Честных трудов соберём плоды
19 мая 2020 г., 02:03
Покой не найдет в своем доме тот, кто насмерть бьется за этот дом‚ И только к стеблям, твоим и моим, сердцем каждый из нас влеком. «Благословение садов. Песни полей», составитель Мариден Приветная
Скайхолд встретил их разрухой, опустевшими комнатами, крысами и холодным, но ярким горным солнцем. Они пришли в крепость под вечер, и усталые люди смогли целую ночь отдыхать за крепкими стенами, прежде чем первые ручейки дозорных, шпионов и солдат, как паутина поползли от замка в разные стороны. В новое укрытие стали прибывать строители, беженцы, купцы, а с ними всё новые и новые рекруты. Юная Инквизиция начала понемногу обзаводиться приличной крышей над головой. Дориан услышал в чьем-то разговоре, что это место показал им тот самый несуразный лысый эльф, и даже почти признал про себя, что готов сказать ему спасибо. Наличие стен и отсутствие ветра стало непередаваемым облегчением. Через пару дней, когда несколько выбранных для житья комнат обзавелись кроватями, а в старой таверне заработала кухня, напряжение, сковавшее, наверное, каждого нового жителя Скайхолда, постепенно, будто недоверчиво начало отступать. Но, естественно, расслабляться не следовало. В один из дней Каллен зачем-то собрал обитателей замка во внутреннем дворе, а затем Советники вывели Вестницу на стену, вручили ей меч и провозгласили Инквизитором. Дориан стоял в стороне, в тени длинного щербатого козырька одной из безымянных пока построек, наблюдал за борьбой чувств на лице новоиспеченного Инквизитора и тоже боролся с голосом разума. Глаза Эвелины были расширены от удивления, на лице блуждала неуверенная улыбка. Она недоверчиво водила взглядом по толпе перед собой. Но рука сжимала легендарный меч уверенно, а воздела она его с такой решимостью, будто хотела прямо сейчас сорваться с места и с криком повести свою армию в атаку. Куда-нибудь, а куда — пока неважно. Главное, сносить головы врагов. Дориана же обуревали куда более личные проблемы. Народ вокруг него кричал, беспорядочно взмахивал руками, приветствуя нового лидера, нового Вождя. С одной стороны, это воодушевление нескольких сотен человек, скандирующих свеженькое звание Эвелины, самым краем зацепило и его. Он не мог отрицать, что в маленькой фигурке этой женщины скрыта сила, бросившая вызов Корифею. Сила, позволившая ей выжить в заведомо неравной схватке и даже остаться в своем уме. К тому же, к Дориану она отнеслась неплохо, и то, что теперь именно Тревельян здесь всё решает — положительный поворот событий. Но что, если теперь она не сможет так просто отмахиваться от всеобщего мнения и предпочтет прогнать его? Что делать тогда? Искать другие способы, или возвращаться в Тевинтер и пытаться что-то изменить оттуда? Скольких проблем он избежал бы, если бы Эвелина его приняла. Дориан погрузился в свои мысли слишком глубоко и не заметил, как Инквизитор и её свита пропали со стены. А вслед за этим толпа начала расходиться, возвращаясь к своим делам. Дориану тоже нужно было найти себе какое-то занятие. Желательно — полезное. Но не обязательно общественно. Слоняясь после по коридорам замка, на втором этаже одной из башен Дориан нашел библиотеку. Её явно успели найти раньше него, так как тут уже валялось несколько ковров, в нишах стояли столы и почти пригодные для использования стулья, прямо посреди галереи о чем-то спорили незнакомые усмиренная и эльфийка. Полки были наполовину пусты, но агенты Лелианы успели натаскать откуда-то новых книг. Точнее, совершенно не новых, а очень даже старых и грязных. Порой это были даже не книги, а половинки книг или просто стопки листов без обложек, наспех перетянутые бечевкой или даже просто сложенные пополам. Но полки постепенно заполнялись. Дориан нашел угол с довольно приличным столом и даже ковром, заставил пару слуг притащить откуда-то кресло и облюбовал этот место для себя. Проводить здесь время было куда приятнее, чем в полупустой комнате, пока что заваленной хламом и имеющей только кровать в качестве почетного представителя мебельной братии. Он ждал, что кто-нибудь вот-вот придёт к нему и укажет на дверь. Тогда можно будет с чистой совестью пойти к новоиспеченной госпоже Инквизитору и узнать её окончательное решение. Но никто не приходил, а сама Эвелина то бегала где-то по двору, то пропадала в компании своих Советников за дверями новой Ставки командования. Работа кипела, и замок постепенно приобретал жилой вид. Завалы разгребались, мусор выносился и сжигался, на окнах появились портьеры, а в окнах — стекла. Каменщики латали крышу. Оставалось только удивляться, откуда Инквизиция за такой короткий срок успела обзавестись таким количеством полезных знакомств. Впрочем, сомнения развеивала деятельная фигурка госпожи посла: как-то Дориан увидел её в коридоре рядом с каким-то орлесианским графом, со своей неизменной планшеткой, с изысканными манерами и медоточивыми речами. Такие всегда добиваются успеха. Совершенно неудивительно. В один из дней, когда вся крепость была занята подготовкой солдат и сбором их же для расквартировывания в Ферелдене, совсем неопытный солдат забрёл в библиотеку с парой клеток ворон, видимо, промахнувшись этажом. Пространство разрезало пронзительное карканье, и Дориан отвлекся от книги. Солдат извинялся и испуганно прикрывался клетками от леденяще спокойной Элизмы Дерингтон, той самой усмиренной, что занималась исследованиями всяческих потрохов через несколько столов от Дориана. Павус прикрыл книгу, устало оперся на перила, потирая пальцами глаза, и опустил взгляд. Шумная перепалка неожиданно подействовала ему на нервы. Внизу была вотчина Соласа, и Дориан полагал, что разглядывать там нечего. Но сейчас взгляд его скользнул вниз непроизвольно, и от неожиданности маг едва не выронил книгу. Там, на полу у стены, скрестив ноги, сидела Эвелина. Она что-то рисовала на стене длинной тонкой палочкой-кистью. Поглощенная процессом, она почти целиком превратилась в статую, шевелилась только её рука, да волосы блестели в свете факелов. За спиной магички стоял Солас и иногда наклонялся, чтобы направить её руку. Они что-то негромко обсуждали, поглядывая на своё творчество. Солас иногда заглядывал в какой-то свиток, что держал в свободной руке. Другая же лежала на плече Инквизитора. Дориан фыркнул, отходя от перил. Что ж, если никому нет до него дела, он будет заниматься тем, зачем, собственно, сюда и пришел. Искать способ победить Старшего. И почему бы не начать с книг, если нужно с чего-то начать? Затишье казалось Дориану мучительным бездействием. Он перебирал книги одну за другой, но те в основном оказывались совершенно бесполезным мусором, годным для юных магов первых десяти лет обучения. Или для тех, у кого начисто отшибло память. Искать в них было ровным счетом нечего. Промучавшись в компании условно полезной литературы пару дней, Павус сходил в воронятню и отправил пару писем кое-кому из знакомых. Может, поделятся полезной информацией? Тогда ему будет, что ещё предложить Инквизитору. Эвелина появилась у него сама, однажды вечером просто войдя в библиотеку с книгой, зажатой подмышкой, и бутылкой в руке. Дориан моргнул пару раз, собираясь с мыслями и пряча глубоко внутрь своё неоднозначное настроение. — Привет. Гляжу, и ты нашел любимый угол в этом каменном чудовище? — девушка улыбнулась, мимоходом запихивая принесенную книгу на произвольное место на полке и усаживаясь на край стола. — И я рад видеть вас, миледи Инквизитор. Польщен, что вы решили почтить меня своим присутствием. Хотя, конечно, как меня можно было не почтить? Ведь я лучшее, что могло случиться с этим «каменным чудовищем». Эвелина рассмеялась. В её глазах плясали лукавые огоньки. Кажется, она раскусила его недовольство невниманием к своей персоне, но предпочла промолчать. Тем лучше. Если она всегда будет такая проницательная и тактичная одновременно, они определённо смогут общаться. — Несомненно. Рада, что ты в порядке. Собственно, я зачем пришла… не хочешь выпить? — она покачала бутылкой перед Павусом, как бы демонстрируя всю прелесть этой со всех сторон заманчивой идеи. — О, а у тебя есть антиванский сыр? И виноград бы тоже не помешал. — Зачем тебе виноград? — Тревельян подняла брови. — Это же вино. Его делают из винограда, — девушка со знанием дела покивала головой, не пытаясь спрятать улыбку. — Видишь ли, дорогая моя, я уже успел соскучиться по винограду. И парочке рабов, что чистят и приносят его каждый день. Но если нет винограда, вино тоже сойдет. Что ты насчёт сыра? — Прости, с сыром и рабами тоже не всё гладко, — Эвелина поерзала, удобнее устраиваясь на столе, и протянула Павусу бутылку. — И ещё с бокалами. Если тебя это не остановит, сделай милость, открой, а то если я побегу с этой просьбой к Каллену, он не поймет. А солдаты доложат Лелиане, и она тоже не поймет… — Ты не забываешь вставлять «Да, мамочка!» в разговорах со своими Советниками? — поинтересовался Дориан, откупоривая бутылку. — После каждого предложения, — серьезно заверила Инквизитор. — Так что на счет бокалов? — Как-нибудь переживу. Жаль только, не выйдет чокнуться. Но ты же всё равно расскажешь мне, за что мы пьём? — Просто так, — Эвелина задумалась на мгновение, краем глаза оценивая реакцию Дориана. — За знакомство. Не пойдет? — она с надеждой поглядела на собеседника. — Не то, чтобы я поверил. Но если ты не знаешь, то выпьем за прекрасного меня. Ну и за неплохую такую тебя. По-моему, вполне справедливо, — Дориан подмигнул девушке и первый отпил из бутылки. Вино оказалось вполне годным и, очевидно, довольно старым. В меру сладким, в меру терпким, и оставляло ощутимый привкус каких-то ягод. Не иначе как Тревельян откопала его где-то в подвалах крепости. — Да. Справедливо. Эвелина приняла протянутую бутылку, запрокинула голову и сделала несколько больших глотков. Дориан видел, как движется её белое горло, в неявных всполохах свечей кажущееся желтоватым. — Всё хотел сказать тебе спасибо за помощь в пути. Как мне не трудно это признавать, без тебя мне пришлось бы худо. — Ерунда, — девушка махнула рукой, задумчиво разглядывая носки своих светлых кожаных сапожек. Прическа её растрепалась, локоны и кончики волос хаотично торчали из пучка, частью свисая вдоль лица и ложась на ключицы. Дориан внимательно следил за её лицом, пытаясь понять, что скрывается в этой странной головке. Она казалась дружелюбной, но была довольно резка. Её любознательность почти граничила с любопытством, но эту сторону её натуры Дориан мог оценивать пока только по парочке ситуаций. Она казалась неутомимой, но вот сидит перед ним с печальными глазами и хлещет вино прямо из бутылки, иногда забывая поделиться, и весь её радостный настрой и говорливость куда-то испарились, стоило только выпить первые глотки. — Позволь полюбопытствовать, почему ты пришла именно ко мне? — А к кому ещё? — она фыркнула, с ноткой удивления уставившись на Дориана. — Железный Бык? — Я хочу выпить немного и расслабиться, а не упиться до потери сознания. — Варрик? — Я не готова ни к задушевным беседам, ни к игре в карты. — Ммм. Вивьен? — Ты серьезно? Ты представляешь её, пьющей с кем-то из одной бутылки, да ещё без посуды? Вот уж кто точно не обойдётся без антиванского сыра и винограда, — Инквизитор снова глотнула вина и протянула его Дориану. — Солас, Коул и Кассандра просто не подходят. Блэкволл…тоже просто не подходит. И потом. Я не пойму. Ты вроде был не против? — Я просто спросил. Интересно было услышать, что именно навело тебя на мысль о том, что я идеальный собеседник. — Хах! Вообще я… — Инквизитор прервалась, задумавшись на пару мгновений, а потом сползла со стола на ковер и цепко ухватила Дориана на рукав. — Иди-ка сюда. А то я на столе, ты в кресле, мне как-то неуютно. Разные уровни, нет единого полета…мысли. Вот так гораздо лучше, — она устроилась, облокотившись на кресло, и привалилась плечом к плечу Дориана. Вдохнула, будто собираясь с мыслями. И выпалила на одном дыхании. — Вообще я хотела с тобой поговорить. Ты пытался помочь, прошел с нами весь этот путь, едва не погиб в Убежище, и потом, в горах. И вот ты здесь. Дориан напрягся. — И ты хочешь сказать, что… — Я хочу сказать, что ценю твою помощь, и твою отвагу, и пришла спросить: ты останешься с нами? Поможешь мне справиться с Корифеем? Инквизитор повернулась к нему, заглядывая в глаза, Дориан встретился с её взглядом и на секунду замешкался, подбирая слова. В её зрачках плескалась усталость, искренность и, где-то в самой глубине, страх. Не страх, что он откажет, хотя, может, этого она тоже боялась. Но куда более глубокий, подавляемый, плещущийся на самом дне. — О, я знал, что без меня тебе никак не обойтись. А поскольку от этого зависит судьба всего Тедаса, как я могу отказать? — Дориан улыбнулся и отсалютовал ей бутылкой. Эвелина улыбнулась в ответ и бесцеремонно выхватила вино. Сделала нервный глоток. — Что ж. Это отличная новость. Я рада. Тогда сразу, пока ты не передумал, спрошу. Завтра мы… Я, Железный Бык и Варрик, отправляемся во Внутренние земли. Я была бы рада, если бы ты пошел с нами. — О, женщина, ты пришла напоить меня и вынудить участвовать во всех своих грязных делишках? Дориан встретился с её насмешливым взглядом. — Ты меня раскусил. Так как? — Ночёвки под открытым небом под боком у потного кунари и не в меру болтливого гнома, толпы демонов, спятившие храмовники, венатори… Я же мечтал об этом как минимум последнюю неделю! Снова никак не могу отказаться. Инквизитор хмыкнула и легонько толкнула его кулаком в плечо. — Вот и славно. Они просидели ещё довольно долго, пока Вестница совсем не опьянела, а потом успела и протрезветь. Слегка помятая, но с рассеянный улыбкой на лице, она удалилась в свои покои, клятвенно заверив, что преодолеть лестницы для неё не составит проблем. Дориан пожал плечами, но всё же пронаблюдал за тем, как девушка спускается из башни. Удовлетворенный увиденным, направился к себе. Его тоже ждали лестницы и несколько часов сна перед отбытием. Они выступили рано утром, почти на рассвете, но всё равно не успели до ночи спуститься с гор. Вся поклажа, состоящая из скрученных палаток и провизии, была навьючена на одну единственную лошадь. Старые погибли в Убежище, а новыми в достаточном количестве конюшня еще не обзавелась. Каллен утверждал, что нужно подождать ещё всего неделю и кони будут, но Эвелина не захотела ждать. — Мы и так долго медлили, — отрезала она, забирая единственную подходящую кобылу. На взгляд Дориана, зверюга могла унести на себе и всю поклажу, и ещё Варрика с Эвелиной в довесок. А еще двух лошадей вполне могли бы найти. Ладно, Быку любая не подойдёт. Но Эвелина решила, что гонцам Жозефины лошади нужней. И теперь их разномастная команда тащилась по снегу пешком. Дориан, наученный горьким опытом, утеплился настолько, насколько это было возможно. Но идти в объемных теплых вещах было гораздо тяжелее. Что ж, всегда приходится чем-то жертвовать. Место для стоянки выбирал кунари. Он придирчиво осмотрел несколько предложенных Эвелиной закутков и остановился на совершенно другом. Надо признать, он явно разбирался в этом лучше леди Инквизитора: в небольшой расселине почти не было снега, и туда не задувал ветер. Привязав кобылу к какому-то сомнительному каменному выступу, Бык принялся снимать с неё сложенные палатки. Дориан недоверчиво глянул на крепёж, но промолчал. При желании этот гигант лошадиного племени могла бы оторвать сей жалкий кусок скалы, не поморщившись. Оставалось уповать на её верность и благоразумие. Эвелина стащила с лошади жаровню, набитую мелкой щепкой, и принялась поджигать её магией. Её лицо приобрело забавное сосредоточенное выражение. — Тебе помочь? — Дориан присел возле Инквизитора, возвращая на место сползающий с её плеч плащ. — Не откажусь. Придержи, пожалуйста, крышку. Она всё время захлопывается. — Надеюсь, ты не подпалишь мне руки? Это было бы ужасно расточительно. — Буду аккуратней. Исключительно из любви к искусству, — Инквизитор бросила Павусу насмешливую улыбку. — Эй, босс, ты не против, если мы втиснемся в одну палатку? На две не хватит места. И тепла. Обещаю держать рога при себе. Эвелина отряхнула ладони и поднялась. — Только если меня будет греть твой теплый бок, Бычок. Кто караулит первым? Несколько секунд задумчивого молчания были ей ответом. — Так и быть, давайте я, — предложил Дориан, когда Инквизитор растерянно глянула на свою ладонь, явно желая вызваться. — Если я усну, даже Корифей, крадущий нашу лошадь, не сможет меня поднять. И тогда мою очередь посреди ночи придётся караулить вам. Варрик, до этого подозрительно молчавший, засмеялся. — Давайте следующим будет Бык! Тогда наш тевинтерский друг почувствует, что такое действительно крепкий сон, когда придёт его будить. — Нет, нельзя бросать человека сразу в самое пекло. Следующей буду я. Разбуди меня в полночь, Дориан. И если вдруг что, тоже буди. На самом деле, магу пока просто не хотелось спать. Он был измотан долгим пешим переходом, а болтовня Варрика и Эвелины всю дорогу не давала ему сосредоточиться на собственных мыслях. Казалось, эти двое могут обсуждать всё, что угодно. Гном умудрялся на ходу сочинять какие-то басенки, а Инквизитор придумывала для него новых героев. Вместе они обсуждали особенности их вымышленного характера, а потом гном придумывал чудные истории с их участием. Иногда Эвелина возмущалась, что «он не мог так поступить! Он же трус!», и история начиналась сначала. Или с середины. В общем-то не слишком важно, откуда, но эти фантазии на грани безумия поначалу ужасно раздражали Дориана. К середине дня он даже привык. Но до того, чтобы слушать, не дошел даже к вечеру. Когда Павус в полночь проскользнул в маленькую палатку, ставшую ещё меньше от расположившихся в ней людей, ну или в большинстве своем людей… то есть, в меньшинстве… внутри было уже удивительно тепло от тускло тлеющей у самого входа жаровни, а ещё очень громко от сладко спящего гнома. Картина, представшая перед ним, была весьма забавной. С краю общей лежанки, получившейся из пары брошенных друг на друга шкур, на спине, вытянув руку вдоль тела, спал Железный Бык. Второй рукой он придерживал Вестницу, которая удобно обхватив мускулистую конечность, мирно посапывала на плече кунари, прижатая спиной к его полуголому телу. Они занимали едва ли не меньше места, чем Варрик, привольно раскинувшийся на всю оставшуюся шкуру звездой. Дориан опустил полог, чтобы не выхолодить пространство, и застыл в нерешительности. Эвелина просила следующей поднять её, но разрушать эту идиллическую картину ему почему-то не хотелось. Поднять Варрика? Пока Павус раздумывал, за него принял решение Железный Бык. Он открыл глаза, скосил взгляд на мага. — Уже пора? — спросил хриплым со сна голосом. — Пора, — подтвердил Дориан. — Не буди босса, я пойду, — громким шепотом сообщил кунари, осторожно освобождая руку из захвата Инквизитора. — Позаботься о ней. Он дождался, пока Дориан опустится на шкуры в маленький промежуток между Варриком и Эвелиной, и сгрузил свою подопечную Дориану на грудь. Тот охнул от непривычно тяжести, и осторожно спихнул её волосы со своего лица. Почувствовав изменения, Тревельян что-то пробормотала и тут же повернулась на другой бок, прижавшись к магу спиной. — Спите до утра, — велел Бык и накрыл их плащом. А затем выскользнул наружу, прихватив свой впечатляющих размеров топор. Дориан поёрзал, устраиваюсь поудобнее. Вынужденное очень уж близкое соседство несколько обескураживало. Но было тепло и в целом ничего не мешало просто последовать совету кунари. Он уже почти провалился в сон, когда получил ощутимый пинок сзади. И ещё один. И ещё. Да, пожалуй, маленькая Эвелина под боком, спящая совершенно без движения, куда более меньшее зло, чем не в меру ретивый гном. Конечно, проснувшись утром, Эвелина ворчала. Помогал ей гном, который терпеть не мог рано вставать и пребывал в нелучшем расположении духа. Вместе они портили настроение товарищам до тех пор, пока Железный Бык не ткнул в чахлый кустик эмбриума, и с совершенно серьёзным лицом поинтересовался. — О, босс, а что это за трава? Эвелина проследила, куда указывает его палец, как-то непередаваемо хмыкнула и тут же полезла в сумку, на ходу доставая оттуда нож для срезания трав. — Бык, я же сто раз рассказывала! Это эмбриум. Очень полезная штука, кстати. Вот ты таскаешь зелья с собой, а там, между прочим, есть и эмбриум. У него очень сильные целебные свойства. Вот бы найти ещё черный эмбриум. Мы с Соласом хотели… Дориан наблюдал, как Эвелина рассказывает о планах на исследования магического растения, стоя на коленях на снегу, собирает лепестки в один мешочек, прибитые морозом, слегка почерневшие листья — в другой, а потом сноровисто подкапывает растение прямо ножом, выдирает огрызок промерзшего корешка и сует его в какой-то из карманов своего заплечного мешка. Приподняв брови, Павус уставился на Быка. Варрик закатил глаза. — Воронёнок, тебя просто… — начал было он, но кунари сунул под нос гному свой пудовый кулак. Фыркнув, тот замолчал. — И тогда можно смело варить усовершенствованное зелье, — закончила Эвелина, поднимаясь и отряхивая колени от снега. — Пошли, что ли? С этим зельем… Ты слушаешь, Бык? С этим зельем тебе не придётся… Дориан усмехнулся, глядя, как Инквизитор идёт чуть впереди, воодушевлённо размахивая руками, забавно балансирует, переступая по колено в снегу, а Бык размашисто топает следом, иногда угукая, но глядя куда-то далеко вперед. От его уловок неожиданно веяло… заботой? И немного беззлобной насмешкой. Варрик уже не пытался сдать товарища, а лишь хитро ухмылялся, сосредоточенно переставляя ноги по сугробам. — Босс, не хочешь прокатиться? До нормальной дороги ещё часа два, — перебил кунари, парой шагов догоняя их маленького предводителя. Эвелина остановилась, оценивающе оглядела Быка, бросила короткий взгляд на кобылу-переростка, которую тот вёл в поводу, и расплылась в довольной улыбке. — Спрашиваешь! Картина того, как маленькая женщина сидит на плечах гороподобного кунари, словно огромный дредноут бороздящего снеговые просторы, была довольно забавной. А попытка почитать, не покидая своего необычного средства передвижения — и вовсе ужасно странной. Но Дориану неожиданно нравилось это поразительно необычное общество. Они добрались до Внутренних земель и разбитого там лагеря только через пару дней. По пути закрыли пару разрывов, разогнали какую-то шайку разбойников, а затем повернули к Редклиффу. Деревня понемногу приходила в себя от присутствия венатори и магов. Повсюду сновали жрицы, люди толпились вокруг них и слушали душеспасительные проповеди, согласно кивая головами. Торговцы за прилавками подозрительно помалкивали, перекладывая и протирая товар. Все вокруг вообще выглядели всё ещё изрядно перепуганными, хоть и пытались заниматься привычными делами. Появление Инквизитора вызвало оживление, но приветственные возгласы звучали удивленными. Редклиффцы провожали Дориана взглядом, не решаясь заговорить с Эвелиной. Павус старался не слишком ухмыляться, чтобы ещё больше не напугать впечатлительный народ. Эвелина рассеянно кивала вокруг, решительно направляясь к таверне. Старый трактирщик предлагает им целых три комнаты, подобострастно извиняясь, что четвертую не найдет — все заняты беженцами. Но Эвелина помолчала несколько секунд, а потом приказала поставить четыре кровати в одной, самой большой, и этим ограничиться. Откуда взять столько кроватей? Не её проблемы. Дориан хотел было поинтересоваться, к чему Инквизитор проявляет такой странный альтруизм, но когда девушка принялась проверять замки и оконную раму, а затем отправила Варрика побродить по деревне, послушать, желание задавать вопросы отпало. Точнее, он решил немного с ними повременить. — Босс, ты как хочешь, а я немного вздремну. Можешь не беспокоиться, — протянул Бык, сбрасывая сапоги и растягиваясь на одной из кроватей. Точнее, растягивая под себя неприспособленную под такие габариты кровать. — Отдыхай, — коротко разрешила Эвелина, задумчиво разглядывая какой-то мешок. Она сидела на заправленной кровати, сгорбившись, вытянув вперед ноги, и копалась в куче обломанных, грязных безделушек. Она собирала их по развалинам всё время путешествия, под недоуменным взглядом Павуса и несмешливым — Варрика. Быку было всё равно. Он собирал с врагов трофейное оружие. — Ищешь что-то особенное? — негромко спросил Дориан, присаживаясь на кровать возле Эвелины. Она молчала несколько секунд, прежде чем ответить. — Нет. Ты не сильно устал? — Ну, если отвечать так, чтобы у тебя не было ни шанса усомниться в моей отличной физической форме, то, конечно, я не устал. А если отвечать честно, то сегодня ночью мне будет сниться моя большая мягкая кровать. И еще несколько месяцев будет сниться только она, родимая. Эвелина усмехнулась. — У тебя нет большой мягкой кровати. — Есть. В Тевинтере у меня есть четыре кровати! И все безупречно большие и мягкие! Эвелина улыбнулась, и Дориан впервые заметил, как редко она это делает. И замечает, что улыбка разглаживает хмурые морщины на её лбу, и, наоборот, добавляет их вокруг губ. — У тебя отличная фантазия. Можешь спать и представлять, что ты на одной из них. Самовнушение, знаешь… — Мне придётся удерживать слишком много деталей, а это, знаешь ли, утомляет. А поводов утомляться у меня и без того достаточно. — Тогда пошли, поутомляемся ещё немного, — Эвелина затянула завязки на мешке и встала с кровати. — Бери вон тот лук и ещё, скажем, кинжал, — она кивнула на кучу добытого ими в бою с разбойниками оружия, сваленного там Железным Быком. — И пойдём, прогуляемся. Неохота тащить это всё одной. — Скажи, когда ты решила, что я могу заменить для тебя грубую рабочую силу? — поинтересовался Дориан, всё же поднимаясь и выуживая из-под железных завалов указанный лук и выбирая какой-нибудь из кинжалов. — Ты не грубая рабочая сила, ты боевой товарищ, который поможет выгодно сбыть трофеи, — Эвелина подмигнула ему и аккуратно приоткрыла дверь. Они вышли из комнаты, и Инквизитор стояла некоторое время, прислушиваясь к окружающему пространству. Внизу слышался приглушенный шум таверны, в комнате на удивление беззвучно спал Бык. Выждав несколько секунд, Эвелина направилась к лестнице. Они вышли из таверны и направились по дорожке, не обращая внимания на людей, которые толпились на улице в изрядном количестве. Вестница толкнула тяжелую рассохшуюся дверь какой-то лавки, снаружи на стенах которой была довольно бездарно намалёвана лошадь. Дориан ожидал увидеть там на прилавках лошадиную сбрую, но, вероятно, произведение искусства на входе было исключительно предметом фантазии его автора. Внутри было сухо, воняло какими-то красками и кожами, на прилавке валялись не слишком интересные, топорно выкованные мечи, а рядом стояла женщина, спрятавшая лицо за орлесианской маской. Дориан приподнял брови, но Эвелина, кажется, знала, что делала. — О, госпожа Тревельян! Рада видеть вас в моей скромной лавке. Хотите подыскать новые ножны, или может быть, рукоять? — радостно произнесла странная торговка, делая шаг навстречу гостям и приседая в реверансе. Диссонанс в голове Дориана почти достиг апогея. — Здравствуй, Бланш, — Эвелина отбирала у Дориана их трофейное оружие и выложила его на прилавок. — Как идут твои дела? Никто не донимает? — Вашими молитвами, Вестница. — Я очень рада. Какую предложишь цену за это? — О, они, несомненно, проверены в бою, но сталь… эти засечки… Женщины живо обсуждали принесённое оружие, даже не глядя на него, а Эвелина тем временем сунула орлесианке в руки свой мешок, забитый барахлом. Торговка сноровисто заглянула в него, всего на пару секунд, и без суеты, но ловко отправила под прилавок. Вместо него в ладонь Вестницы лёг крайне увесистый мешочек с золотом. А рядом с ним — письмо. Эвелина спрятала золото за пазуху и развернулась письмо. Она читала внимательно, но вместе с тем не прекращая светского диалога, иногда кивая торговке. Дочитав, сунула письмо прямо в пылающую у стены жаровню. Женщины переглянулись и коротко попрощались, а Эвелина указала Дориану на выход. Ему едва хватило терпения дотянуть с расспросами до комнаты. Когда дверь за ними закрылась и они остались в компании всё так же мирно спящего Быка, Павус уселся на кровать напротив Вестницы, мимоходом отметив, что в комнате прибавилось два спальных места. Видимо, слуги постарались, пока их не было. — Ну, и что это было? Эвелина устало сбросила сапоги и растянулась на постели, прямо поверх одеяла. В Редклиффе было достаточно тепло, чтобы чувствовать себя сносно без пары шкур и тройки шерстяных накидок. — Я продала трофеи и получила почту. Бланш — наш агент. — Ты получила кучу золота за кучу никому не нужного барахла! — Это тебе оно не нужно. А кое-кто собирает старинные интересные безделушки, реставрирует и продает за баснословные деньги, например, в Вал-Руайо. Бланш говорила, фигурки солдат времен Долов идут там сейчас особенно хорошо… — Ты… Спекулянтка! — у Дориана не хватило сил, чтобы сдержаться, и он начал хохотать. — Подумать только, Вестница Андрасте, великий Инквизитор, леди Тревельян снабжает орлесианских снобов поддельными предметами старины! — Ну, кто сказал, что они поддельные? — в Павуса полетела кожаная перчатка. Он поймал её и бросил обратно. — Они очень даже настоящие, правда, не стоят столько, сколько за них дают. Но кого это интересует? — она принялась подбрасывать перчатку, заложив одну руку за голову и глядя в потолок. — Я не хочу тратить деньги Инквизиции на всякую ерунду. А деньги рода Тревельян — не мои деньги. А так я могу позволить себе всякое… Например, хочешь винограда? Или, может, подарить тебе кровать? — Ты надеялась, что я откажусь? — А я надеялся, у вас хватит совести заткнуться, — подал голос Железный Бык, недовольно стукая кулаком по полу.
