oh no

Марк, как и обещал, приезжает во вторник. В квартире Джексона только Джинён, Джебом ушёл бродить по парку в поисках вдохновения для пьесы. Джинён может и сам бы не прочь побродить по парку, но у него нет с собой зонта, а гулять в мокром не входит в его список приятных дел. Поэтому он сидит в кресле у окна с книгой и блокнотом – нельзя больше откладывать анализ путешествия Гулливера. В шесть вечера со скрипом открывается дверь в подъезд, Джинён отвлекается от книги, чтобы посмотреть на улицу – всё так же пасмурно, как и предыдущую неделю. Утро, день или вечер – не определить. Ему от этого ни жарко, ни холодно, конечно, только жаль, что темнеет так быстро – Джинён ненавидит жёлтый свет лампочек. У Марка влажная чёлка - он откидывает волосы со лба назад, и они не падают назад – и блеск в глазах. Может быть он простыл. Марк проходит в квартиру почти бесшумно, Джинён поднимает на него взгляд и думает, как же он тут не к месту. С его улыбкой и светящейся кожей, которую обожает солнце. Сейчас этого всего не видно, Марк стоит против света, но у Джинёна есть представление о нём. - Привет, - говорит Джинён и с лёгкой улыбкой встречает поцелуй Марка на своей щеке. - Привет, - шёпот Марка чуть слышен. Джинён чувствует его тёплое дыхание у своего уха, поднимает руку и кладёт на лоб Марку – он всё ещё стоит в полусогнутом состоянии, опираясь рукой на подлокотник кресла, в котором сидит Джинён, и смотрит ему в переносицу. - Как ты себя чувствуешь? – Джинён не понимает, его ли руки такие холодные, или у Марка и правда жар. - Лучше, - Марк прижимает ладонь Джинёна к своему лбу правой рукой и оседает на корточки. Оба предположения оказываются верными – пальцы Джинёна ледяные, но и кожа Марка горит. Когда кончики пальцев нагреваются, Марк поворачивает руку Джинёна так, чтобы он мог костяшами охладить свои веки. Под веками от температуры даже жжёт, Марк надеется, что… Джинён откладывает книгу, чтобы сесть ближе к Марку. Он кладёт ладонь освободившейся руки Марку на щеку и наклоняется, прижимаясь губами к чужому лбу. Да, температура. - Давай я сделаю компресс, - Джинён предлагает, но вставать не торопится – Марк удерживает его руки на своём лице. - Позже, - кратко отвечает Марк. Его ресницы трепещут, пока Джинён гладит кожу под глазами большими пальцами. Джебом так и находит их – сидящими в сгустившихся сумерках, Джинён на кресле, Марк перед ним на ковре. В целом, он не удивлён. Джинён поворачивает к нему голову и мягко улыбается, так, как только он и умеет. Позднее, когда Марк уже накормлен таблетками, когда все уже поужинали едой из ресторана на первом этаже, когда Джебом уже сел за печатную машинку, и её стук стал привычным настолько, будто он был всегда, Джинён отводит Марка в ванную. Он отдаёт Марку штаны и свитер, и переступает порог, чтобы оставить его одного, но Марк удерживает его за запястье. - Что? Марк тянет его на себя – Джинён прикрывает дверь – и пытается что-то сказать, но из горла только совсем тихий шёпот, после которого Марк заходится в кашле. Джинён ждёт, когда кашель закончится, и пробует: - Тебе нужна моя помощь с чем-то? Марк в ответ кивает и стягивает с себя свитер глубокого синего цвета - Джинёну даже немного холодно. На щеках и груди Марка расползается румянец, пока он берет гостевое полотенце с крючка и мочит его под струёй воды. Джинён уже всё понимает, когда Марк поворачивается к нему. Он усаживает Марка на бортик ванны и прикасается концом мокрого полотенца к его лицу – Марк берёт его за свободную руку и закрывает глаза. Чтобы отвлечь Марка от холода – он дрожит, его кожа покрылась мурашками – Джинён тихо напевает ему ту часть из Le plat pays Жака Бреля, которой Джексон успел его научить. Его голос совсем не похож, и он неправильно произносит некоторые слова, но у Марка перед закрытыми глазами всё равно туман, ветер и волны. Марк не осознаёт себя до тех пор, пока Джинён не накрывает его голову чистым свитером. - Джинён, - Марк поспешно одевается и встаёт перед Джинёном. Теперь очередь Джинёна молчать. – Вы с Джексоном... Марк кашляет, и Джинёну даже немного стыдно, что он этому рад. Ночью Джинён лежит на краю кровати с Марком за спиной и смотрит в темноту перед собой. Из соседней комнаты всё ещё шелест печатной машинки, Джинён надеется, что это поможет ему уснуть. Джинён думает, каково это, просто отпустить себя и позволить быть? Он забывается тревожным сном под утро - ему ничего не снится.