Выше облаков

      Солнце быстро спряталось за ватными серовато-синими тучами, оставив Школу без приятного тепла, которое изо дня в день дарили его лучи, разбивающиеся об остроконечные стекла и цветные мозаики высоких стрельчатых окон ее помещений. Сейчас в Лазарете царила тишина, хотя буквально полчаса назад здесь было столпотворение. По молчаливому коридору пронесся гулкий торопливый стук набоек военных сапог и стих; через мгновение одна из створок тяжелых входных дверей приоткрылась, и в покои вошел демон, стараясь ступать как можно тише.       Минуя десяток пустых кроватей, идеально застеленных выбеленными простынями и чистыми шерстяными одеялами, Мамон, пошатываясь, направился к предпоследней койке — она была разобрана, а лежащее на ней тело — сокрыто с головой под белой полупрозрачной простыней. Рядом с больничной койкой, нависая, стоял хмурый Геральд.       Демон ускорил шаг, торопливо подбегая к кровати; его коллега посторонился, пропуская отца к дочери и не препятствуя их трагической встрече. Подойдя ближе, Мамон медленно протянул руку к изголовью и взялся кончиками пальцев за уголок ткани, словно боясь, что в следующую секунду подтвердятся его самые страшные опасения, которые ядовитыми мыслями роились в голове. Сдернув тонкую материю, его взгляду открылась картина, которая боевой стрелой поразила практически наповал. У каждого героя есть своя «ахиллесова пята». Для Мамона это была Эмилия — единственное создание на Грядах, самозабвенно любившее его. Выпустив край одеяла, мужчина присел на корточки около кровати, чувствуя, что его крылья стали тяжелее обычного, словно налились свинцом и начали тянуть его вниз. Открытая кожа девушки из нежно-розовой стала белой, а тело в некоторых частях — прозрачным. Рука демона задрожала от злости и боли, а вытянутые пальцы, немного сжатые, напоминали когти дракона, готовые к атаке.       Мамон опустился на колени перед злополучной кроватью, уронив голову на сложенные руки, запуская крючковатые пальцы в кудрявые волосы цвета золы, хватая их и сжимая; он часто дышал, глаза пекло, будто бы в них плеснули кислотой. «Эмилия… Мими… Шепфа, ну почему, почему именно ты? Почему не кто иной? Почему?.. — раздавались раскаты гнева в его голове. — После смерти Мелиссы ты одна была моим прибежищем в этом Мраке, огоньком моей дьявольской души, освещающим путь…». Геральд, находившийся до этого немного в стороне, неспешно подошел к нему, с усилием положив ладонь на плечо:       — Арий… — тихо позвал его он. — Арий Мамон, выслушай меня.       Тот вскинул голову, и его лицо, искаженное гримасой боли, встретилось с серыми глазами Геральда, понимающе устремившимися на отца, борющегося с желанием закричать во весь голос от душившего его страдания, которое зажало его легкие в железные смертельные тиски.       — Эми была для меня всем миром… Теперь у меня нет ее… нет ничего… как, собственно, и цели моего дальнейшего существования тоже, полагаю, — едва слышно ответил демон, отвернувшись от друга, сев на пол, опершись спиной о продольную рейку кровати.       — Девушка не умерла, — шепотом сказал Геральд, наклонившись к мужчине.       — Ты что, совсем рехнулся, Ведьмак? — выпалил, на автомате перешедший на прозвища детства, Мамон, подорвавшись на ноги. — Ты думаешь, я не вижу? Кто я по-твоему: сумасшедший или полный дурак?       — Нет. Ты в здравом уме и твердой памяти. Однако я не лгу — девушка находится под мощнейшим заклятием, наложенным сильным магическим существом… Ее еще можно спасти…       — Кто на нее напал? Что за заклятие?       — Я долго не верил в возможность того, что сейчас стало реальностью…       — Кто же это, не томи! Не время твоих философских балачек, — прервал его Мамон.       — Я думаю, это тот, кто сумел покинуть Ад и прихватить с собой «хорошего знакомого». И похоже я теперь знаю, кто этому поспособствовал… Как я был слеп! — и на этих словах Геральд сорвался с места и быстрым шагом направился к входной двери.       — Имя… — донеслось до его слуха, когда он уже взялся за дверную ручку.       — Зигза. И Мальбонте, — обернувшись, бросил мужчина и спешно вышел.

***

      Зал Заседаний был полон. За длинным буковым столом расположились все предводители Гильдии, которые отвечали за безопасность Гряд и борьбу с силами Мрака. Во главе его восседал Сатана, уперев руки в подлокотники и смотря не на присутствующих, а немного в сторону, сжав губы в ровную линию. В воздухе повисло напряжение.        — Все в сборе? — громко и четко продекламировал Асмодей, после чего присутствующие немного приумолкли, начали оглядываться по сторонам.       — Нет Мамона и Геральда, — заискивающе выкрикнул какой-то демон из Низших.       — Они скоро прибудут, Агилар, — остудил его пыл Бельфегор, отодвигая стул перед одной из демониц в откровенном платье.       — Где Люцифер! — резко рявкнул Сатана, и от дыхания, вырвавшегося из его уст при этом, один из подсвечников, которые висели под потолком и спускались каскадом к общему столу, погас.       Асмодей вскочил с места, будто бы и его вслед за пламенем свечей снесло потоком ветра. Схватив за руку демоненка, сидящего в углу, они спешно вышли из залы и направились к южной стороне Ада. Это место принадлежало сыну их Правителя, и, в связи с запретом Кроули посещать факультет Ангелов в ближайший месяц, Люцифер мог быть либо там, либо в библиотеке.       Тем временем заседание продолжалось: на обсуждение были вынесены вопросы обеспечения безопасного пересечения Гряд и установления между ними дополнительных скрытых экранов, которые смогли бы фиксировать личность пересекающего и опись груза, который тот несет с собой. Вопрос этот подняли в связи с пропажей ритуальной Чаши. Этот древний артефакт достался Правителю при защите одной из Гряд. Это место — прибежище сирен и гаргулий; оно находилось так низко к облакам, скрывавшим Высшие миры от мира людей, что иногда обитатели последнего могли видеть лица этих тварей в клубах собирающихся грозовых туч. Однако человеческий мир оказался не настолько глуп, как казалось Сатане и Шепфа: человек не захотел списать увиденное на галлюцинации или бурную фантазию, увековечив этих ужасных созданий в камне и водрузив их крючковатые тела на края двускатных крыш и пинакли для охраны соборов.       Чаша послужила однажды этим существам для массового жертвоприношения, которое в свое время провернул Мальбонте, желая показать личную независимость от Шепфа. Принеся в жертву сотню ангелов и столько же демонов, он наполнил чашу кровью и вознес ее Шепфа на седьмое небо, оставляя позади себя алую ленту проливающейся красной жидкости. Сатана, еще тогда бывший молодым Архидемоном, погнался за ним, отобрав чашу в честном бою, и забрал Мальбонте в плен. Очевидным образом, о его поступке умолчали мифы и баллады Небес, и практически все лавры были отданы Шепфа, за что Сатана до сего дня недолюбливал своего сводного братца.       Сейчас Правитель был мрачнее тучи. «Мало того, что в Аду разрушена статуя Равновесия, а на факультете Ангелов пострадали будущие подопечные, так еще и побег Мальбонте, Зигза, кража чаши и потасовка на Низшей Гряде… Драка произошла всего несколько часов назад, а ее последствия до сих пор еще не похоронили как подобает. Люди-метеорологи начали также докучать, выясняя, отчего с небес полился красный дождь… глупцы… конечно, Властитель Ада не допустил бы, чтобы мелкие людишки догадались о конфликте, и спутал карты, выдав кровь за красные водоросли — а что еще он мог сделать? Экспромт удался… Пока Демоны разнимали дерущихся, беглецы успели проникнуть в школу и напасть на демоницу. Но что им нужно было от нее, ведь она молода и еще не повидала жизни. Может быть, обладала чем-нибудь, что прельстило внимание таких «достопочтенных особ»…       Тьху-ты… Границы распадаются. Скоро все миры такими темпами превратятся в пыль; Гильдии должны бдить денно и нощно! Они вернут мне Мальбонте, и я его разотру в порошок и пущу прах по ветру, утоплю в глубинах Мирового Океана, разберу его тело на маленькие кусочки, заточу его в самое пекло, чтобы он никогда не смог выбраться! Вот тогда он увидит мой истинный гнев!»       Мысли яркими локальными огненными точками вспыхивали в голове Сатаны, пока дверь не распахнулась вновь, и на пороге появились Геральд, Люцифер и Асмодей с сыном. За ними вслед зашел и Мамон — немного распухший красный нос и бегающий взгляд говорили сами за себя, поэтому Рыцари Гильдии молча проводили его до места тяжелыми взглядами, не проронив ни слова. Мужчины уже знали, насколько он может быть зол, если кто-то присвоит себе его собственность, и выбрали позицию ожидания.       Геральд опустился на стул рядом с опоздавшим коллегой-преподавателем, что-то незаметно уронив в карман плаща Мамона, спрятанный в одной из многочисленных глубоких складок накидки. Демон обернулся, странно взглянув на него, но потом, вновь погрузившись в себя, тихо под столом нашарил карман и юркнул внутрь. Пальцы наткнулись на что-то острое, и в следующую секунду Арий отдернул руку, сжал зубы и резко втянул сквозь них воздух с характерным звуком «с-с-с-с-с». Но в общем гуле, который образовался вновь с приходом недостающих участников Гильдий, на это никто не обратил внимания. На пальце мужчины образовалась небольшая капелька крови. Тут он понял, что возвратил ему товарищ, и хотел было достать предмет, но Геральд остановил его руку, говоря одним взглядом: «Здесь много ушей и глаз. Когда собрание закончится, я все поясню». Мамон еле заметно кивнул головой, усаживаясь на стуле удобнее и стараясь отогнать от себя тяжелые мысли, хоть это у него и не получалось.       — Я собрал вас, — начал Сатана, и все разом смолкли. — чтобы сообщить, что с этого дня каждая Гильдия будет фланкировать отдельный участок Гряд. Вы обязаны мне докладывать через определенный интервал времени обстановку на территориях, вам доверенных. Все, что происходит непонятное и из ряда вон выходящее, докладываете незамедлительно, вне регламента времени! Вам все ясно?       — Да, Правитель! — хором ответили ему присутствующие.       — Асмодей, вы будете защищать Нижние Гряды вместе с вашей Гильдией. Люцифер — для тебя я подготовил несколько поручений особой важности, после зайдешь ко мне. Бельфегор и Мамон — вы станете на защиту врат Высшего Града; Агилар будет докладывать обстановку; Геральд и его подчиненные — находитесь в Школе Ангелов и Демонов, отстаивайте ее. Силы Мрака уже близко…       На этой фразе он поднялся с трона, расправил свои бардовые, кожистые крылья, оканчивающиеся наверху парой острых шипов, и, взмахнув ими, покинул Зал, оставив подчиненных в некотором недоумении.