гармония звуков

      — Самое счастливое воспоминание?.. — Айви положила голову на плечо друга и несколько раз моргнула, как всегда делала, чтобы начать вспоминать.       Устремив взгляд тёмно-серых глаз куда-то в закатную — розовато-персиковую — даль, виднеющуюся через лобовое стекло автомобиля, позволила себе исчезнуть на миг в том самом воспоминании — что до сих пор периодически всплывает перед глазами, когда девушка находится в транспорте...       — ...машина, приятная музыка: какая-то знакомая старая песня, но не вспомню сейчас ни названия, ни исполнителя её, голоса: отца, матери, смех младшей сестрёнки, — говорила негромко, почти шептала, продолжая видеть себя — там: в том дне, в том автомобиле, рядом с родными.       Лукас молча слушал, закрыв глаза.       — Ещё в детстве я поняла истинную прелесть поездок: не важно куда, а как едешь — что окружает тебя, что слышишь в пути.       — Недолгое — но увлекательное путешествие, — вставил юноша, прекрасно понимая её — ведь много путешествовал в детстве, юности, пусть не на машине, но пешком.       Айви чуть кивнула и улыбнулась, продолжая:       — Я не слушаю ни разговор родителей с Юи, ни музыку, а смотрю в окно, на светлые небеса, солнце, машины, проносящиеся мимо либо едущие рядом, слышу гул их моторов, что сливается с ветром, улыбающимся мне.       Затем машины вокруг нас редеют — мы почти одни на дороге — впереди виднеется море. Голоса волн, разбивающихся о скалы, песчаный берег — любимое звучание природы.       Мне очень хотелось, чтобы мы ехали и ехали вдоль моря, шум прибоя не прерывался.       Девушка замолчала закончив.       Вечерняя холодная тишина непривычно и резко ударила в уши, но юноша не думал её прерывать вопросом или ответом на услышанное, молча смотрел на подбирающийся к ним мрак ночи.       — Твой черёд.       — М? — Лукас удивлённо захлопал глазами, обернувшись на Айви, уже сидящую прямо и с любопытством на него смотрящую.       — Твоё самое счастливое воспоминание, — слегка улыбаясь, игриво произнесла она и взяла его правую руку.       «Знать бы какое оно...»       Юноша опустил взгляд на их руки и долго-долго смотрел на них, ощущая её нежные прикосновения, пытаясь вспомнить хотя бы что-то счастливое — пусть мимолётное — но счастливое.       По-настоящему счастливое.       Вспомнить не выходило ни спустя минуту, две, пять. Ни-че-го не приходило на ум. А девушка продолжала ждать.       И расстраивать её очень не хотелось — Уилсон примерно предполагал её ответ: «Ты шутишь? Не могут же быть у человека только несчастливые воспоминания!»       «Да, не могут. Не могут, но...»       — Однажды я оказался в пещере, как именно помню плохо: то ли с группой каких-то ребят была экспедиция, то ли сам решил туда зайти... Звучит, безумно, да. Там помимо всяких прекрасных кристаллов, минералов, постоянно капала вода. Для пещер естественное явление, но мне почему-то это казалась чем-то невероятным, наверное, потому, что это был единственный звук, который слышал, — Айви, широко раскрыв глаза от искреннего удивления, почти не дыша, слушала молодого человека. Даже с кем-то она бы ни за что не рискнула пойти в пещеру — подобные места её пугали. — От него становилось немного светлее, уютнее, лёгкий страх темноты, хотя скорее, страх остаться в пещере навсегда, где я бы не протянул и двух дней, не давил на меня, пока я не выбрался оттуда.       Его серо-голубые глаза встретились с широко распахнутыми тёмно-серыми глазами изумлённой девушки.       — Айв, всё хорошо? Наверное, не стоило...       — Нет-нет, всё в порядке, — стала заверять его в обратном Айви — но глаза никогда не врут, и юноша видел в них её страх — пусть слабый, но всё же.       — Да-а, не тянет оно на «самое счастливое» или «счастливое»... — вздох и слабая улыбка, чтобы девушка почувствовала себя немного легче.        Айви сжала его руку, заглянула в его глаза:       — Зато ты живой и рядом со мной.