколько секунд, но казало, целую вечность. В голове блондина всплывали воспоминания былых отношений: смех, объятия, совместное украшение рождественской ели, предательство, слезы — они собрали весь спектр эмоций, но сейчас была пустота. Малфой смотрел на девушку и видел своё отражение, еще одно одиночество. Он давно смирился с чувством вины перед ней, но не смирился с тем, что она стала напоминанием. Напоминаем его провала, его слабости, его чувств. Малфой никогда не признается, что в какой-то момент всерьез думал о них, как о паре — просто двух молодых людей, которые влюбляются, строят свою жизнь вместе. И уж тем более он никогда не признается в том, что после таинственного исчезновения гриффиндорки после выпуска, он несколько недель подряд перед сном продумывал сценарии их отношений. Самые разнообразные: от смертельного проклятья в спину до свадьбы. Он ненавидим себя за эти моменты бессилия и слабости, ему не положено было думать о ней, как о реально существующем и что-то значащим человеке. Гермиона Грейнджер должна была перестать для него существовать в день, когда она кулаками била его в грудь, обвиняя в предательстве. Но она не перестала, словно раковая опухоль, она затаилась где-то глубоко внутри организма Драко. И, как раковая опухоль, она затихла, что бы начать расти и убивать в самый неподходящий момент. Гермиона сделала шаг вперед. Пора брать себя в руки. Она глубоко вздохнула и зашагала по направлению к Малфою и Паркинсон, первый, при этом, не сводил глаз с гриффиндорки. Она решила не пытаться выиграть эту глупую игру в гляделки и опустила взгляд под ноги. — Привет, — не нашла, что еще сказать. Пэнси вздрогнула и посмотрела на подошедшую подругу: — Гермиона, — всхлипнула девушка, — привет. Как ты… я не думала, что ты придешь. — Я получила приглашение. Не могла не прийти. — Грейнджер, — наконец кивнул блондин. — Малфой, — ответила девушка, — давно не виделись, жаль, что при таких обстоятельствах. — Действительно, жаль, лучше бы вообще с тобой не встречался, — врал. — Клянусь Мерлином, если вы устроите сцену на похоронах Блейза, я прокляну вас обоих, — вмешалась Пэнси, и это подействовало. — Прости, ты права, поругаться мы еще успеем. — А ты изменилась, Грейнджер. — Твоими стараниями, Малфой, — девушка, не взглянув на слизеринца, отошла ближе к кострищу. В прошлую их встречу они виделись всего десяток минут и у них не было времени вдоволь насладиться чувствами после лет расставания. Но сейчас не слишком хотела заниматься, они оба подумают позже. Гермиона задумалась о смерти. Сколько еще она должна похоронить своих друзей? Сколько еще продлится война? Все были уверены, что опасность миновала, прошли годы, пожиратели либо пойманы, либо притаились где-то за пределами страны. Как ни кстати они активизировались. И от этого было еще больней. Раны только затянулись, покрылись коростой, как снова пришелся удар на то же место. Она не забыла ужасы войны, но похоронила их глубоко внутри. Последние годы она, к своему стыду, пыталась оправится от разбитого сердца. Гермиона не хотела признавать, что стала одной из тех девушек, на которой она смотрела с долей издевки. Не подумайте, война тоже занимала в ее голове место, но раны на теле лечить легче, чем раны на сердце. Есть ли жизнь после смерти? Или, может, нас всех ждет перерождение? Или все же пустота? Кто-то становится призраком, а как быть остальным? Смотрит ли сейчас Блейз на всю эту процессию с небес? Рад ли он? Спокойно ли ему? — на эти вопросы у всезнающей грифиндорки не было ответов. За размышлениями девушка не заметила, как все присутствующие начали подходить к ней. Вперед вышел тот самый мужчина, которого Гермиона заметила по прибытию: — Спасибо всем, что пришли. Мистер Малфой попросил провести церемонию как можно быстрее. Завещание мистера Забини было зачитано в частном порядке… Неожиданно со всех сторон начали раздаваться вспышки аппартации, люди в масках появлялись по периметру всей поляны. Несколько человек появилось совсем близко к собравшимся и начали запускать в них заклинания. Малфой сориентировался быстрее всех и взмахом палочки окружил собравшихся защитным куполом, но долго он не продержится. Второй отреагировала Грейнджер, кровь закипела, она послала несколько боевых заклятий, не самых безобидных. После того, как они начали жить с Северусом вместе, он настоял, что бы грифиндорка освоила боевую магию продвинутого уровня. Снейп тренировал Гермиону несколько месяцев, после чего девушка могла спокойна идти в Авроры. И сейчас эти навыки пришлись как нельзя кстати. Пэнси закричала, Драко резким рывком притянул ее за спину. Одной рукой он держал девушку за локоть, а второй посылал заклятия в прибывших. Никаких непростительных, но убить можно и обычным экспелиармосом, если сильно захотеть, конечно. А Малфой хотел. Какова вероятность, что кто-то из этих людей убил Блейза? Драко не отпустит никого из этих ублюдков живыми. К черту, он отсидит в Азкабане, но отомстит за друга. Краем глаза он наблюдал за Грейнджер, не хватало ему еще трупа золотой девочки. К его удивлению, она уверенно держалась, а посылаемые ею проклятия были куда опаснее, чем оглушающее. Где она этому научилась? В ее глазах не было страха, только сосредоточенность и решимость. Кажется, не только он не собирался отпускать никого живым. Нападавших было семеро. Мистер Броди сразу аппарировал, трус. Они остались втроем. Пэнси не была сильна в боевой магии, но она хороша в защитной. Всего за пару минут у троицы сложился негласный сценарий действия. Слизеринка прикрывала, остальные атаковали. Поляна каждую секунду озарялась вспышками заклинаний, а посреди всего этого безумия лежало тело Блейза Забини. Спустя почти сорок минут на поляне лежало восемь трупов и стояло трое изможденных молодых людей. Малфой оглянулся, у него были раны на руке, боку и голени, Грейнджер тяжело дышала, у нее было несколько царапин на щеке и, кажется, она хромала, Пэнси упала на землю, но не выглядела раненной. Драко вздохнул и послал в кострище поджигающее заклинание: — Упокой твою душу, Блейз Забини, — прошептал он еле слышно и глубоко вздохнул.
