гармония звуков

      Они сидели на скамейке в городском парке, укутанном в снег, словно в белое одеяло, и наслаждались зимней магией, кружащейся в воздухе, дарующей покой.       И пусть в остальном мире давно закончились зимние праздники, пусть зима прошла, весна тоже сrоро уйдёт — за порогом ждёт своего часа лето; здесь всё иначе — ибо этот Город есть иная сторона Города людей — именуемая Городом Духов.       Город Духов незрим, но иногда проявляет себя.       Дух Музыки — Силье, вновь играл на флейте, просто так — для удовольствия. А Дух Зимы — Инэя, слушал чарующую мелодию, и снег танцевал вокруг них. Он бы и сам пустился в танец, но, увы, танцевать не умел, но очень-очень хотел научиться.       — А ты когда-нибудь слышал пение китов? — мальчик в синем свитере устремил бело-голубые глаза на флейтиста.       Тот опустил музыкальный инструмент и задумчиво взглянул сначала на него, затем на белое дерево на противоположной стороне дороги.       — Я не помню, ведь всю жизнь до появления здесь провёл на кладбище, где успокаивал призраков... — при воспоминании о прошлой жизни его зелёно-алые глаза на миг вспыхнули. — А среди них не было китов, — грустно улыбнулся.       Инэя подогнул под себя ноги и положил на колени голову.       — А я, кажется, слышал... — зажмурился сильно-сильно, до боли и цветных кругов под веками. — Ещё не до конца уверен в своих...ощущениях, но, возможно, что действительно слышал. Очень-очень давно.       «Когда ещё был другим духом?»       — Хочешь вспомнить? — после недолгого размышления поинтересовался Дух Музыки.       (Даже если ничего не получится — он хоть попытается).       Глаза Инэи с полыхающим в них огнём радости стали ещё больше — музыкант приняв это за согласие, спрыгнул на землю позади мальчика.       — Я ни разу не применял этот способ на духах, но, надеюсь, всё получится, — Дух Зимы оглянулся, внимательно следя за действиями друга. — Если что — позови, я тебя услышу. Готов? — молчаливый кивок.       И музыка вновь полилась над парком, над Городом — но не спокойная и полупрозрачная, а звонкая, серебристо-белая. Она проникала глубоко-глубоко в землю, врезалась остыми-острыми стрелами в небеса и воздух, выворачивала их наизнанку, воссоздавая прошлое — прошлое мальчика в синем свитере.       ...тёмно-серое, но спокойное море, приятный, улыбающийся ему ветер и киты, выпрыгивающие ненадолго на поверхность из морских глубин — родной стихии; он — птица, что летит и слушает-слушает пение китов, застревающее намертво в его сознании.       Китовья песнь слишком прекрасна, слишком удивительна — и плевать, что не разобрать её слов — главное, чувствовать, пропускать через себя.       Пение китов из прошлого и музыка флейты из настоящего переплелись между собой и слились воедино, захватив с собой не только Инэю, вызвав у него слёзы, что стекали по замёрзшим щекам, но и Силье — что, поражённый, смотрел на море вокруг, на китов, и не мог прекратить играть, казалось, музыка теперь действовала самостоятельно.       «Если что — позови, я тебя услышу!» — флейтист зажмурился, ощущая как музыкальный инструмент подрагивает в руках, сам дрожит — отчего? не мог понять.       Что-то не так.       «Надо прекратить!»       Но флейта не желала — чтобы её останавливали.       «Инэя!» — Дух Музыки закричал, пытаясь перекричать музыку, плеск волн и пение китов, что заглушали всё вокруг, воззвать к другу.       Мальчик его не слышал.       Погрузился слишком глубоко в реалистичную иллюзию прошлого, из-за чего не слышал ни голоса друга, призывающего вернуться, ни внешний, реальный мир. А слышал только пение китов — некогда родное, не забытое, вытащенное на поверхность — он тонул в нём, как в том тёмно-сером море, погружался всё глубже и глубже, не желая всплывать.       не желая воз-вра-щать-ся.       — Инэя, слышишь меня? Возвращайся! — Голос — далёкий, знакомый-знакомый.       «Он тоже тогда звучал, верно? кажется, да, он спас меня, вернул назад».       — Инэя, возвращайся! — снова.       «Вернуться? куда? я же...»       Небеса и море заволокло что-то белое-белое и холодное — пусть мальчик давно /или никогда/ не чувствовал холода, он всё же знал, что это такое. Это «что-то» приближалось к нему, окружало со всех сторон, пение китов смолкло, они ушли на глубину.       На короткий миг наступила тишина: холодная белизна заволокла собой всё... и тогда Инэя открыл глаза.       вернулся назад.       Перед ним сидел Рэй, держащий его за руки, что-то шептавший. Слева — обеспокоенный, взъерошенный, с широко распахнутыми от страха глазами, Силье.       — Хвала Небесам!.. — выдохнул музыкант, завидев, что друг очнулся. Он крепко обнял его, чуть не плача от счастья. — Прости-прости меня...       Дух света тепло улыбнулся, видя, что всё прошло удачно.       — Тебе повезло, Силье. Осторожнее в следующий раз.       — Ничего, он не виноват, — ответил за друга Инэя, ощущая себя немного лучше.       Рэй понимающе кивнул, затем поднялся, намереваясь уйти.       — Ладно, ребятки, мне кое-что доделать надо, поэтому я вас пока оставлю. Но если что — я рядом.       — Хорошо.       И мужчина удалился.       — Знаешь, хоть и всё вышло немного из-под контроля, всё равно спасибо тебе, Силье, — широко и радостно улыбаясь, проговорил мальчик, рассматривая белое дерево. — Я вспомнил, что действительно слышал пение китов, и, кажется, кем был раньше.       От этих слов на душе музыканта стало светло и тепло, сам неожиданно улыбнулся сквозь слёзы. Безумно рад, что верный друг снова рядом с ним, а не где-то далеко — в иллюзии собственного прошлого.       Всё хорошо.       — И кем же ты был?       — Чайкой.