Приложение «Lovegen»

Прошло три дня. Три дня не виделись, не разговаривали и не чувствовали друг друга. Тэхён ненавидел тот факт, что не мог самостоятельно встать, чтобы пойти к своему парню и объяснить, почему он был недоступен в течение прошедших трёх дней. Утешить его, поцеловать и сказать, как сильно он его любит. На самом деле он был напуган. После ужасного разговора с Чон Чи он почувствовал, что его мир рушится, ненавидя чувство связанности с кое-чем. Её слова повторялись в голове, как заезженная пластинка. «Ты убьёшь Чонгука так же, как твой отец убил моёго мужа». Тэхён почувствовал тяжёлый ком в горле, от воспоминаний этих слов в глазах защипало. Он понятия не имел, о чём говорила эта женщина. Он так давно не думал о Даки, что ему было плевать, что говорила ему Чон Чи. Но после их разговора всё обрело смысл… И Тэхён ненавидел себя за слабость. — Посмотри на себя, — сказала женщина, отвлекая Тэхёна от книги. — С таким лицом у меня тоже было бы много мужчин, — сказала она с явной горечью. — Прошу прощения? — растерянно выдал Тэхён, а женщина ухмыльнулась. Вот тогда-то Тэхён и узнал, кто она такая. Та же ухмылка, что и у его парня, только злая, а у Чонгука обаятельная. — Миссис Чон… — сказал он себе, нахмурившись. Женщина только замычала. — Теперь я понимаю, почему мой сын так влюблён в тебя, — сказала она, слегка покачивая головой. Тэхён почувствовал, как его сердце забилось быстреё, а руки слегка задрожали. Он не понимал, что эта женщина делает в его больничной палате, но это определённо не было к лучшему. — Могу чем-то помочь? — вежливо спросил Тэхён, хорошо скрывая, насколько он на самом деле нервничает. — Да, можешь, — ответила Чи. — Я пришла, чтобы попросить тебя держаться подальше от моего сына, — сказала она, и Тэхён нахмурился сильнеё. — Он вспыльчив и не хочет меня слушать, но, возможно, ты умнеё его. Я очень прошу тебя, Ким Тэхён, держись подальше от моёго сына, иначе… — Иначе что? — резко выплюнул Тэхён, прежде чем женщина успела закончить фразу. Чи приподняла бровь, забавляясь яростью в словах омеги. — Ты совсем не похож на своего отца, не так ли? — осведомилась она, заработав ещё один смущённый взгляд Тэхёна. — Вот видишь… у тебя с твоим милым отцом больше общего, чем ты думаешь, например, стать центром Вселенной, став истинным с Чонами… — Ч-что? — Твой отец был истинным моего мужа, — объяснила Чи, наслаждаясь потерянным выражением лица Тэхёна, настолько потерянным, что она чувствовала, как ему хотелось плакать. — Ты убьёшь Чонгука точно так же, как твой отец убил моёго мужа. Вы, омеги, претенциозники и манипуляторы, мне противен ваш вид. Тэхён недоверчиво покачал головой, слёзы грозили хлынуть в любую минуту. Хватка на простынях становилась всё сильнеё, и если бы он мог встать, то убежал бы от женщины перед ним. — Нет… я не убью Чонгука… нет! И мой отец не убивал твоего мужа… — слова, слетевшие с его губ, медленно начали таять, возвращая его к воспоминаниям его разговора с Чонгуком несколько недель назад. «Мой отец умер от разбитого сердца… Моя мама заставила его соулмейта разбить ему сердце, и он просто позволил себе умереть… Моя мама обманула его и заставила порвать с моим отцом», — эти слова, сказанные ему Чонгуком, начали беспокойно звучать в его голове. Значит, это правда? Его отец был родственной душой отца Чонгука и разбил ему сердце? Почему Тэхён ничего об этом не знал? Знал ли Джин? Конечно же Джин знал… Тэхён поймал себя на том, что стискивает зубы, не в силах сдержать слёзы, бегущие по щекам. Он хотел ударить женщину и стереть эту ужасную ухмылку с её лица, что было ничем по сравнению с дразнящей, очаровательной и красивой ухмылкой Чонгука. — Но он убил моёго мужа. Мой муж умер на больничной койке бездушным и пустым из-за твоего отца. И знаешь почему? Потому что твой любимый папаша выбрал тебя вместо него, — сказала Чон Чи, улыбнувшись шире, и морщины, покрытые тональным кремом, углубились на её лице. Тэхён продолжал плакать, но не выказывал слабости, смотря на женщину. Как мать может хотеть разлучить собственного сына с его судьбой? — Ты угрожала Даки, чтобы разорвать их связь! Ты убила своего мужа! — выплюнул Тэхён, лицо покраснело, а глаза заволокло пеленой слёз. Чон Чи хмурится. Её ухмылка мгновенно исчезла. — Заткнись, низший омежка. Не смей так разговаривать с альфой. Я вежливо тебя попросила, но если ты не порвешь с Чонгуком, я причиню вред твоей семье. Представь себе бедного брата без его драгоценной кофейни… или его мужа… без возможности найти достойную работу. Они будут потеряны, если я потяну несколько нитей. Даже Чонгук, отрезанный от богатства Чонов — это что-то серьёзное… Видишь ли, Тэхён… деньги — самая могущественная вещь, люди повинуются им, как дрессированные собаки. — Я н-не собираюсь… — блондин подавил очередной всхлип, с трудом переводя дыхание. — Нет, собираешься. Ты закончишь свою маленькую сказку с моим сыном, потому что ты выберешь свою семью, а не истинного, — грубит Чон Чи, свирепо глядя на омегу. Тэхён просто смотрел на неё разбитыми глазами, чувствуя себя таким маленьким рядом с этой женщиной, таким никчемным. — Ты оставишь Чонгука, и я не позволю ему умереть из-за нелепого разбитого сердца. — Тэхён? Детка, ты в порядке? — успокаивающий голос Джина вернул его из мучительных раздумий. Он посмотрел на своего старшего брата с заплаканным лицом. — Не плачь, Тэ.…Я рядом… — сказал Джин, садясь рядом с Тэхёном на его маленькую кровать, крепко обнимая его, когда младший разразился болезненным плачем. Джин продолжал гладить его по спине и ласкать волосы, шепча нежные слова. Но Тэхён чувствовал такую сильную боль, что никто не мог заставить его чувствовать себя лучше. Никто, кроме Чонгука… и его сердце разрывалось медленно и болезненно. Он хотел позвонить Чонгуку и сказать ему, как сильно он сожалеёт о том, что ему пришлось выбрать свою семью вместо него. Тэхён чувствовал себя трусом, не сражающимся за свою любовь. На самом деле он пытался защитить всех, даже Чонгука. Он собирался защитить их от этой ужасной женщины, которая любит играть с людьми, как с шахматными фигурами, будучи королевой на шахматной доске. А Тэхён был всего лишь пешкой, которую она могла отбросить в сторону. — Знаешь, что я думаю? — голос Джина снова вывел его из раздумий. Блондин фыркнул, качая головой; в его красных глазах было столько боли, что Джину захотелось занять место Тэхёна и страдать вместо своего младшего брата. Джин всё же ухитрился улыбнуться, пытаясь придать блондину уверенности. — Думаю, эта поездка в Японию пойдёт тебе на пользу. Ты можешь сосредоточиться на учёбе и очистить свой разум, дать залечить раны… — А что, если он умрет от горя? — выдал Тэхён таким надломленным голосом, что Джин передумал. — Я этого не допущу. Может, мне и не нравятся Чоны, но обещаю, что не позволю этому парню умереть, как его отец, — решительно сказал Джин. — Обещания легко нарушить… — сказал Тэхён, глядя в никуда опустевшими и посеревшими глазами. — Я обещал Чонгуку, что буду сражаться за нас… и посмотри на меня, прячущегося и плачущего, как мальчишка, — сказал омега, уже привыкший к слезам на лице. — А ты бы так поступил? — Что? — Оставить меня в таком состоянии… — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Потому что я знаю свою мать… Так что, пожалуйста, скажи мне что ты будешь сражаться за нас. — Обещаю. Этот диалог сейчас был таким пустым для Тэхёна. Вселенная свела их вместе, но Тэхён был уверен, что мир против них. Все его отношения с Чонгуком ему приходилось терпеть трудности, но в этот раз всё было совсем по-другому. Он чувствовал, что это было правильное решение, потому что они представляли опасность друг для друга и для окружающих. Он причинил боль Джебому, причинил боль Чимину и причинил боль Чонгуку… Все, кто был рядом с ним, пострадали… Ему было лучше уйти… — Я не даю пустых обещаний… пожалуйста, доверься мне. Это пойдёт тебе на пользу. Чон Чи ужасна: она будет вредить тебе, вредить Чонгуку и вредить всем на пути, чтобы получить то, что хочет… — Я знаю… — печально прошептал Тэхён, заслужив жалостливый взгляд старшего брата. — Джин? — зовёт он, глядя на высокого омегу, который смотрел на него, ожидающий вопроса. — Неужели Даки бросил Чон Чонджэ, чтобы защитить нас? Вопрос брата застал Джина врасплох, потому что Тэхён никогда не упоминал их отца, для него это было запретным именем. — Да… хочешь с ним поговорить? — Не совсем… Я боюсь его видеть, — ответил Тэхён, глядя в сторону, и Джин просто кивнул. — Ты принимаешь правильное решение, Тэ… Я знаю, это больно, но так ты будешь в безопасности. Чонгук безостановочно ходил в кофейню последние три дня… — сказал старший, и Тэхён тут же нахмурил брови, чувствуя, как сердце сжимается. — В следующий раз, когда он придёт, я его впущу, но ты должен с ним покончить. — Хорошо.…

***

Никогда в жизни Чонгук не был таким беспокойным, как сейчас. И впервые в жизни он почувствовал себя беспомощным. Неспособность все исправить приводила его в отчаяние, а неспособность видеть Тэхёна опустошала. Чувство пустоты было ужасным, как будто жизнь перестала иметь смысл, но одна только мысль о том, чтобы снова обнять своего парня и никогда больше не отпускать его, давала ему силы продолжать бороться. Хуже всего было то, что он чувствовал себя виноватым. Он винил себя в том несчастном случае, потому что это была его вина — потеря самообладания из-за того, что кто-то другой трогает то, что принадлежит ему. Теперь Чонгук принимал таблетки от приступов паники, которые приходили особенно ночью, когда он был один, и воспоминания о несчастном случае продолжали терзать его. Глубоко вздохнув, Чонгук вошёл в бар «Морской ветер» в Пусане, стряхивая с себя беспокойные мысли. Было чуть больше 7 вечера, и место уже было заполнено людьми. Бар был довольно популярен для живых шоу и хороших напитков. Чонгук поправил свою кожаную куртку, осматривая помещёние в поисках омеги лет сорока пяти, и продолжил идти к бару, зарабатывая взгляды людей. Он проигнорировал каждого омегу, пытающегося привлечь его внимание, направился прямо к бару и сел на один из высоких стульев. — Могу я пригласить тебя выпить? — мальчишеский голос привлёк его внимание. Юноша-омега, но молодой. Светлые волосы, карие глаза и миниатюрная фигура. Симпатичный и очень похожий на Тэхёна, но для Чонгука он не был ровней красоте его парня. Чонгук приподнял бровь, холодно глядя на парня, заметив, как омега смотрит на него, словно он был самым горячим альфой в мире. — Не интересно, уходи, — ответил он, повернувшись лицом к бармену. Тот ахнул, выглядя весьма обиженным, встал и ушёл с громким фырканьем. — Никто никогда не отвергал этого паренька раньше, — на этот раз взрослый голос обратился к Чонгуку. Это был бармен. Мужчина-омега лет сорока пяти с мальчишескими чёртами лица, что делало его довольно симпатичным. Очень хорош для своего возраста. — Ты будешь заказывать? — спросил мужчина, наклонив голову. И тут Чонгук обратил внимание на его глаза. Те же миндалевидные глаза, что и у Тэхёна, но у этого человеке они выглядят лишенными эмоций. Даже когда мужчина вежливо улыбнулся Чонгуку, он, казалось, был… бездушный. — Виски с содовой, пожалуйста, — сказал Чонгук, желая выпить чего-нибудь крепкого, в конце концов, сегодня он не был за рулем, у него даже больше не было машины. Альфа заметил, что мужчина смотрит на него с лёгким любопытством, но затем его лицо исказилось. Омега выглядел бледным, и впервые Чонгук увидел что-то в его глазах. — С вами всё в порядке, мистер? — спросил молодой альфа. — Я… Извините… Вы просто… Вы выглядите очень знакомо… — омега покачал головой, одной рукой касаясь груди, сжимая свою белую рубашку. — Извините… — повторил он, поворачиваясь, чтобы приготовить заказ. Чонгук провёл рукой по своим тёмным волосам, думая о том, что этот человек был так похож на Тэхёна и немного на Джина, но он был похож на молодую версию Тэ. Он мог представить себе отца, полностью влюблённого в этого парня. Как только омега вернулся с напитком, Чонгук сбросил «бомбу». — Меня зовут Чонгук, — без предупреждения сказал альфа. — Чон Чонгук. Как только эти слова слетели с губ альфы, бармен уронил стакан, расплескав крепкую жидкость по всей стойке, маленькие кубики льда треснули. Чонгук потянулся за салфеткой, чтобы убрать беспорядок, в то время как омега застыл на своём месте. Быстро подошёл ещё один человек — обычный альфа с хмурым выражением лица. — Прошу прощения, сэр, он немного неуклюж, — вежливо сказал мужчина Чонгуку, глядя на потрясённого омегу. — Эй, Даки, сделай перерыв, ладно? Ты плохо выглядишь, — сказал альфа, положив руку на поясницу омеги. Омега слегка вздрогнул, но всё равно кивнул, и Чонгук не мог не заметить, как альфа смотрит на Даки. Влюблённо. Наверное, эффект Кима. После этого Чонгук сел за дальний столик, а Ким Джедак сел перед ним, низко опустив голову, не в силах смотреть ему в глаза. Напряжённая тишина окутала их. — Мне очень жаль, что я тут оказался, но мне нужна Ваша помощь… Джедак поднял голову, посмотрев на молодого альфу мёртвыми глазами. — Ты такой красивый, совсем как твой отец… — сказал омега со слабой улыбкой. — Твои глаза сияют так же, как и его глаза, полные любви… Я верю, что ты нашёл истинного. Чонгук кивнул, постукивая пальцами по новому нетронутому стакану виски с содовой. — Нашёл… На самом деле Вы его хорошо знаете… — Пожалуйста… — нахмуренные брови, украшавшие красивые чёрты омеги, были ничем по сравнению со страхом тусклых глазах, — только не говори мне… — Тэхён. Услышав это имя, Джедак на мгновение закрыл глаза. От страха, сильного страха, что его сыну будет так же больно, как и ему. — Мой Тэ-Тэ… это имеет смысл… Держу пари, вы прекрасно смотритесь вместе. — Верно, — улыбнулся Чонгук, но вскоре эта улыбка стала грустной. — Мне страшно… На самом деле я боюсь потерять его… — Твоя мать что-то сделала? — спросил Джедак, сдвинув густые брови. Его руки, спрятанные под столом, потянулись к шёлковому красному шарфу на шее. — Да… Ещё как. Я не вижу его уже три дня. Понимаете… мы попали в аварию, и он до сих пор поправляется… он не может выйти из дома, а я тут с ума схожу, обдумывая все возможности… Я имею в виду… что, если он… — Чонгук казался таким потерянным и испуганным, что внутри Джедака что-то сильно закололо. — Успокойся, малыш, — сказал Джедак успокаивающе. — Вы повязаны? — спросил он, полностью снимая шёлковый шарф с шеи. Чонгук кивнул, чьи печальные карие глаза делали его похожим на влюблённого ребенка. Джедак опустил воротник рубашки, обнажив след от укуса. Она высохла и почернела, но была на месте. — Я разбил сердце твоему отцу, но так и не разорвал нашу связь, — объяснил он, и Чонгук растерянно посмотрел на него. — Тогда почему он умер.? — спросил Чонгук, видя, как боль в глазах Джедака сменяется на слёзы. Даже в этих безжизненных, мёртвых глазах оставалась боль. — Он позволил себе умереть.… он решил отказаться от борьбы. Я пытался защитить свою семью от твоей матери. Эта женщина-психопатка разрушила и наши жизни, — сказал омега сквозь стиснутые зубы. — Чонджэ решил не терпеть боль, несмотря на возможность быть вместе… теперь моё сердце иссохло. Он оставил меня гнить в этом мире в полном одиночестве, — сказал Джедак, и если бы он мог плакать, то сделал бы это. — Не позволяй этому случиться с тобой. — Я не собираюсь отказываться от Тэ… это он бросил нас, — объяснил Чонгук, его глаза стали влажными, а голос задрожал. — Я больше не чувствую его через нашу связь… — Возможно, ему нужно время, — сказал омега с нежностью в голосе, явно пытаясь успокоить молодого альфу. — Если твоя мать уже угрожала ему, ты должен знать, что в данный момент он чувствует себя безнадежно, не сумев защитить всех, кто ему дорог… в том числе и тебя. — Что я могу сделать, мистер Ким? — спросил Чонгук с видом потерявшегося ребёнка. — Я в отчаянии… Джедак снова улыбнулся ему, взял шёлковый красный шарф и снова обернул его вокруг шеи. — Вырежь проблему на корню. Проблема в Чон Чи, — сказал он, и Чонгук нахмурился. — У твоего отца не хватило смелости сделать это, может быть, как и у тебя, — эти слова позволили альфе погрузиться в новые мысли-вопросы, достаточно ли он храбр, чтобы сделать это. Возможно, он был таким же, как его отец. — Если мой сын причинит тебе боль, терпи, Чонгук. Пустота будет всегда, но если вы действительно предназначенные, ваша связь никогда не может быть разорвана. Я всё ещё привязан к твоему отцу. Моё сердце всегда будет принадлежать ему, и я знаю, что его сердце тоже моё, — сказал омега с разбитой улыбкой. Чонгук сглотнул, чувствуя комок в горле. Терпеть жизнь без Тэхёна? Как такое вообще возможно?

***

Было уже почти полночь, когда Намджун вошёл в комнату Тэхёна, чтобы показать ему своё решение. — Тук-тук… — шепнул альфа, открывая дверь и показывая ямочки на щеках от улыбки. — Тебе не обязательно было говорить «тук-тук» каждый раз, когда приходишь сюда… — с горечью ответил Тэхён, на чьём лице не было ничего, кроме грусти. Глаза и нос всё ещё красные от слёз. Намджун только улыбнулся ему, входя в комнату и садясь в кресло рядом с кроватью омеги. — У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, и Тэхён равнодушно посмотрел на него, ожидая, что альфа продолжит говорить. Намджун показал ему чип, телефонный чип. — Что это? — Тэхён нахмурился. — Мой AppLocker… — начал объяснять Намджун, протягивая омеге маленький чип, чтобы тот осмотрел его. — Вставь его на свой телефон, и он заблокирует всю твою личную информацию от публичного использования. Это как щит от «Lovegen». Я начал работать над ним, когда ты сказал мне, что альфы продолжали доставать тебя с тех пор, как появился твой профиль. — Это будет так, словно я никогда не загружал приложение? — с любопытством спросил омега, разглядывая крошечный чип. Намджун снова улыбнулся и кивнул. — Мы с Джином подумали, что для тебя будет лучше, если ты решишь поехать в Японию, ты будешь в безопасности от альф. Подавители и сильный нейтрализующие духи могут скрыть твою природу. — Ясно… — Не хочешь? — спросил Намджун, нахмурив брови. Глубоко внутри он чувствовал, что это был неправильный выбор, но он не знал, что ещё сделать, чтобы помочь им, кроме как стереть данные Тэхёна и просто ждать. — Я уже решил, хён… — строго сказал омега. — Я уеду… это единственный способ уберечь всех от этой женщины, — сказал блондин, на мгновение закрыв глаза. — Правильно ли я поступаю, хён? Или я просто чёртов трус? — спросил он, глядя на Намджуна своими голубыми глазами, в которых читалась боль. Намджун глубоко вздохнул, прежде чем ответить: — Я думаю, ты очень храбрый Тэ… Принимать такое решение, чтобы защитить всех, — действительно смело, — сказал он, и Тэхён просто кивнул, снова закрыв глаза.

***

На следующий день всё пошло под откос. Тэхён снова начал ходить на костылях, альфа-гены помогали ему выздоравливать быстрее, чем ожидалось. Он всё ещё страдал из-за своих ран, но мысль о разрыве отношений со своей парой была более болезненной. — Тэ? — окликнул его Джин, заглядывая в комнату, где Тэхён стоял перед окном, не глядя ни на что. — Он здесь… — сказал старший омега с осторожностью, заметив, как Тэхён сразу напрягся. — Тэ, ты поступаешь правильно… Я знаю это больно, но… — Знаешь, что самоё болезненное? — внезапно поинтересовался Тэхён, не глядя на брата. Джин молчал, просто слушая омегу. — Прощаться с тем, с кем ты хочешь провести остаток своей жизни… После того, как эти слова слетели с губ блондина, Джин почувствовал ком в горле… не уверенный, что поступает правильно по отношению к брату. Разрыв истинных душ, возможно, — нечто большее, чем могло выдержать сердце. Джин уже собирался что-то сказать, когда в комнату ворвался беспокойный альфа, тяжело дыша и выглядя измученным. — Тэхён, — голос Чонгука никогда ещё не звучал так властно, что Тэхён вздрогнул и захотел упасть на колени и заплакать. — Я оставлю вас наедине… — сказал Джин нерешительно, тихо закрыв дверь и глубоко вздохнув, но комок в горле никуда не делся. Тэхён так сильно сжимал ладони, что был уверен, что в ближайшеё время у него пойдёт кровь. И он поклялся, что его душа покинула тело, когда Чонгук обнял его сзади, так крепко и так тепло, что ему захотелось растаять. Омега глубоко вздохнул, наслаждаясь мужским запахом альфы, склонил голову набок и позволил Чонгуку уткнуться в изгиб его шеи, также втягивающий его сладкий аромат. На мгновение показалось, что всё в порядке, так идеально. Как хорошо сочетались их тела и как их ароматы смешивались сладостью и мускусом. — Я так скучал по тебе… — прошептал Чонгук на ухо Тэхёну, но омега не услышал, и болезненный крик вырвался из него: — Чонгук, я… — Не надо, — Чонгук быстро оборвал Тэхёна, желая ещё немного пообнимать омегу. Его сердцебиение было настолько быстрым, что альфе было трудно дышать. — Пожалуйста, просто… — Чонгук, — голос Тэхёна звучал серьёзно, несмотря на рыдания. — Я больше не могу… — Ты обещал, — голос Чонгука надломился, звуча приглушённо, так как его лицо было у шеи и затылка Тэхёна. — Ты обещал, что будешь сражаться за нас. Мягкое лицо Тэхёна от природы было опечалено, слёзы текли по его розовым щекам, а губы дрожали. Он так старался сохранить свой сильный вид, но всё было бесполезно, когда его любимый обнимал так крепко. — М-моё сердце всегда будет принадлежать тебе, — сказал Тэхён прерывающимся голосом, вытирая слёзы руками, которые затуманили его зрение. Он услышал, как Чонгук зарычал от этих слов. Жёстким движением альфа заставил его обернуться, заработав вздох от омеги. Чонгук смотрел на него красными глазами, в которых раньше было столько любви и звёзд, а теперь они просто излучали гнев и боль. Тэхён почувствовал, как часть его сердца разбилась, когда альфа тоже заплакал. — Не делай этого с нами, — взмолился Чонгук, его глаза всё ещё светились красным. Его голос был таким надломленным, что омеге было больно просто слышать его. Его руки крепко обхватили Тэхёна за запястья. — Я так ужасно люблю тебя… почему ты так со мной поступаешь?! — болезненно рыкнул альфа. Тэхён знал, что должен разбить ему сердце, солгать и заставить ненавидеть, чтобы Чонгук оставил его. — Наверное, я никогда по-настоящему не любил тебя так сильно… — сказал он, чувствуя, как ещё одна частичка его сердца разбивается, просто увидев лицо Чонгука. Сдавленный звук сорвался с губ альфы. Он чувствовал такую сильную боль, не только эмоциональную, но и физическую. Чонгук почувствовал, как боль обжигает его тело, вызывая тошноту и слабость. Это было невыносимо. — Ты л-лжёшь, — выдохнул он, и слёзы на его лице заставили его выглядеть маленьким и бессильным.… Тэхён покачал головой, сдерживая слёзы. Ему нужно быть сильным, быть мудаком со своей парой. — Мы расстаёмся, Гук… — сказал он, и его голубые глаза стали серыми и тусклыми. — Мы не расстаёмся! Как ты можешь позволить моей матери всё испортить? Сражайся со мной, Тэ… ты обещал… ты… — воскликнул Чонгук, отпуская запястья Тэхёна и сжимая белую рубашку у сердца. Душевная боль, ужасная душевная боль. — Прости, Чонгук, — сказал Тэхён, отходя от Чонгука изо всех сил. — Моя семья для меня важнее… и моя карьера тоже. Было хорошо, пока это продолжалось, но всё кончено. Извини, — сказал омега с улыбкой. И Чонгук никогда раньше не думал, что ему будет неприятно видеть эту улыбку. Альфа громко усмехнулся, его глаза снова вспыхнули красным, когда появились альфа-клыки. Он был взбешён и сломлен. — Ты — моя пара! Это всё была ебучая ложь?! Каждое слово любви, которое ты сказал мне?! Каждый раз, когда мы занимались любовью? Всё? Все эти блядские моменты, которые мы разделили? Чушь собачья! Нихуя я тебе не верю! — снова прорычал альфа, хватаясь за ткань рубашки, пытаясь унять боль в сердце. Тэхён почувствовал, что умирает, услышав, как его родственная душа сказала все эти вещи, но слова Чон Чи продолжали вертеться в его голове. Эта женщина погубит его семью, погубит его и погубит Чонгука. Она даже позволила своему мужу умереть ради денег и репутации. Тэхён не удержался и снова разрыдался. Ещё один кусочек его сердца разбился вдребезги. — Я не могу, Гук… Пожалуйста, просто уйди, — взмолился Тэхён, всхлипывая и оседая на пол. Чонгук сел с ним, в отчаянии обхватив ладонями лицо. — Уходи… Уходи, пожалуйста. — Я люблю тебя, — сказал Чонгук, прижимаясь лбом к лбу Тэхёна. — Пожалуйста, скажи мне, что ты тоже меня любишь… — умолял он, тяжело дыша и вытирая слёзы омеги большими пальцами, пытаясь дотянуться до его губ… — Хватит… — Ты мой, — произнёс Чонгук своим властным голосом, на этот раз ловя губы омеги своими. Тэхён попытался отвернуться, но Чонгук был сильнее и удержал его на месте. Они поцеловались. Поцелуй был отчаянным, полным тоски и горя. Чонгук попытался коснуться Тэхёна, попытался углубить поцелуй, заставить его снова почувствовать любовь, но Тэхён был так упрям, пытался не растаять в объятиях альфы, что в конце концов оттолкнул Чонгука. Это слишком сильно ударило по нему. Он чувствовал, как кувалды разбивают сердце, что было настолько реальным, что он продолжал хвататься за грудь, чтобы облегчить боль. Это был первый раз, когда Чонгука переломило подобным образом. Плача, как ребёнок, он плакал и плакал.… И Тэхён не удержал его, даже на мгновение. Омега стоял лицом к стене в напряжении как истукан, выглядя лишенным каких-либо эмоций, несмотря на текущие слёзы. Последний кусочек его разбитого сердца раскололся. — Уходи, Чонгук, — сказал омега своим глубоким голосом, лишённым обычного мягкого тона. — Этому не суждено было случиться… С последними словами плачущий альфа поднялся, его лицо исказилось в буре эмоций. — Пошёл ты, Тэхён, — сказал он сквозь стиснутые зубы и рыдания, выходя из комнаты Тэхёна и захлопывая дверь так сильно, что сломалась ручка. Тэхён вздрогнул от этого звука, закрыл глаза и подтянул колени к груди, чтобы спрятать лицо. Плакал и чувствовал себя одиноким, совершенно одиноким.

***

На следующий день Чонгук не чувствовал себя настоящим. Ему казалось, что всё вокруг — сплошной кошмар. Кошмар, от которого он не мог проснуться. У него сильно болело сердце, он не понимал, как можно кому-то причинять такую боль. Он продолжал смотреть в пустоту своей комнаты, его глаза жгли и сохли, что он даже не мог нормально моргнуть. И он был уверен, что слёз у него больше нет. Он попытался придумать решение для себя и Тэхёна. Мечтал во всех сценариях, где он возвращается в дом Тэхёна, и они воссоединяются. Но чем больше он думал об этом, тем больше слова Тэхёна и отсутствие сил на сопротивление заставляли его снова ломаться. Чонгуку было интересно, плакал ли Тэхён от опустошения и сломленности, как и он. Он хотел возненавидеть омегу, чтобы облегчить испытываемое горе. Но всё, о чём он мог думать, — о его улыбке, голосе, поцелуях, теле, его душе… Что, если Тэхён тоже страдал? Что, если он чувствует ту же боль в груди и животе? Он не мог позволить своему малышу страдать из-за него… Чонгук резко сел на кровать, чувствуя головокружение и тошноту. Альфа стоял на коленях перед унитазом, хватаясь руками за холодное сиденье, и давился. У него толком в животе ничего не было, и от этого становилось только хуже. Поднявшись, он включил воду в раковине и промокнул ею лицо. Судорожно вздохнув, он посмотрел на себя в зеркало и нахмурился. Он выглядел сломленным, безнадёжным, бледным и высохшим. Чонгук вернулся и лёг на кровать, совершенно не обращая внимания ни на звонящий новый телефон, ни на настойчивые стуки в дверь и звуки дверного звонка. Он отключился от всех звуков и позволил себе погрузиться в свои беспокойные мысли. Он не понимал, когда и как заснул, но дверь распахнулась, и темнота вокруг дала ему понять, как долго он был в глубоком сне. — Что за чертовщина, Чонгук?! Мы так волновались, думали, ты покончил с собой или что-то в этом роде! — голос Хосока был громким и раздражающим для альфы, но он не ответил и снова закрыл высохшие глаза, пытаясь игнорировать тот факт, что обеспокоенные Чон Хосок, Мин Юнги и Пак Чимин были здесь. Кто-то включил ночник Чонгука, и тусклый свет прояснил видение для них, кто смотрел на сломленного альфу, лежащего на животе в постели. — Гук… тебе нужно встать, умыться и что-нибудь съесть, — голос Чимина был взволнованным, словно он был готов расплакаться. — Оставьте меня в покое. Я хочу умереть, — хрипит Чонгук, не желая открывать глаза и игнорируя своих друзей. Теперь альфа понял, почему его отец решил умереть. Боль разбитого сердца была невыносима, особенно для того, кто был так глубоко влюблён, как Чонгук. — Чонгук! — завопил Хосок тревожным голосом. — Гук, пожалуйста… — взмолился Чимин, чувствуя себя бесполезным для своего лучшего друга. Чонгук медленно поднялся с постели, тёмные мешки под глазами контрастировали с бледной кожей. Он выглядел больным.  — Как можно заявлять о безусловной любви к кому-то, а потом просто… уйти… без боя? — пробормотал альфа, не глядя на своих друзей своими карими глазами, которые потеряли ту искру. — Как он может с этим мириться? — Чонгук, — хриплый голос Юнги заставил альфу посмотреть на него. — Он явно не в порядке, но ты не можешь вмешиваться в его битвы, — сказал он, скрестив руки на груди и выглядя довольно крошечно между Хосоком и Чимином. — Сейчас я приготовлю тебе суп, а ты встанешь и примешь душ. Не сдавайся, как этот ребёнок, — сказал он, поворачиваясь и выходя из комнаты. Чонгук выслушал его, но промолчал. Хосок сел на кровать рядом с ним, нежно глядя на младшего альфу, в то время как Чимин сдерживал слёзы. — Может, мне пойти к нему сейчас? — спросил он с лёгкой надеждой в голосе. — Иди завтра, Гукки, уже поздно, — сказал Чимин с мягкой улыбкой, и Чонгук кивнул, хмуро глядя на альфу. — Ты не потеряешь его, хорошо? Он хотел обвинить Чимина, накричать на него и выгнать из квартиры, но это было бесполезно. В конце концов, Чонгук винил себя больше, чем Чимина. — Чимин? — позвал Чонгук, и второй альфа посмотрел на него с улыбкой. — Можешь пойти и увидеть его? Джин впустит тебя, — взмолился альфа. — Проверь его, пожалуйста… Убедись, что он не страдает… — Я сделаю это, не волнуйся, — сказал Чимин, беря руку Чонгука и крепко сжимая её, таким образом успокаивая друга. После этого Чонгук позволил себе расслабиться. Он взял рамён и мясной суп, приготовленный для него Юнги, едва слушая тривиальные разговоры своего друга или то, как Хосок, наконец, идёт на свидание с горячей медсестрой Бекки. Чимин продолжал дразнить его по этому поводу, просто чтобы заставить бету нервничать, в то время как Юнги качал головой в ответ на их перепалку. — У меня тоже свидание, — пробормотал Юнги, заработав громкие вздохи от Хосока и Чимина, даже Чонгук перестал есть длинную волнистую лапшу, удивлённо посмотрев на своего хёна. — Что? — С-свидание? — смущённо переспросил Чимин, даже заикаясь от новости о том, что Юнги наконец-то идёт на свидание. — Это просто свидание, я не собираюсь жениться или типа того, — усмехнулся Юнги. — С кем? — спросил Чимин, нахмурившись, его высокий голос застал Юнги врасплох. — Друг Чонгука, — пожал плечами омега, оставив ошёломленного Чимина и возбуждённого Хосока с вопросами. Обычно Чонгук дразнил Юнги, смеялся и наслаждался небольшой встречей со своими друзьями, но в данный момент чувство пустоты внутри преодолевало его. Никогда ещё он не чувствовал себя таким одиноким, даже в окружении людей. Он чувствовал себя одиноким и таким потерянным… И боялся всех несчастий, которые ему пришлось пережить, как разбитое сердце. «Вырежь проблему на корню. Проблема в Чон Чи… У твоего отца не хватило смелости сделать это, может быть, как и у тебя…» …сказал ему Джедак ему тогда, и эти слова продолжали крутиться в голове Чонгука. Что он мог сделать, чтобы сломить свою мать? Сделать её бессильной… «Если мой сын причинит тебе боль, терпи, Чонгук. Пустота будет всегда, но если вы действительно предназначенные, ваша связь никогда не может быть разорвана» Вынести это… вынести разбитое сердце было труднее всего на свете. Чонгук знал, что если Тэхён всё ещё любит его, их связь никогда не будет разорвана. Но что, если Тэхён действительно разорвёт их связь? Он казался таким холодным, когда расставался с Чонгуком, что было невыносимо. Чонгук просто хотел снова заснуть и проснуться от этого кошмара, игнорируя голоса и разговоры своих друзей.