Исцеление

      Несмотря на внезапное подобие вспышки между ними, совершенно спонтанное проявление странных чувств, Локи с Тони ни о чем не говорили. Старк продолжал работать, а бог всё так же старался занимать поменьше места в некоторой степени уютной мастерской инженера. На счастье Тони, Стив тоже не приставал к нему с вопросами, что с его стороны можно было счесть верхом проявления деликатности, или, что скорее всего, ему просто было неловко говорить с товарищем о том, что он видел. А Брюс… Брюс оставался Брюсом — спокойным, немного застенчивым, но видящим научного приятеля насквозь. Возможно, он понимал даже больше самого Тони, так как сам он ни черта не мог разобрать в завале ярких эмоций, который обрушился на него неудержимой лавиной. Единственное, что было не за пределами его сознания — иррациональное желание разделить их с Локи кошмары на двоих, но только потому, что Старк видел в асе себя, и он помнил, как это страшно — воевать в одиночку. Убеждал себя, что это так.       Тони уже около получаса разглядывал голограмму модели браслета, и никак не мог понять, что он упускает, потому что ошибка была, но постоянно ускользала от него, будто специально отвлекая от себя внимание посторонними вещами — бьющим в нос запахом кофе, звуком приводов, издаваемыми Дубиной, зачем-то разъезжающим по мастерской, ноющей болью в голове.       Он видел ту же картину, что и на ногах Локи — металлический цвет ничем не отличался, те же светодиоды, сообщающие о функционировании прибора, даже его инициалы, любовно оставленные на память, были идентичными, только вот… Тони как током прошибло, когда он пригляделся к непривычной гладкости крепления, защелкивающего механизм.       Старк немедленно кинулся к трикстеру, разглядывая тот образец, в который был закован ас, игнорируя его возмущённое ворчание.       Практически идентичное с нематериальным, металлическое крепление браслета было испещрено какими-то символами, мелкими настолько, что издалека они могли сойти за грубость материала. Он даже взял лупу, чтобы получше разглядеть надписи и не ошибся — это были странные буквы, которые Тони не понимал, но они были слишком складными и ровными, чтобы счесть их за случайные царапины, но он все же с содроганием спросил:       — Ты расцарапал его? Когда пытался снять.       — Нет, — ас сейчас был не менее взволнован, чем сам Старк, широкими глазами смотря на браслет через увеличительное стекло. — Похоже на руны, — Локи дрожащими пальцами провёл по креплению, словив себя на мысли, что он и не пытался снять браслет самостоятельно, так как ему это попросту не приходило в голову — он целиком и полностью отдал себя в руки Старка без сопротивления.       — Что? — ошалело выпалил Тони, поднимая недовольный взгляд на бога. Почему-то стало невыносимо больно. — Это ты сделал? — ногти человека так сильно впились в ногу аса, что тот недовольно зашипел, дёрнув ими обеими.       — Нет! — раздражённо повёл плечом Локи. Ему впервые показалось обидным, что его пытаются обвинить в очередном злодействе. — Я не владею такими знаниями — это больше похоже на роспись Глин, только какого… — он завис, тщательно размышляя над чем-то, но Старк не дал ему додумать:       — Давай по порядку. Что за Глин? Чёрт возьми, так и знал, что здесь что-то нечисто, — Тони, несмотря на пополнившийся список вопросов, радостно хлопнул по полу.       — Глин — прислужница моей… — он шумно вдохнул, но так и не договорил, а поправил себя: — Прислужница Фригг, защищающая тех, кто находится в опасности, и… О, Хель, — он застонал, закрывая лицо руками и откидываясь на спину дивана. — Как я сразу не понял? — он сухо рассмеялся, но от него совсем не веяло весельем. Скорее наоборот, он стал весь состоять из глубокой печали. — Глин — защитница слабых, но лишена свободы воли, она не обладает состраданием и спасает лишь тех, кого велит Фригг, — увидев нахмуренное лицо Тони, он все-таки счел нужным пояснить: — Моя мать.       Лицо человека стало ещё более озадаченным.       — Проявление родительской заботы, достойное самого Говарда Старка, — ядовитая ирония слов заполнила пространство между ними. — А мать в курсе, что из-за этой фигни ты в лучшем случае вернёшься домой в инвалидном кресле? Про худший расклад я и не говорю, сам всё отлично понимаешь, уж прости, — Тони немного сжал пальцы на щиколотке Локи, но тут же отпустил, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей пустоты внутри, пока чутьё мягко намекало о надвигающейся беде.       — Есть вещи куда страшнее, Старк, — в который раз сказал ас. — Фригг... Она ведь провидица, — он грустно улыбнулся, глядя на сложную цепочку рун. — Что-то заставило её пойти против Одина, и я могу лишь смутно догадываться, что именно, — разглядывая потемневшее лицо Тони, бог попытался вяло пошутить. — Не могу поверить, что Всеотец приготовил для меня что-то хуже, чем заточение в одной башне с тобой.       Старк не удержался и тихо рассмеялся, пусть и не повеселев; он смеялся почти шёпотом, отчаянно пытаясь убедить самого себя в том, что всё ещё жив.       Обивка дивана мягко прогнулась, когда Тони сел рядом с Локи, а потом ободряюще толкнул того плечом, продолжая улыбаться:       — Не парься, другие вырастут, — ас посмотрел на него как на идиота, но не разозлился. Наоборот, как-то прижался к боку человека, но совсем легонько, что инженер, может, ничего бы и не заметил, если бы холод, который всегда исходил от Локи, не стал ощущаться чуточку сильнее. — Справишься с этим? — лёгкий кивок в сторону браслета, и они оба уставились на него, как завороженные. — Если параллельных миров так много, то почему именно нам достался худший? — проговорил Тони тихо, будто сам себе.       — Не будь так строг к судьбе, Энтони Старк. В конце концов, многие желают себе твоей жизни, но не всем суждено летать. Ты когда-нибудь чувствовал себя богом, Старк?       — Я перестал им себя ощущать только когда понял, кто я на самом деле, — Тони криво улыбнулся, но глаза так и не поднял. — А ты, кролик? — Локи впервые не разозлился на глупое прозвище, — Чувствуешь себя богом?       — Прямо сейчас? — ас склонил голову, разглядывая застывший профиль смертного. — Нет, — просто ответил он, но потом добавил, уже почти шёпотом: — Намного выше. Если мне и суждено выбраться отсюда…       — А потом? — внезапно тихо перебил Старк, поворачиваясь к Локи лицом и оказываясь очень, очень близко к нему, отчего он неосознанно затаил дыхание. Бог выглядел немного растерянным.       Ас нервно облизнул губы, впервые так долго рассматривая Тони с такого близкого расстояния. И ничего не мог ответить, пока смотрел, какая буря противоречий разыгралась в беспокойных медовых глазах. В них было все — целая гамма чувств, начиная с тревоги и заканчивая щемящей нежностью, но не было ничего, что Локи боялся увидеть. Чёрные ресницы божества затрепетали от нахлынувшего неизвестного ощущения, которому было сложно противиться.       — Двинешься дальше завоёвывать миры? — с грустной, но понимающей полуулыбкой спросил Старк.       — Мне кажется, что я уже всё завоевал, — и, не став ждать ответа, мягко притянул к себе Тони, не закрывая глаз, чтобы с удовольствием словить удивлённый, но полный восторга взгляд, когда он с жадностью прижался к раскрывающимся навстречу губам.       Одно только прикосновение, жаркое и практически целомудренное, взгляд глаза в глаза, веки обоих медленно опустились, и Локи продолжил скользить по лицу человека, покрывая его невесомыми прикосновениями, запоминая каждый миллиметр горячей, ощущавшейся пылающей, кожи.       Старк легко отстранился от аса, придерживая за плечи, быстро, неглубоко дыша, будто бы задыхаясь.       — Это ненормально, — хрипло сказал Тони, широкими глазами смотря на Локи, почти с испугом.       — Что ненормально, Старк? — бог изогнул бровь в лёгком недоумении, но человек успел заметить тень страха, пробежавшей по его лицу, поэтому он быстро взял его ладонь в руку и положил себе на грудь, где сердце надрывалось, колотилось в сумасшедшем ритме, едва успевая качать кровь.       — Вот это, — и снова их губы встретились, выбивая почву из-под ног обоих, выкачивая воздух из лёгких, сужая пространство и уничтожая время — окружающий мир уже казался далёким и нереальным, только этот момент, будто кровная подпись в конце контракта с дьяволом.       Тони легкими движениями запутался в длинных волосах аса, поглаживая его затылок, а потом так же аккуратно, но настойчиво надавил большим пальцем на подбородок Локи, вынуждая его шире открыть рот. Поцелуй тут же потерял ту невинность, которая была с самого начала.       Сознание Локи затуманилось от запаха Тони, который до этого он мог лишь случайно уловить на несколько мгновений, поэтому он жарко переплел их языки, прикусывая и дразня вмиг ставшие податливыми губы, и Старк не смог сдержать того самого короткого вдоха, растворившимся в тихом, едва слышном стоне, но асу этого хватило, чтобы окончательно потерять голову.       Не отрываясь, он опрокинул инженера в горизонтальное положение и навис над ним, опираясь на согнутые локти, чтобы не раздавить человека, который, в принципе, и без того ощущал себя парафином, плавящимся в предсказуемо умелых руках. Он не помнил, когда его в последний раз настолько заводил поцелуй, пусть даже и на голову выше всех остальных, что у него были. И еще никогда в жизни он не целовался вот так — яростно, отчаянно, как в последний раз, в страхе не успеть насладиться тем, чего, как оказалось, он жаждал всей душой.       Тони снова на мгновение оторвался, тяжело дыша, еле разлепил глаза, и не смог бы себе солгать — возбужденный Локи, с затуманенным от страсти, а не страха, глазами, было самым сексуальным, что вообще происходило за всю его насыщенную жизнь. Он был похож на сорвавшегося с цепи зверя, тяжело дышащего и готового напасть, но только для того, чтобы свести с ума своим языком, заставить задохнуться, но от наслаждения.       И ас, прекрасно видя все, что хочет сказать Старк, с тихим рыком уткнулся в его шею, кусая и целуя одновременно, оставляя не только влажные, но и красные следы на коже.       — Локи, — сдавленно шепнул Тони, когда почувствовал каменный член бога, сквозь брюки прижавшийся к его собственному. — Блять… — едва не всхлипнул он, почти умирая от новизны ощущений — он никогда не делал ничего подобного, никогда не чувствовал прижимающегося к нему мужика, который был намного больше него самого, никогда не ощущал чужой стояк, и уж тем более чужой стояк, упирающийся в его собственный, но почему-то именно это казалось самым приятным, самым правильным вариантом развития событий из всех возможных.       — Скажи это… — даже дыхание йотуна стало горячим, когда он наклонился к уху Старка, посылая толпу мурашек по всему его телу. Это было в какой-то степени похоже на пытку — сладостную, блаженную пытку, в которой Тони оказался пленником, загнанным в угол, но не желающим сопротивляться, потому что эта точка была финальной, словно всё, что происходило между ними начиная с того самого дня в Штутгарте, было лишь извилистой дорогой, которая привела их туда, где они были сейчас.       — Я очень сожалею, что прерываю вас, но капитан Роджерс направляется прямо сюда, сэр, — всё волшебство момента вмиг рассыпалось в пыль, и негодование Локи стало практически материальным, когда он оторвался от человека.       — Да блять! — в сердцах вскрикнул Старк, отодвигая почти лежащего на нём аса.       — Я не закончил, — горячо, мысленно проклиная кэпа, пообещал Локи, точно так же, как и сам Тони, еще не отошедший от произошедшего. Последний не удержался от счастливого выдоха и тут же попытался принять равнодушное положение, когда увидел спускающегося к ним по лестнице Роджерса.       — Впусти его, Джарвис, — стеклянная дверь перед Стивом послушно открылась, и, когда в мастерской замаячила широченная фигура Капитана Америки, Локи выглядел уже совсем обыденно, в отличие от Тони, всё еще взвинченного и неестественно раскрасневшегося, с покрасневшими от укусов губами.       — С тобой все в порядке? — Стив тут же обеспокоенно насторожился, приложил ладонь ко лбу Старка, и инженер тут же отлетел от прикосновения, все еще будучи разгоряченным. Пытаясь отшутиться, он совсем беззлобно погрозил ему пальцем.       — Руки, капитан.       Но Тони видел взгляд Роджерса, полный мучительного сожаления, когда тот опустил глаза на шею Тони, и тот мимолетно бросил взгляд на полированную поверхность МАРКа, даже с такого расстояния замечая метки, оставленные Локи. Судя по изменившемуся лицу Стива, ему это доставляло практически физическую боль.       — С нами связался Тор, — наконец, после молчания, начал Роджерс и смог заинтересовать аса, так как тот при упоминании имени брата покосился на кэпа. — Сказал, что завтра он явится в качестве посла Асгарда.       От неприятного предчувствия спина Локи закаменела.       — Зачем? — резко спросил он.       — Чтобы исполнить вынесенный Одином приговор.       — Что? — только и смог выдавить Тони, выглядя при этом не столько удивленным, сколько обеспокоенным. — Он не может судить Локи на Земле, он должен был ждать его освобождения и возвращения в Асгард! — Стиву показалось, что Старк вот-вот упадёт от шока, поэтому, немного придерживая его, усадил его рядом с Локи и сам сел рядом на полу.       — Тор сказал, что договор между мирами был нарушен, потому что в него вмешалось некое третье лицо.       — Фригг, — напомнил Локи.       — И наказание будет озвучено завтра же.       — Нет, — прошептал Старк, чувствуя, как на грудь ложится тяжеленный камень, мешающий ему вдохнуть. Не мог осознать, что то, что с ним происходило, безумно приятное, вдохнувшее в него свежий воздух жизни, прямо сейчас вяло, как не успевшие распуститься цветы на морозе. Горло против воли сковала невидимая железная рука, которую Тони сейчас с удовольствием попросил нажать посильнее, так, чтобы от него ничего не осталось. — Мне жаль, — серьезно сказал Стив, посмотрев на аса, и Локи хотелось верить, что он врёт.       Но капитан действительно чувствовал груз, легший и на его собственные плечи. Ему действительно было жаль, но не Локи. Он страдал, глядя на Тони, из которого резко ушли все силы, и капитан не мог узнать в нем Старка, своего друга и, как бы он не хотел это говорить вслух, лучшего из них. Уверенного, саркастичного, всегда с язвительной улыбкой, так раздражающе приставшей к его лицу.       Сейчас перед ним был не тот человек, о котором он поклялся себе заботиться с той секунды, как только впервые увидел сына Говарда, потому что сразу ощутил зов долга перед старшим Старком.       Этот Тони тоже нуждался в заботе, только вот далеко не от Стива.       Старк, тяжело сглотнув, посмотрел на Локи, остававшегося все это время абсолютно беспристрастным, словно его это никак не касалось. Надежда — понятие, которое обязано быть уничтоженным в их мире — это жестоко даже для него. Тони показалось все это до нелепого нереалистично — жизнь в очередной раз попросту посмеялась над ним, помахав перед носом счастливым билетиком, до которого ему никогда не дотянуться.       Стив немного отвёл его в сторону, держа за плечи.       — Тони, последнее, что ты должен сейчас делать — начать убиваться. Этого было не избежать с самого начала, и ты прекрасно это знаешь.       — Я знаю, — инженер, зажмурившись, сжал челюсти. — Просто всё слишком быстро. Я не выдерживаю, — он немного потряс головой, будто пытаясь избавиться от окутывающей его безнадёжности, и Стив его отлично понимал.       Его старая война приносила за собой потрясение за потрясением, со смерти Баки до изменившегося мира, и он знал, насколько человеческий мозг хрупок, чтобы справиться с этим. Но Тони сейчас казался куда более обречённым, чем Стив когда-либо.       Сорвавшаяся в пропасть перекладина поезда забрала у него друга, но принесла новый источник силы — желание закончить войну ради спасшего его Барнса. Жизнь что Капитана Америки, что простого парня Стива Роджерса была полна боли, но никогда не теряла стимула и смысла.       А потом появился он. Человек, которого Стив боялся потерять сильнее, чем идти под пули без щита. И мир впервые заиграл настолько яркими красками, что капитан иногда думал — не сыворотка вылечила его давний дальтонизм, его вылечил Брок, просто став частью его самого, намертво прикипев и душой, и телом. И страшнее всего Стиву было представлять себя на месте Тони.       Наблюдая за Старком, ненаблюдательный скажет, что у него есть всё, и он скажет правду. Но проницательный взгляд ловко выцепит из этого образа главное — жизнь в долг, вечная расплата за собственные ошибки и ни секунды ради себя. Тони был упрям, как никто другой в этом мире, и так быстро сломить это упрямство казалось настолько невозможным, что Стив бы подумал, что Локи снова играется с чужим разумом, но глаза Старка были чисты и осознанны, а скипетр надёжно спрятан, поэтому Роджерс ни секунды не сомневался, что ещё немного, и человек сломается.       Но руки опускались. Если бы только Роджерс сам мог прорыть путь до Асгарда, предстать перед Одином, умоляя того не убивать своим решением его друга, он бы это сделал. Но даже Тони с его мощнейшими репульсорными перчатками, так забавно бьющими фарфоровых слоников, не добраться до того мира, откуда бог родом. Стив последний раз сжал руку на плече Старка, скупо кивнул Локи и тихо вышел, стараясь не оборачиваться, чтобы не видеть опустившегося на пол перед богом самого гордого человека из всех, что он знал.       — Локи… Локи, — задыхаясь от чего-то, подозрительно напоминающего подступающие слезы, сбивчиво шептал Тони, цепляясь за воротник кожаных одежд аса. — Не смей. Не смей уходить, — он поднял глаза на бога, ободряющая улыбка которого тонула в синем свечении реактора.       — Так надо, — трикстер со стороны казался совсем спокойным, неумело пытаясь утешить человека, который в отчаянии бился в его руках.       Горечь жгуче осела на его языке, стоило асу только заглянуть в чужие глаза, наполненные болью. Он много раз видел похожее выражение в глазах Тора, каждый раз, когда он уходил и предавал его. Но Тони задевал его сердце совсем по-другому. Тор, его навязанный брат, вкладывал в это выражение желание, чтобы Локи наконец изменился, вернулся домой, перестал ошибаться.       Простой смертный не хотел отпускать именно его. Его, сломленного и потерянного, такого, каким он был. Старку не было нужды защищать мир от него, он хотел защитить его от мира, принесшего в жизнь аса куда больше разочарований, чем счастья.       И Локи видел это, слышал в надломленном голосе, чувствовал в болезненной хватке крепких пальцев, обхвативших его. Видел, но ничего не мог сделать, чтобы избавить от страданий, потому что и сам осознавал неизбежность надвигающегося правосудия. Да, мир действительно разочаровывал его, и бог отплатил ему тем же, но облегчения это не принесло.       Как только он осознал свое поражение перед мстителями, он был готов достойно понести наказание, которое выдвинет Всеотец. Был готов вернуться в Асгард с высоко поднятой головой и предстать на встрече со своей судьбой, но всё изменилось, когда он впервые принял протянутую руку, вытягивающую его из очередного кошмара. Что-то надломившееся в нём медленно срасталось, и это было еще больнее, чем разрушение, потому что Локи прекрасно знал, что это лишь ложная надежда, в очередной раз дарованная миром, чтобы потешиться над ним.       — Не уходи, — услышал он последние слова Тони, перед тем как человек погрузился в сон.       Локи уткнулся лицом в разметавшиеся волосы, ласково провёл ладонью по успокоившейся спине и его плечи задрожали от беззвучных рыданий.       Капитан Америка был не из тех командиров, которые сухо отдавали приказы, немного думающих о других и быстро забывающих, стоит оказаться вне поля боя. Стив отдавал команде всего себя, чувствуя ответственность за каждое своё решение и каждый шаг его товарищей. И он без сомнений знал, что они это ценят, даже если упрямятся и в наигранном раздражении шутят о том, что ясли — давно пройденный этап.       Капитан держался за тех, кто помог вернуть его собственную жизнь в привычное русло. Он уснул на войне, а проснулся на другой, и это было то, для чего он был создан Эрскином.       Его природа велела ему сопереживать и участвовать в жизни каждого, кто сражается с ним плечом к плечу. Стив словно пытался вернуть свой долг, который он чувствовал каждый раз, когда принимал заботу и верность Баки, который всегда оказывался рядом, когда был нужен.       Баки.       К горлу подкатил душащий ком, когда он просто мысленно назвал имя своего друга. Стив все еще чувствовал колющий щёки мороз, окоченевшие ладони и пронзительный крик Барнса, сорвавшегося в снежную пропасть. Он не сумел удержать его. Не смог отплатить ему той же защитой, которую Баки дарил ему всю сознательную жизнь. Если для мира прошло семьдесят лет, то для Стива жуткое воспоминание было свежо, как кровоточащая ссадина, будто это случилось вчера, и раны, казалось, не затянутся никогда.       От этого ему особенно тяжело смотреть на Тони. Брюс поделился с ним, что однажды рассказывал ему Старк. И Стив знал обо всем — про плен, Инсена, кошмары. Знал, что жизнь Тони пошла под откос еще с того мгновения, когда он точно так же не смог спасти человека, как и сам Стив более половины века назад. И если для Роджерса глотком свежего воздуха оказалась команда, то Старк продолжал тлеть, пока не пришёл тот, кого ни при каких обстоятельствах нельзя было оставлять поблизости от Земли. И еще сильнее он осознавал, что конкретно сейчас, прямо в данное мгновение, когда сам Стив тихо сжимает кулаки, глядя на ночной полуразрушенный Манхеттен сквозь окно башни, под крышей этого же здания Тони рассыпается под стать изувеченному городу. Ломается, готовясь потерять. Для Роджерса было мучительно видеть, что Старк находит утешение рядом с потусторонним существом, а не с ними, его друзьями и командой, но не смел говорить ему об этом или, тем более, осуждать.       Капитан Америка не был из тех, кто позволяет себе сидеть, ничего не предпринимая, пока близкий ему человек убивается. Но в этот раз он колебался. Так, как никогда в жизни, впервые боясь принять неправильное (а может, и правильное) решение.       Чуткий слух суперсолдата уловил приближающуюся возню где-то в глубине коридоров, но оборачиваться кэп не стал — ему не нужно было видеть аса, чтобы понять, что так шумно ходить может только он. Но когда стуки прекратились где-то в области порога кухни, он все-таки немного повернул голову, чтобы показать, что знает о его присутствии и его не застали врасплох. И Стив почему-то смутился своих мыслей, когда его прекрасное, подаренное сывороткой зрение четко разглядели замученного Локи со странно воспаленными глазами.       Бог, по всей видимости, совсем не рассчитывал на присутствие Роджерса, так как после секундного замешательства развернулся, придерживая стену.       — Постой, — окликнул его Стив и пригласил сесть рядом. Локи с большой неохотой присоединился к капитану, стараясь не смотреть на него, прикрывая лицо волосами.       — Неужели настолько одиноко, капитан? — несмотря на плачевный вид, голос Локи звучал так же, как и обычно — ядовито и насмешливо, но Стив совсем не обратил на это внимания, продолжив вглядываться в хаос, принесённый читаури.       — Не мне, — хмуро вздохнул кэп и ас тоже замолчал, понимая, как глупо прозвучали его слова. — Ты нужен Тони, я это вижу.       — Но не всегда мы получаем то, чего хотим, — Локи усмехнулся, подтягивая колени к подбородку. — И не то, что ожидаем. Верно, капитан? — Стив молча кусал губы.       — Жалеешь?       — Очень.       Ас, придвинувшись ближе к окну, уткнулся лбом в стекло, наблюдая за вечными огнями Нью-Йорка и не мог не признать, что даже обвалившиеся здания не могли испортить захватывающий вид, открывающийся с такой высоты.       — Я всегда считал вас жалкими и недостойными, и знаете... мало что изменилось. Я только узнал, что все человечество прикрывается за спинами лучших, тех единиц, кто действительно что-то из себя представляет. Таких как Тони, — Стив привычно содрогнулся, вспомная скрывающуюся в портале маленькую фигуру. — Или как Вы, капитан. Мне не так долго осталось, чтобы скрывать, что я впечатлён.       Откровенные слова Локи, звучавшие как предсмертные, смутили Роджерса.       — Ты знаешь, что тебя ждёт? — вопрос, на который он и не ждал ответа, но бог вновь удивил его, подняв на него настолько пронзительный взгляд, что капитану стало еще хуже.       — Я не могу сказать, что в голове у этого старика. Скорее всего, я завтра… Меня… — Роджерс напрягся, видя в Локи нотки вновь подступающей паники. Стив потерянно смотрел, как опасно расширяются зрачки, окруженные зеленью, как ноздри аса раздуваются, когда он начинает дышать быстрее и глубже. — Я…       — Локи?.. — кэп удержался от того, чтобы не кинуться к асу, боясь еще больше навредить. — Мне позвать Тони?       — Нет! — слишком громко и резко выпалил ас, закрывая лицо. — Я сам. Я сам… — уже тише добавил бог. — Он не должен видеть. Ему нельзя видеть, — трикстер неразборчиво произносил отрывчатые фразы, и Стив немного подался вперед, чтобы лучше его слышать. — Иногда нам всем нужно немного лжи, чтобы понапрасну не тревожить душу. Пускай лучше Тони будет уверен, что всё в порядке.       — Но ты…       — Я не хочу уходить, — Роджерс и сам не заметил, как быстро Локи удалось разбить ему сердце парой слов, сказанных выражением, которое Стив ни за что не хотел бы услышать снова.       Всхлип только усилил боль в груди. Сердце кэпа сжалось за всех одновременно — за Тони, в очередной раз теряющего только обретённое; за Баки, погибшего так рано по его, Стива, вине; даже за Локи — который, возможно, впервые в жизни обрёл кого-то, рядом с кем не страшно закрыть глаза.       Никто из них не хотел уходить. И никто не хотел отпускать.       — Пообещай, что не дашь ему сломаться, — бог сам вцепился в предплечье Стива, сжимая его. — Он должен жить так, как заслуживает.       — Он будет, Локи, — ответил ему Роджерс, впервые давая обещание, которое не сможет сдержать, но вид умоляющего аса вгонял его в ужас. Капитан ненавязчиво убрал с себя руку, уходя от нежелательных прикосновений.       Когда светлую и солнечную погоду резко испортили тучи, нервы каждого обитателя жилой части башни Старка накалились до предела, прямо как воздух, сотрясаемый раскатами грома. Закрутившаяся в небе чёрная воронка походила на смертельный водоворот, из которого горячими языками стреляли яркие молнии. В ней практически невозможно было разглядеть мелкую для такого масштаба фигуру, но длинная вспышка неумолимо приближалась к башне, будто намереваясь ударить именно по ней.       И даже с общей гостиной Локи ощутил вибрацию, которая прошлась по зданию, когда на его крышу с невероятной скоростью приземлилось нечто тяжелое. Ас незаметно для всех сглотнул, чувствуя, как ускоряется и без того сумасшедший ритм пульса.       — Сэр, мистер Одинсон прибыл с незнакомой женщиной. Впустить их?       — Да, Джарвис, впускай, — жестко сказал Тони, когда в то же мгновение браслеты на его запястьях засверкали красным, и прилетевшая буквально из ниоткуда броня Железного Человека сама собой собралась на нем, закрывая лицо Старка, не выражающее абсолютно ничего.       Стив, повинуясь какому-то инстинкту, крепче стиснул щит, принимая положение, означающее «полная готовность». Брюс держался благодаря своей особой дыхательной гимнастике, но зеленеющая шея говорила о том, что он в любую секунду готов прекратить ее и выпустить «другого парня».       И никто из Мстителей, кроме Тони, не мог понять, почему вдруг все ощущения свелись к тому, чтобы защитить Локи. Трое мужчин оттеснили аса назад, за их спины, напряженно глядя на лифт, цифры над которым показывали быстрое приближение гостей из Асгарда. Когда металлические двери наконец разъехались, впустив в гостиную Тора, одетого в привычный красный плащ и неизвестную женщину, сквозь динамики костюма Тони необычно серьезный голос произнес:       — Не вынуждай меня, Тор, — Старк угрожающе вытянул руку перед собой. Послышался звук заряжающегося репульсора, готового выстрелить в любой момент.       — Не мешай исполнять мой долг, Человек из железа, — не менее серьезно ответил ему Одинсон, делая несколько шагов в сторону троих мстителей. — Где мой брат?       — Ты его не… — Старк не успел договорить, потому что младший из асов мягко, но настойчиво отодвинул стоящего прямо перед ним Стива, выходя вперед.       — Здравствуй, Вар, — он вежливо склонил голову в сторону женщины, на что та слабо улыбнулась, но в целом выглядела так же взволнованно, как и все присутствующие. А потом он повернулся в сторону сына Одина, и его взгляд изменился, сделавшись злым. — Так ты теперь выполняешь грязную работу, Тор?       — Я не…       — Счастливо побежал отдать приказ о наказании от папочки?       — Ты знаешь, что я бы никогда этого не хотел, — лицо Тора исказилось от боли, когда он услышал слова младшего. Он в целом выглядел хуже, чем обычно, будто не спал много дней и теперь сквозь тоску смотрел на Локи.       — Не ври, Тор, — прошипел младший, в один небольшой прыжок оказавшись к воину почти вплотную. — Всё, о чём ты мечтал всю жизнь — сделать так, чтобы я сидел и не высовывался, не лез в дела великого наследника Асгарда.       — Брат…       — Я тебе не брат! — окончательно сорвавшись, закричал ему Локи прямо в лицо, заставив Тора отступить на шаг. — И ты отлично это знаешь, — а потом, низко склонив голову, уже не так громко буквально приказал: — Говори.       — Брат, — упрямо повторил Тор, схватив его за плечи. — Тебе стоит быть благодарным за всё, что наша мать сделала для тебя, — хмуро сказал ему Одинсон.       Трикстер, уже не контролируя себя, уткнулся в доспехи на груди Тора, сотрясаясь всем телом. Старший положил ему руку на спину, легко поглаживая в неуклюжей попытке успокоить.       — Всё хорошо, Локи.       — Скажи это, — голос аса пронёсся по залу ломанным шёпотом. — Если ты сейчас же не скажешь, клянусь, я…       — Ты изгнан, — прозвучало куда радостнее, чем должно было.       Локи поднял на сводного брата пораженный взгляд, пропустив очередной вдох. Он смотрел на Тора и не мог поверить в то, что только что услышал. Он ожидал чего угодно — смерти, вечных пыток, пожизненного заключения, но никак не того, что сказал названный посол Асгарда.       — Но твоя магия покинет тебя, как только Вар примет твою клятву.       — Какую ещё клятву? — голос нещадно подводил Локи, и вопрос вышел совсем отчаянным.       — Ты клянешься жить как мидгардец, никогда не причинишь вреда обитателям Земли. И клянешься, — Тор перевел взгляд за спину Локи. — защищать человека, который будет способен вернуть тебе твою силу.       — Вернуть? — ас, чувствуя, что голова начинает нещадно кружиться, чуть не схватился за Тора, но тот сам снова придержал его.       В комнате на какое-то время воцарилась тишина, пока Одинсон тихо прижимал к себе брата, неотрывно глядя на Тони нечитаемым взглядом, который Старк, хоть и без видимых усилий, едва выдерживал. Стив и Брюс настороженно наблюдали за сценой, уже поняв, что лично они никакого отношения к ней не имеют, в отличие от третьего из них.       — Да, Локи, — пригладив волосы брата, с любовью сказал Тор. — Наша мать обязала Глин наложить на тебя защиту, которую даже Один не в силах сломить. Ты же помнишь, брат? — он улыбнулся, смотря в растерянное лицо младшего аса. — Она не из тех, кто верит. Она знает. Это шанс, брат. Я не знаю, на что, но так сказала мать, она уверена, что ты поймёшь, — Тор с детской радостью похлопал Локи по плечу.       Когда последний обернулся на Тони, он увидел, что его лицевая пластина поднята вверх, показывая ту надежду, которая поселилась в Старке, когда Тор озвучил решение Всеотца. Он выглядел так, будто в него вдохнули целую жизнь, но всё-таки с опаской спросил:       — Как? Как кто-то может быть способен вернуть магию? — инженер ощутил на себе ответственность, которую возложила на него Фригг, и это оказалось неожиданно приятным, будто благословение свыше, в которое Тони никогда не верил, но теперь, когда у него появился свой бог, всё перевернулось.       — «Локи стал заложником чужой воли. И тот, кто сможет освободить его разум от стороннего влияния, очистит его от тех терзаний, что столкнули его с правильного пути, дарует ему власть, данную с рождения, обратно». Таковы слова Фригг, человек, — подала голос Вар.       Повисло странное давящее молчание, когда каждый замолчал, думая о чём-то своем, но все мысли сводились к асу, стоящему посреди всех остальных, окружённый двумя огнями. Но сейчас Локи осознал, что этот огонь един. И он не обжигает, а мягко согревает, и «наказание» Всеотца на самом деле было незаслуженным помилованием, вторым шансом, дарованным ему Одином, пусть и не без прямого вмешательства верховной богини.       Брюс, уже совершенно успокоившийся, немного отошел назад, но всё-таки не присел. Стив, не поворачивая головы, следил за Тони, облегчение которого стало практически материальным, и Роджерс не смог сдержаться от простого знака поддержки — привычным для него жестом положил руку на облаченное в броню плечо и с легкой улыбкой сжал его, хоть и знал, что Старк этого не почувствует.       — Брат, ты должен принести клятву Вар, — опять заговорил Тор, взяв Локи за руку, но, поняв, что нормально ходить он не может, жестом подозвал богиню истины. — Нам стоит выйти, друзья.       Когда они остались с Вар наедине, Локи тихо спросил у неё:       — Достоин ли я всего этого?       Вар, пригладив волосы притихшего аса, словно маленькому ребенку, ласково сказала:       — Рано или поздно ты сам все поймешь, Локи. Всеотец поступил с твоей жизнью жестоко, и твой гнев затмил любовь тех, кто тянется к тебе, но твое сердце, — она невесомым движением провела пальцами по груди бога, — не потерялось, а сознание излечимо. Здесь, в Мидгарде, ты обрёл того, кто может вернуть тебе самого себя, и ты знаешь, кто это, Локи. И ты ему нужен ничуть не меньше. Поэтому не отталкивай его, что бы ни произошло, и твоё исцеление придёт незаметно.       Трикстер, взяв ладонь Вар и притянув ближе к лицу, закрыл глаза и вслух зашептал слова клятвы, о которой говорил Тор, не упуская ни одной детали, добавляя свои, которые он знал, что исполнит, и богиня не спускала с него задумчивого взгляда, запоминая каждое до единого слово, так убедительно сказанное асом.

***

      — Не волнуйся, — Тор ткнул локтем уже снявшего броню Тони, а потом, не удержавшись, приобнял его. — Я счастлив, друг, что у него появился ты. Как бы я не злился на тебя за то, что ты стал ему ближе меня, я вечность буду благодарен тебе за то, что я сейчас не увожу его на казнь.       — Обращайся, златовласка, — усмехнулся Старк, хлопнув его в ответ по спине. Тор отстранился, тепло оглядев всех своих товарищей по команде с огромной благодарностью, едва сдерживаясь от того, чтобы не рассыпаться в очередных удушающих объятиях.       — До последнего не верил Фригг, — с изумлением покачал головой Одинсон, всё ещё не в силах до конца поверить в то, как судьба распорядилась с жизнями его товарища и брата.       — Я себе тоже не верил, — тихо отозвался Старк, но на его губах расцвела такая счастливая улыбка, что вопросов Тор больше не задавал.

***

      Локи с блаженным стоном опустился на диван, занимая почти всю его площадь и широко раскидывая ноги. Немного поёрзав, он замер в самой удобной позе не только за последние несколько дней, пока был скован, но и вообще за долгое время, находясь в постоянном напряжении. Поэтому сейчас он позволил себе расслабиться сильнее, чем обычно.       — Это даже лучше, чем я запомнил, — с удовольствием в голосе протянул ас.       С последним словом клятвы, которую он дал Вар, браслет на его ногах с тихим щелчком открылся, упав на землю. С него тут же пропали все символы, наложенные Глин, и он снова стал похож на самые обыкновенные для Земли (хоть и высокотехнологичные) кандалы. Грубо пихнув металлическое кольцо носком ботинка, он потряс каждой ногой по очереди, обошел небольшой круг, и в следующее мгновение был стиснут в крепких объятиях Тора, обещающего навещать его как можно чаще. И Локи, все еще находясь в воодушевленном состоянии, даже не отпихнул Одинсона, позволив тому говорить всякие глупости, которые… которые всегда говорил Тор.       — Это так странно, — нахмурился Тони. — Ну, знаешь, осознавать, что на самом-то деле всё предрешено. В чём тогда смысл всего этого? — он рассеянно обвёл рукой пространство вокруг.       — Нет, Старк, — снисходительно усмехнулся ему в ответ Локи. — Это не судьба, а будущее, которое мы рисуем сами. Как бы тебе объяснить, — он замолчал, не став продолжать мысль, а Тони и не подгонял, просто наслаждаясь видом раскинувшегося перед ним безо всяких оков бога, расслабленного, такого мягкого. Грозовая туча ожидания неизбежного совершенно незаметно рассеялась, уступая место приветливому солнцу.       — Значит, всё? — как-то не очень радостно спросил Тони, пододвинув его колено и садясь рядом с Локи. — Твоя… сила больше не с тобой?       Ас, вытянув перед собой ладонь, нахмурился, долго глядя на нее. Его лицо покраснело от напряжения, но ничего не происходило, поэтому он тихо вздохнул, сильно сжав кулак и обречённо закрыв глаза.       — Прости.       — Так должно быть.       — Теперь ты от меня не отвяжешься, — он с улыбкой подтолкнул бога за бедро, но руку убирать не стал и тут же почувствовал ставшую жаркой ладонь Локи поверх своей. — Да ты потеплел, — ехидно заметил Тони.       — Распрощался с силой йотуна, — ас равнодушно пожал плечами, потому что это последнее, о чём он стал бы скучать.       — Ты хотел сказать силу смурфика? — Локи приподнял бровь, не поняв отсылки. — Ладно, над этим ещё поработаем.       — Теперь у нас есть время поработать над множеством вещей.       — Только если ты выбросишь свой шлем с ушами.       Вместо ответа Локи закатил глаза и настойчиво потянул Тони за руку, пересаживая того на себя. Удобно устроив руки на бедрах Старка, он легко поглаживал их, и они еще долго смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться от счастливого мерцания, способного, казалось, осветить весь Манхеттен.       Тони с замиранием сердца изучал благородные черты своего личного божества. Да, сколько у Локи силу не отбирай, он никогда не перестанет быть тем, кем был от рождения, а именно — величественным принцем Асгарда, тем, кому поклонялись скандинавские народы еще за долгие тысячелетия до рождения самого Старка.       Тони лёгким прикосновением проследил линию челюсти, провёл по тонким губам и заработал поцелуй, чувственно оставленный на загрубевших подушечках пальцев.       — Не заставляй меня чувствовать себя школьницей перед кумиром.       Локи на это лишь усмехнулся, будто принимая вызов и медленно вобрал в рот весь палец Старка, неотрывно глядя на него снизу-вверх, посасывая его и дразня горячим языком, на что Тони сквозь зубы втянул воздух и тихо выругался. Всё это было слишком — смотреть, как ставший бесконечно порочным взгляд аса пошло скользит по нему, чувствовать, как руки Локи бесстыже гуляют по его телу, а потом, резко сжав ягодицы, его притягивают ближе, так, чтобы Тони почувствовал, насколько сильно его хотят.       — Ладно, можно и со шлемом, — простонал Тони, крепче прижимаясь к чужому возбуждению, всё так же тая от того, насколько для инженера это ново, ярко, в сотни раз развратнее чем всё, что он когда-либо делал с женщинами.       Умом Старк не мог догадаться, что должен делать, но руки жили свой жизнью и делали то, чего он бы сам хотел — требовательное прикосновение к члену сквозь брюки было награждено сдавленным вскриком, и Тони понял, что движется в верном направлении.       — Среди смертных ты у меня в фаворитах, — шумно выдыхая, хрипло хохотнул Локи, а потом, удивив даже самого себя, громко прошептал: — Свет, Джарвис, — и всё остальное потонуло в глубоком влажном поцелуе, с которым ас отдал всего себя.