Точка разлома.
16 апреля 2022 г., 17:43
Замученный физическими и психическими тяготами Сэмми те дни, что заняли у него путь домой, отсыпался, убаюканный грохотом железной дороги, а после и мерным гулом самолёта, провёл в состоянии почти перманентной спячки.
В этот раз сновидения текли размеренно, частично стираясь из памяти, частично оставаясь на задворках разума намеками и отголосками. Никаких кошмаров. Никаких голосов из темноты. В пути иногда приходилось перебинтовывать серебряные пятна, ещё саднившие пару дней, пока они не покрылись тонким слоем рубцовой ткани. Конечно, блеск чуть потускнел, но зато они перестали зудеть от любого касания.
Пострадавший глаз Сэмми не закрывал, так как вопреки прогнозам врача он видел лишь более мутно, чем здоровый, и в целом не доставлял неудобств. Только более частые, чем раньше, головокружения напоминали о чрезмерном употреблении препаратов серебра. Лоуренс кривился каждый раз, когда думал о предстоящем нагоняе: двухнедельный отпуск затянулся больше чем на месяц в связи со всем произошедшим, а это значит, что ждать на студии его будут явно не с распростёртыми объятиями.
В отличии от ветреной и до сих пор заснеженной России, Нью-Йорк встречал возвращавшегося домой композитора пестротой цветущей зелени и тёплыми, даже горячими ветрами. Его можно было бы сравнить с раем на земле, если не знать о большом чернильном болоте, что притаилось среди офисных высоток и кирпичных жилых домов.
— Ох, Самуель, что-то давно я тебя не видела. Боже, ты неважно выглядишь, — музыкант попался на глаза соседке, женщине весьма в годах, что иногда угощала его шоколадными пирожными.
— Что? А, доброго дня. Да, я слегка задержался на отдыхе. Скажем так, мне немного не повезло, — осторожно ответил Сэмми, умалчивая самые неприятные подробности.
— Тебя все уже обыскались, молодой человек. Неделю назад тут приходили двое. Говорят, с твоей работы. Спрашивали, куда пропал, когда вернётся. А что я могла им ответить? Только посоветовала ждать. Ты бы напомнил о себе, а то запишут, как пропавшего без вести, — поцокала языком леди, скрываясь за дверью.
Сэмми молча проводил её взглядом. Мужчина бы не удивился, если по приходу на рабочее место он найдёт там свою замену. Только бы посочувствовал очередному обманутому бедолаге. Дабы привести мысли в порядок и морально настроиться на новый день в Аду, Лоуренс запустил руку в почтовый ящик. Помимо всякого мусора, квитанций и нескольких посланий со студии, там было извещение о прибытии на почту посылки из-за рубежа.
Пришлось в спешке бежать несколько кварталов до ближайшего отделения, так как срок, который посылка могла спокойно лежать в хранилище, подходил к концу.
— Едва успели, мистер Лоуренс. Ещё бы денёк, и её отправили обратно, — безучастным голосом заметил почтальон и, пока Сэмми ставил очередные формальные подписи, принёс из хранилища длинный свёрток.
Если судить по весу и продолговатой форме, то посылка сильно напоминала флейту. Из опознавательных знаков на пергаментной обертке, перевязанной незатейливым шпагатом, был лишь герб Валадилены. Удивлённый таким внезапным подарком, но сильно уставший от постоянных переходов с места на место Сэмми оставил вскрытие посылки на потом. В конце концов, из его дома её уже никто не отправит назад.
***
Стоя перед дверьми студии Джоуи Дрю, Сэмми приложил усилие, чтобы подняться по нескольким ступеням и потянуть на себя ручку. Сейчас он ещё сильнее понимал животный страх Хелены, заставивший её убежать прочь и стереть о себе воспоминания у всей студии. Страх осознания всей ненормальности и кошмарности происходящего. Тем не менее, он уже здесь, и отступать музыкант не намеревался. — Куда это ты направился таким бодрым шагом, парень? Тебя на какое время приглашали? — Уолли, насвистывая себе под нос какую-то из старых песенок, окликнул только что зашедшего в студию незнакомца. — Я бы посоветовал вам, мистер Франкс, протереть глаза, чтобы впредь не совершать таких ошибок, — ответил ему очень знакомый низкий голос с приятным тембром. Уборщик едва ли не взвизгнул от неожиданности, когда директор музыкального департамента повернулся к нему полностью. — Сэмми! Откровенно игнорируя субординацию и скверный характер коллеги, Уолли кинулся к нему с объятиями, кажется, искренне радуясь его приходу. — Уолли, уймись. Да, это я, живой и здоровый. Относительно… Если ты не задушишь меня, — Лоуренс продемонстрировал определённый скептический настрой, упершись ладонью в лоб Франкса. Парень отпрыгнул словно ошпаренный. — Сэмми, ты шутишь?! Тебя чёрт знает сколько не было на студии! Даже в городе! За тебя все волновались. Ушёл в отпуск и пропал Бенди знает куда! Уже и домой к тебе приходили… — тараторил уборщик, активно жестикулируя руками. — Да-да-да, я в курсе. Джоуи у себя? А то мне бы ему показаться, пока он на моё место новую жертву не нашёл, — Сэмми прикусил себе язык после своих же слов, но, на его счастье, Уолли и не подумал о двойном подтексте этой фразы. — Вроде как у себя. Ну, я ещё не был в этой части студии. Сэмми, а что с тобой случилось…? — Франкс опасливо указал пальцем на повязку на глазу. — Долгая история. Расскажу как-нибудь позже. Может быть. У меня ещё есть дела. Сам понимаешь, дурацкие песни для мультиков сами себя не напишут, — притворился Лоуренс, разворачиваясь и шагая по коридорам прочь. Уолли же, позабыв о том что его, вообще-то, вызывали убрать очередной чернильный прорыв, побежал искать киномеханика. Да и вообще, такую новость, как возвращение блудного композитора домой, нужно было рассказать всем как можно быстрее. Сэмми же с каждым шагом вглубь студии понимал, что ему здесь не место. Уже не место. Чернила из подтекающих повсюду труб угрожающе булькали, когда композитор проходил мимо них, а то и вовсе старались затечь в щель между досками куда-нибудь подальше — боялись того серебряного яда, что Лоуренс нёс в своём теле. — Доброе утро, Джоуи, — Сэмми зашёл в извечной манере без стука, разве что не повышал голоса, как часто это бывало раньше. Дрю сначала его не узнал, а как узнал, так едва не свалился с кресла. Ровно как и сидящий в этот момент у него Генри. Сейчас с волосами, едва ли достающими до плеч, без характерных кругов под глазами и печати глубокой усталости на лице, Сэмми больше напоминал подростка, которому пришлось пересечься с хулиганами в тёмной подворотне, а следы этой стычки прятать под бинтами. — А мы тут… о тебе как раз говорили… С возвращением, приятель, — Генри посмотрел на зашедшего с теплотой во взгляде. Конечно же, Штейн переживал за друга, и в свободные часы приходил проверить, не вернулся ли тот из своих странствий. — Вы легки на помине, мистер Лоуренс… Полагаю, у вас были веские причины так задержаться… — Джоуи так и бегал глазами по фигуре своего подчиненного, задержавшись взглядом на уходящих под рукава рубашки бинтах. — Именно так. Я заболел, и вынужден был пролежать некоторое время в больнице. У меня и справка есть на этот счёт, — Лоуренс лёгким движением положил на стол начальству необходимые документы. — Романовск? Россия? И как тебя занесло только в такую даль? По зиме соскучился? — усмехнулся директор студии, перебирая пальцами бумаги. — Вас это не касается, Джоуи, — резко ответил Сэмми, пресекая дальнейшие попытки завести непринужденный диалог, — могу ли я приступить к своей работе, или вы уже нашли на моё место замену? — Мистер Лоуренс, что за моветон? Да, безусловно, вы заставили нас понервничать своей пропажей, но вариант с вашей заменой рассматривался только в самом крайнем случае, — возмутился таким недоверием к своей персоне Джоуи. — Ты никуда отсюда не денешься. — Оу, я просто знаю, как сильно вы не любите простой, и лишь предположил разумный вариант, — Сэмми позволил себе этот болезненный укол, чем вызвал удивление со стороны аниматора. — Я знаю все твои грехи. — Можете приступать к работе, мистер Лоуренс, — с натянутой улыбкой проскрипел Дрю. Следом за композитором из кабинета Джоуи выбежал Генри, стремительно нагоняя музыканта. — Сэмми, ты чего это? Какая муха тебя укусила? И что это за болезнь такая, которая заставляет тебя всего в бинтах ходить? Неужели из-за своего характера ты нашёл себе приключений там, где не надо? — Штейн ощущал, что что-то ему недоговаривают, но не понимал, что именно. — Да, Генри, ты прав, я действительно нашёл себе приключения там, где не стоило бы. Потрепали меня немного, вот повязки и ношу, пока заживает. А насчет Джоуи не переживай, ничего он мне не сделает. И тебе тоже. Кто сейчас пойдёт работать на студию, с которой бегут ведущие сотрудники? Кстати, а что у него делал ты, если не секрет? — Сэмми позволил взять себя под локоть и увести чуть в сторону. — Ох, вот я насчёт последнего и заходил поговорить… Я устаю, Сэмми, и почти не бываю дома. Линда беспокоится за меня. Все беспокоятся. А Джоуи глух к моим просьбам. У меня нет выбора, кроме как уволиться. Генри тяжело давались эти слова. Слова, заключавшие в себе отказ от собственного детища и частички души, что туда было вложено. — Генри… Это правильное решение. Правда. Если Джоуи не ценит тебя, то лучше уйти, — Лоуренс поддержал стремление коллеги на нормальную жизнь, — зайди к нему чуть позже. Или ещё лучше, просто отправь письмо. А то он опять начнёт вешать тебе на уши лапшу про мечты. — Сэмми, это будет слишком некрасиво с моей стороны. Всё-таки, мы не чужие друг другу люди. Пожалуй, ты прав, зайду к нему на днях. Выпустим уж последнюю серию. Кстати, а ты тут случаем не надумал покинуть нас уже насовсем? — Нет. Пока что нет. У меня тоже есть незаконченное дело, — Сэмми попрощался и свернул на лестницу, ведущую в его департамент. Музыканты хоть и побаивались своего импульсивного босса, но были несказанно рады видеть его в добром здравии. — Мистер Лоуренс, с возвращением! Как вижу, отпуск у вас выдался… интересный, — Файн приподнял шляпу в качестве приветствия. — Мистер Лоуренс, прекрасно выглядите! Вам идёт с короткой стрижкой. Боже, кто это вас так потрепал?! — тараторили наперебой скрипачки, сновавшие вокруг начальника с участливыми глазами. — Да-да, я тоже рад всех всех. Надеюсь, за время моего отсутствия ничего страшнее Джоуи Дрю у вас не произошло. Хотя… стоп. Я вижу, что кого-то не хватает, — Сэмми зорким глазом выцепил два пустующих места в середине оркестра. — Мистер Лоуренс, вы как всегда наблюдательны. С неделю назад как перестали объявляться. Конечно, мы сказали мистеру Дрю об этом… У Сэмми задёргался глаз от этих слов, и своего заместителя он слушал уже в пол-уха. С каждым днём всё больше и больше людей расстаётся с жизнью по вине известно кого. Ох, так хочется свернуть этому «мечтателю» шею… — Мистер Лоуренс? Вы слушаете? — Да, я всё услышал. Я поговорю с мистером Дрю по этому поводу. Озвучка может распеваться. Через двадцать минут нам бы желательно начать запись новых песен… — Кстати, насчёт озвучки… Мистер Лоуренс, разве мистер Дрю вам не сказал.? — у Джека было максимально виноватое лицо, будто он собирается признаться в какой-то серьёзной оплошности. — А что он должен был мне сказать.? — Сэмми даже слегка побледнел, мгновенно провернув в голове худшие из опасений. Лирик представил ему новый голос ангела Алисы уже в кабинете. Эллисон Пендл обладала таким же прекрасным голосом, каким и подобает ангелу, и кротким нравом. — Приятно познакомиться с вами лично, мистер Лоуренс, — кротко улыбнулась девушка, опустив глаза. Хоть Джоуи и убедил Эллисон, что её кандидатура непременно понравится всем, ей казалось неправильным, что такие дела решались без участия её будущего непосредственного начальника. — Взаимно, мисс Пендл, — с усилием подавляя праведный гнев, произнёс Сэмми. Он-то понимал, что Эллисон тут не при чем, но ярость на Джоуи переполняла его слишком уж стремительно. — Мистер Файн, я понимаю, что выбора у вас особо не было, но я всё-таки спрошу: что такого случилось с мисс Кэмбпел, что пришлось поменять актёра озвучки? — Лоуренс срывался на рык. — Успокойтесь, Босс. Мистер Дрю пришёл однажды и сказал, что у нас новая Ангел Алиса. А мисс Кэмбпел с тех пор так и не приходила… — оправдался Джек, в своё время удивленный не меньше, чем его начальник сейчас. — Ладно, я позже скажу Джоуи всё, что я о нём думаю… Приступаем к записи, — отдал распоряжение Сэмми. Дирижерская палочка сновала туда сюда, пока с Лоуренса не спала повязка. Оркестр вздрогнул при виде такого зрелища, и ритм сбился. — Народ, вы серьёзно? Что, никогда не видели шрамов? — поворчал Сэмми, а в следующую секунду чуть сам не полетел с дирижерской стойки. Пораженный глаз видел сквозь ртуть, как через линзу, наполовину очерниленные фигуры. Каждый из сотрудников был поражён черными пятнами в той или иной степени. Кто-то был лишь слегка покрыт тёмной россыпью, а кто-то перестал и вовсе походить на человека. — Нет… только не это… — пробормотал себе под нос Сэмми, сжимая дирижерскую палочку до характерного треска, — кхм. Перерыв. Простите, но я чувствую себя неважно. Музыканты посмотрел на босса с сочувствием и молча разбрелись по своим местам. Лоуренс же поднялся со своего департамента на этаж выше. Проверить, не мерещится ли ему. К сожалению, каждый встречный сотрудник был заражён чернилами. Вся студия была пропитана ими, как кровью. Даже там, где, казалось, их не может быть, бурлили живые, голодные до плоти и души пятна. — Никогда бы не подумал, что всё настолько плохо, — подумал Сэмми, которого ноги занесли в одну из комнат отдыха. Там уже вовсю обсуждали возвращение композитора, а когда предмет разговора появился на горизонте, присутствующие резко притихли. — Я вам не помешаю, — безэмоционально обозначился Лоуренс, занимая место на диване чуть поодаль. — Сэмми, что-то ты совсем какой-то никакой. Тихий такой, спокойный. Шарахаешься ото всех. Может тебе выпросить ещё пару дней в себя прийти? — кажется, киномеханик проявил акт искреннего беспокойства. Прожектор вместо головы… Это что-то новенькое… — Со мной всё нормально. Правда. Просто включаюсь в работу, — отмахнулся композитор. — А что у тебя с глазом произошло? — поддержал разговор Томас. — Ну, знаете, я повздорил с голосами в моей голове, и, разозлившись, ударил себя градусником в глаз, — как ни в чем не бывало ответил Сэмми. После некоторого молчания, присутствующие посмеялись. — Не, с Сэмми всё в порядке. Видите, даже чувство юмора на месте, — выдал Уолли, утерев проступившую от хохота слезу. — Ну не хочешь говорить, не говори. А то выдумал тут, понимаешь ли, целую сказку, — Норман похлопал музыканта по плечу и ушёл на своё рабочее место, подхватив бобины. Сам же Сэмми мысленно выдохнул. Правду говорят: хочешь наврать так, чтобы тебе поверили, скажи всё, как было на самом деле. Под конец рабочего дня Лоуренс отпустил всех сотрудников, да и сам не стал задерживаться на рабочем месте. К чёрту Джоуи и его студию. Дома на глаза композитору попался свёрток, присланный из Валадилены. Под слоем обёртки оказалось письмо от смотрительницы фабрики Форальбергов и странный предмет. Механизм, явно сделанный опытной рукой, представлял собой нечто среднее между перьевой ручкой и шприцем, только длинной около метра, а перо выдвигалось поворотом ключа, да и было оно больше похоже на остро заточенный наконечник копья… — Хелена, а вы не обидитесь, если я задам вам немного необычный вопрос? Во время небольшого простоя директора двух департаментов отдыхали вместе вдали от суеты студии. — Поверьте, я не обижусь ни на один из ваших вопросов, — улыбнулась Форальберг, перебирая пальцами светлые пряди собеседника. — Вот вы и ваша семья создаёте автоматоны. Большие и маленькие, для нужд по хозяйству и для развлечения. Скажите, а можно ли эти механизмы использовать для, скажем, проектирования оружия? У меня просто житейское любопытство, я не собираюсь расправляться в тихую с Джоуи, — пояснил Сэмми, увидев выражение лица Хелены. — Однако, ваша фантазия меня иногда поражает, Сэмми, но на ваш вопрос я всё же отвечу. В теории конечно можно, как и большинство вещей в этом мире. Но посудите сами, каким непрактичным бы оно было? Любой дефект механизма приведёт к его неисправности. Да и вообще, я против любого насилия. Если конечно нет иного выхода из ситуации. И всё-таки, ваши мысли по поводу герра Дрю заставят меня смотреть за вами тщательнее, — усмехнулась Форальберг, перелистнув страницу какой-то книги. Сбоку на изделии были нацарапаны строчки, больше походившие на рецепт какого-то средневекового лекаря. Возьми: Одну мерку свинцового сахара Две мерки крысиной ртути Приготовь порошок Смешай: одну мерку серебряной воды три мерки воды жизни. Внеси порошок, смешай до однородной массы Человек, это писавший, явно отдавал предпочтение алхимии, нежели современной научной терминологии. Ладно, немного работы со словарём, и это можно будет расшифровать. Письмо же было с более интересным содержанием. Дорогой Сэмми, после вашего отъезда прошла неделя, как мне написала госпожа Форальберг. Она справлялась о вашем здоровье, хотя я не говорила ей о том, что вы приезжали. Видимо, Хелена почувствовала это сердцем. Вместе с этим, она попросила меня отправить вам этот механизм, что долго лежал в семейных закромах её поместья. Вы, должно быть, сейчас держите в руках… Да я и сама, честно сказать, не знаю, что это такое. В инструкции оно было подписано как «Изделие 62», а дальше только описание расположения шестерёнок да нужных рычажков. Видимо, это был самый первый проект Хелены, который она решила подарить вам как память о себе и днях совместной работы. Если вы это читаете, значит, я правильно указала срок хранения и вы успели забрать посылку.Желаю вам успехов в творческих делах. Кейт Уолкер.
В этот момент Сэмми понял, что студия и каждый её работник остались на него, и он за них в ответе. С учетом всего, что он узнал о чернилах, о Джоуи и чернильной машине, он обязан был остановить его любой ценой. Загадочный рецепт был исследован при помощи старинного справочника по химии, однако у Сэмми пробежал по спине холод от прочитанного: мышьяк, свинец, ртуть, да ещё и в растворе спирта и серебра. Этим ядом можно было бы отравить весь город, имея его достаточное количество. Значит, против чернил оно тоже должно было сработать. Если чернила живые, значит, их можно убить. Внимательно прочитав ещё раз про каждый из компонентов, Сэмми прикинул, где можно достать каждый из них. Крысиную ртуть композитор решил попросить у Франкса. — Э… я не помню, чтобы на студии когда-то травили грызунов, но я посмотрю. А тебе зачем? Решил избавиться от кого-то? — пошутил уборщик, немного удивившись, что к нему пришли с просьбой. — Да так, крысы достали дома, решил разобраться с проблемой радикально. Спасибо, — сдержанно поблагодарил Сэмми, направившись к рабочим фирмы «Гент». — Свинцовый сахар? Почему ты решил спросить здесь? — Коннор даже оторвался от закручивания гаек, когда услышал столь необычную просьбу. — Ну, я подумал, мало ли, у вас будет. Или вы подскажете, где можно достать, — притворился незнающим композитор. Не раскрывать же свои безумные планы налево и направо. — Я поспрашиваю у парней. Раз ты спрашиваешь, значит, тебе действительно надо, и ты наверняка знаешь, что эта дрянь опасна, — пообещал Томас, проводив Лоуренса подозрительным взглядом. Он и в лучшие то времена считал директора музыкального департамента если не сумасшедшим, то точно странным. Растворы «серебряной» и «живой» воды были легко найдены в ближайшей аптеке и даже отпускались без рецепта. Франкс принёс крысиную ртуть через два дня, в плотно запаянном пакете. — У себя я нигде не нашел, поэтому пришлось заказать немного со стороны. Только это, Сэмми, аккуратней с этой дрянью. Не только крыс потравишь, но и соседей, — участливо предупредил Уолли, передавая страшный груз. Под конец дня в музыкальном департаменте объявился один из механиков, обслуживающих трубы. Помимо будничной проверки крепости болтов и вентилей, Лоуренсу отдали флакон с соответствующей надписью «ацетат свинца». В этот же момент нелёгкая принесла туда же и директора всей студии за партией новой музыки. — Никогда бы и не подумал, что у вас такой повышенный интерес к разного рода химикатам, — заметил Джоуи, принимая из рук композитора исписанные листы. — Имею полное право на увлечения вне студии. В том числе и такие специфические, — оглянулся мужчина в ответ. — Сэмми, Сэмми, Сэмми, ты всех беспокоишь на студии. Причем, если раньше некоторые сотрудники высказывали претензии касательно твоего вспыльчивого нрава, то сейчас всех напрягает твоя отрешённость. На работу ты словно другим человеком вернулся. Как будто бы в тебе нет души. Может, поделишься, что тебя тревожит? Не тебе говорить мне про душу, психопат несчастный У Сэмми возникло желание наорать на своего начальника, накинуть прямо сейчас и перерезать вздрагивающее от лживых слов горло тугой струной. У него не дёргается ни один мускул на лице, когда он так бесстыдно врёт. Пытается пустить в глаза пыль. Показать, что дорожит людьми, а не их талантами, что помогут ему собрать сверхприбыли. — Иди к чёрту, Джоуи Дрю, — выдавил из себя Сэмми, сдержав в себе порыв на обличительную речь. — Прости? — босс даже отошёл на пару шагов назад, словно ощутил невидимую угрозу от подчиненного. — Иди к чёрту, говорю. Мне не доплачивают за переработки. Лоуренс обошёл Джоуи по дуге, оставив того переваривать такой явный акт неповиновения убеждённого в своей безнаказанности человека. К чёрту пойду явно не я. И очень даже скоро Дома Сэмми ещё раз прошелся глазами по рецепту смертельного раствора. Предварительно раскрыв все окна и завязав лицо платком, чтобы самому не надышаться невесть чего, композитор взял часть свинцового сахара и две части крысиной ртути, измельчив белые и тёмные кристаллы в мелкий однородный порошок. Потом взвесь была внесена в уже готовый серебряно-спиртовой раствор, на выходе получившийся похожим на переливающееся и искрящееся молоко с редкими тёмными крупинками. Немного полюбовавшись полученной смертельно-опасной красотой, Сэмми залил раствор в специальную полость механического «шприца» (мужчина до сих пор сомневался, как правильно называть это изобретение). Железное перо, если им не давить, оставляло похожий на титановые белила след. Ни дать ни взять, настоящая ручка с белыми чернилами. Только не подтекающая и не выпускающая из своего металлического нутра опасное содержимое. Остаток, что не поместился в механизм, Сэмми слил в стеклянную бутылочку и спрятал в кармане. Это был запас на случай чрезвычайной ситуации, которая может случиться по пути к Чернильной Машине. Лоуренс рассчитал, что если отравить источник, самое нутро чернил, то и остальные потеряют свои чересчур живые свойства, лишившись подпитки. Да, возможно, это приведёт к закрытию студии. Да, все они останутся на улице и, возможно, возненавидят Сэмми до гроба. Но это было куда лучше, чем в этот самый гроб отправиться раньше срока. Лоуренс решил выждать день: пускай они выпустят мультфильм и, пока все будут заняты празднованием удачной премьеры, он вонзит в нутро Чернильной Машины отравленный кинжал.
