Пульсации любви

Пальцы неторопливо и заученно набирали на электронном замке знакомые цифры, и зайдя внутрь мужчина сперва снял обувь, пихнув её в угол, и только тогда тяжелой поступью зашагал по коридору. — Эй, ты здесь? — сперва заглянув в ванную, предвкушая увидеть перекошенное от изнеможения лицо над унитазом, Цзян Чэн расстроился, когда внутри обнаружил полнейшее ничего. — Вэй У Сянь, ты хоть жив? Странная логика этого человека порой вызывала то смех, то слезы. Как, спрашивается, мёртвый смог бы ответить на зов живого? Хотя, здесь очевидно дело не в логике, а скорее уж в каких-то затаенных желаниях, невоплотимых желаниях. — О, нашел, — войдя в гостиную, Цзян Чэн поставил пакет на кресло и сморщившись от релаксирующей спокойной музыки нервно цыкнул. — Жрать будешь? Я кашу принес. — Я на диете, — сидя в деликатной позе, наконец отозвался Вэй Ин. — На диете? — не поверил Цзян Чэн. — А я предупреждал тебя, что если ты не прекратишь пить, последняя бутылка в твоем тайнике сама тебе скажет «Остановись!». — Это не алкогольная диета. — А с чего ты тогда релаксируешь? — Я успокаиваю разум и тело, и погружаю свой дух в состояние гармонии перед сегодняшней встречей. Я должен сильно постараться, чтобы держать себя в узде и выглядеть благопристойно… Цзян Чэн криво покосился на это тело и изогнул бровь. Голос вроде знакомый, но что за бессмысленный набор слов? — М-гм, понятно, — протянул Вань Инь. — Позволь спросить, почему внезапно такой бесстыдник, как ты, решил, что воспитать благопристойность и очистить разум поможет шикарнейшая поза идеального шпагата, если ты сам говорил, что чем сильнее раздвигаешь ноги и натягиваешь мышцы, тем больше возбуждаешься. Вэй У Сянь открыл глаза и недовольно покосился на беснующегося рядом с ним Цзян Чэна. Его ноги действительно разошлись, став идеальной прямой линией, а руки в почтенном молитвенном жесте сомкнули ладони так, чтобы пальцы смотрели в потолок. — Мать испереживалась вся, когда ты вернешься? Вэй У Сянь вконец дезориентировал свое медитативное положение и нервно дернул уголками губ. — С каких пор твоя мама переживает за этого козла? — указав рукой на себя, спросил мужчина. — Ой, не преувеличивай, не называла она тебя так. — Она сказала «бессовестное парнокопытное», дальше сам догадался. Надеюсь мне в жизни не попадется «счастье» в виде подобной жены. — Не оскорбляй мою мать! — взорвался Цзян Чэн, но затем спустя пару секунд немного остыл. — Зачем жениться? Мужчине и женщина то нужна по большому счету лишь для удовлетворения своих физиологических потребностей. — Завести себе жену лишь ради ублажения тела? Пф-ф, нашел дурака. К тому же, если это женщина, необязательно всё должно быть супер. В постели. Цзян Чэн оказался в сложной психологической для себя ситуации, поскольку и был согласен с Вэй Ином, и одновременно не согласен. Если разбить его предложение на несколько частей и разделить, то сразу становилось понятно, что фраза «с женщиной всё не обязательно должно быть супер» вызывала у Вань Иня одобрительный кивок, но вот последующее «в постели» тут же заставило его дать заднюю. Мда, Вэй Ин, Вэй У Сянь… — Ах, Цзян Чэн, — мужчина мечтательно закатил глаза. — Если бы ты только видел её. — Кого? — Вид этой белой рубашки, — зачарованно пропел Вэй У Сянь, — а внутри рубашки эталон с ума сводящей страсти… — А я-то всё думал, чего с утра пораньше тебя в спортивные упражнения затянуло, — чуть ли не хлопнул в ладоши Цзян Чэн. — Что, обострился весенний зуд? Хотя, судя по твоему пятибалльному шпагату, этот вопрос излишен. — Да ничего не обострилось, — наконец-то сведя свои ноги и став на четвереньки, промямлил Вэй Ин. — Просто разгоняю скуку кое с кем… точнее надеюсь разогнать. Сегодня у меня на вечер планы с возможным продолжением, так что к ужину не жди. — Вэй У Сянь, с тех самых пор как у тебя начался этот зуд, мы уже лет эдак восемь не ждем тебя к ужину, а порой и к завтраку. — Это да, — улыбнувшись, согласился Вэй Ин. — Ведь мне нужно встать, умыться, причесаться, одеться, и только потом вернуться домой, так что это занимает много времени. — Не вернуться домой, а найти дорогу домой, — поправил Цзян Чэн, вспоминая его ночные залеты. Хотя, справедливости ради, это были излишки молодости, которые с годами повторялись всё реже. — Поверить не могу, что при отсутствии достойного образования твои нищие подработки оплачивают тебе отдельную квартиру. — Ну, дядя Цзян не теряет надежд отправить меня в колледж, но мне уже двадцать четыре, и, кажется, для учебы слишком поздно. — Очень хорошо, что к «практике» ты приступил едва окончил школу. Значит, сперва было рано, теперь стало поздно. Вэй Ин, а где же ты был, когда было в самый раз? — Что ты так нервничаешь? — распаковывая пакет и доставая кашу, ощетинился Вэй У Сянь. — Да, быть может я и не являюсь образцом того, что так хотела воспитать во мне твоя мать, но то, что я не блюду моральную чистоту… это же просто огульные обвинения, чертовы порочащие мое достоинство слухи! — Угу, — кивнул Цзян Чэн. — И ходят они, напомни, с какого года? — Не нуди, — надулся Вэй Ин. — Я был молод и просто хотел попробовать. — А сейчас, как я понимаю, хочешь жить на «широкую» ногу? — Если в плане секса — да. — А в плане мозгов? — скривился Цзян Чэн. — Есть у тебя в башке пунктик про мозги, или гейскими ветрами напрочь выдуло? — Слушай! — с набитым ртом пробурчал Вэй Ин. — Ты пришел сюда справить службу о добродетели, что ли? И потом, лучше бы вместо того, чтобы ворчать как твоя мать, лучше помог бы мне выбрать гардероб на вечер. С этими словами Вэй Ин положил в рот еще три ложки каши и с надутыми щеками подбежал к большому шкафу, распахнув его и пооткрывав внутри все отделения. Видя, что в первую очередь он начал копаться в ящике с нижним бельем, Цзян Чэн презрительно изогнул бровь. — Какой же ты тиран. Хочешь дать ему познать все тяжести влюбленности сразу после первого секса? Вэй Ин, который услышал его слова, с гаденькой улыбкой повернулся к нему и артистично убрал ладонью спадающие ему на грудь длинные волосы. — Зато твое слишком раздутое Эго до сих пор ни одну девчонку не впечатлило, — Вэй У Сянь подмигнул, видя, как мгновенно закипел Цзян Чэн. — Ты достойный сын своей матери, поскольку все её лекции с лихвой пустили корни в тебе, так что покуда есть ты, мне незачем беспокоиться о благоразумии и чистоте своих… помыслов. — Да причем тут моё Эго! — не совсем поняв этот психологический термин, закричал Вань Инь. — И вообще, размер не главное… Вэй Ин, услышав его ответ, не удержался и громко расхохотавшись согнулся пополам, а когда в него полетела подушка даже не увернулся от неё, лишь немного дернул шеей, когда она врезалась ему в лицо. — Ты в ну очень хорошем настроении сегодня, — всегда бдительный к расположению энергетического поля Вэй У Сяня и хорошо умеющий различать его бесстыдные порывы, Цзян Чэн уже заподозрил что-то неладное. Вэй Ин, чей смех медленно, словно опускающийся занавес, постепенно приглушался, казалось, мечтательно задумался о чем-то, и неторопливо сняв футболку обнажился по пояс, демонтируя один из трех своих самых сильных козырей, помимо лица и узких бёдер, а именно тонкую, словно тростинка, талию с подтянутыми мышцами живота. — Видишь ли, — затягивая волосы в хвост, он снова взмахнул ими и склонил голову. — Я, похоже, влюбился, и наконец набравшись смелости пригласил этого человека на свидание. Рот Цзян Чэна непроизвольно открылся, и он уставился на Вэй У Сяня как оглушенная внезапным ударом рыба. — Какое еще свидание? — откровенно громко удивился Вань Инь. — Ты же сказал мне, что просто хочешь отнять у ублюдка Вэня его молодого перспективного пациента. — Не пациента, — возразил Вэй Ин, — а простого клиента. Просто я не знал, что он будет таким, таким… Театрально приложив руки к груди Вэй Ин поплыл лицом, а Цзян Чэн сморщился, словно наглотался лимонной кислоты. Вэй У Сянь был бесбашенным, ленивым и лишенным абсолютно любой ответственности человеком, проживал моменты своей жизни так же ярко и стремительно, как вспыхивала и горела спичка, а потому всякий раз пережив одно тут же стремился в другое. Он не имел постоянной работы, и хотя у него были деньги, что достались ему в качестве наследства от родителей, ну и плюс еще и то, что пожертвовал Цзян Фэн Мянь, все равно предпочитал развлекать себя унизительными, как называла их мадам Юй, временными подработками. Он то нанимался уборщиком, то косплеил в центре города аниме-персонажей, то раздавал листовки в костюме горничной, одновременно с этим подрабатывая в мэйд-кафе, и кажется просто тащился от всеобщего внимания, ради которого, похоже, и выбирал такие работы. Несколько дней назад он словно ужаленный в одно место прибежал в офис к Вань Иню, уселся за его рабочее место и принялся что-то искать в ноутбуке. Когда Вань Инь из любопытства заглянул, то увидел, что Вэй У Сянь быстро пролистывает статьи по психологии и еще какую-то ересь, а судя по выражению его лица пытался всё это мгновенно запомнить. Цзян Чэн знать не знал зачем ему это понадобилось, и уже было подумал, что этот парень взялся за ум, но где там! Уже как месяц нанявшись уборщиком к ублюдку Вэнь Жо Ханю, Вэй Ин, подружившись с его секретаршей, один раз заменил её на ресепшене, когда ей нужно было ненадолго уехать по срочным делам, и из чистого любопытства залез в клиентскую базу данных, листая список как старой, так и новой клиентуры. Когда секретарша вернулась, Вэй Ин с выражением полной скуки на лице как раз крутил колесико мышки, будучи близким к тому, чтобы дойти до самого конца списка новой клиентской базы. — Хм, — до этого опираясь подбородком на ладонь, голова Вэй У Сяня поднялась, и он внимательней присмотрелся к иероглифам. — Лань? Почему-то звучит так знакомо… — А, это бронь на следующую неделю, — снимая верхнюю одежду, улыбнулась женщина. — Правда здорово? Такая известная личность, и посетит наш центр. Вэнь Жо Хань должен быть рад, хотя, когда я уточнила у него время, этот ублюдок, видите ли, был так занят, что просто махнул рукой. Не составь я для него на следующую неделю план-расписание он и не вспомнит, что к нему придет такой важный человек. — Но здесь парная заявка, — возразил Вэй У Сянь. — Он вписал себя как поручитель, так, на всякий случай, — объяснила она. — На прием записан не Лань Си Чэнь, а его… — Подожди, — Вэй Ин нахмурился, так как секундо покопался в памяти. — Лань Си Чэнь… это же тот известный мастер игры на китайских народных инструментах, да? Его еще по телевизору показывали, когда он гастролировал по стране. — Ага, — улыбнулась она, и её лицо ясно дало понять, что интересует её явно не его игра, а кое-что более приземленное. — А второе имя — это его младший брат, Лань Ван Цзи. Он такой скрытный, что о нем никто ничего не знает, кроме того, что он, кажется, тоже играет, но похоже только для себя. Лань Си Чэнь в каком-то интервью сказал, что очень любит своего младшего брата, а потому не настаивает на его карьере в музицировании, потому что похоже тот играет лишь для души, к сожалению только для своей… Вэй У Сянь её почти не слушал. Он никогда не видел его, никогда не слышал об этом человеке и даже не знал о его существовании, однако, как только секретарша произнесла его имя, его сердце странным образом что-то ощутило, что-то вязкое, до приятного тяжелое. Лань Ван Цзи, Лань Ван Цзи… Мысленно перекатывая на языке звучание этого имени Вэй У Сянь понял, что ничего не понял, но определенно что-то осознал. Да, это было внезапное просветление, а точнее потребность немедленно увидеть обладателя этого имени. «Нет, что за вздор, — понимая, что его чувства близки к какому-то коллапсу, Вэй Ин отмахнулся от них и встряхнул головой. — Вэнь Жо Хань, вот в чем причина! Из-за жалобы этого ублюдка мне не доплатили, так что я просто обязан отомстить, отняв у него клиента с таким премиленьким именем…» Применив всё своё природное очарование и врожденный шарм он убедил свою юную подругу немного подкорректировать расписание Вэнь Жо Ханя, чтобы в тот день он не появлялся в офисе как можно дольше, и договорившись с ней, что раздобудет номерок старшего Ланя, сыграл свое маленькое представление. Вэнь Жо Хань так и не узнал, а точнее просто не вспомнил, что у него должен был быть такой важный клиент, а Вэй У Сянь, который добился чего хотел, расплывался в раздражающей Цзян Чэна улыбке, предвкушая новую встречу. К своему стыду он мысленно признавал, что никак не ожидал, что Лань Ван Цзи окажется настолько красив, и что его феромоны, о которых мужчина, видимо, сам не подозревал так возбудят уже успевшего закалиться в боях Вэй У Сяня, что тот и сам не понял, как начал открыто флиртовать с ним, вовремя додумавшись прикрыться терминами и терапией. Он еще никогда не чувствовал такого воодушевления, а потому просто не мог отпустить этого человека… — А если я надену очки? — Вэй У Сянь выбрал одни и примостил их на своем носу. — Сними, — вяло отмахнулся Цзян Чэн. — Твой вид в этих очках так и кричит: «Внимание, мошенник!» Я вообще не понимаю, что ты собрался с ним делать, зачем позвал его на вне офисную встречу? Тебе что, не хватило того, как ты уже успел поиграться с ним на кожаном кресле в кабинете Вэня? Вэй У Сянь, стрельнув на него глазами, загадочно улыбнулся, и Вань Инь мигом закрыл рот, тем самым предохраняясь от возможного ответа, так как запоздало понял, что ляпнул ну совсем ненужный вопрос. Ох уж эти внезапные поползновения романтического характера Вэй У Сяня, всякий раз застающие Цзян Чэна врасплох. Несколько раз в году его кровь буквально вскипала в этой мучительной жажде обострившейся нужды влезть в очередные любовные похождения. — Если я и поиграл с ним в кожаном кресле Вэнь Жо Ханя, то это были очень целомудренные игры, и я всё еще не удовлетворен, — хитро сощурившись, сказал он. — А вообще должен заметить, что посидеть на коленях младшего господина Ланя оказалось куда более комфортно, чем я ожидал… В общем, ценой четырёхчасового скитания по гардеробной, Цзян Чэна в добровольно-принудительном порядке заставили оценить каждый из нарядов, что примерял Вэй Ин, и в итоге они остановились на том, что гораздо меньше беспокойства молодой господин Лань проявит, если «психолог» будет в той же одежде, которую он запомнил, то есть Вэй У Сянь выбрал из своего гардероба добротные черные джинсы, прекрасно облегающие его ноги, белую рубашку и черный пиджак. Волосы он повязал тонкой красной резинкой. — Не знаю почему… — было протянул Цзян Чэн, вновь нахмурив лицо, из-за чего Вэй У Сяню казалось, что когда он состарится его морда будет похожа на скукоженный изюм, потому что из-за своих отвращенных эмоций, которые он даже не пытался подавить, страдала его кожа, образовались новые складочки и морщинки, но Вань Инь скорее умрет, чем приложит хотя бы малюсенькое усилие, чтобы разгладить их улыбкой даже сквозь стиснутые зубы. — Но смотря на тебя никак не могу отделаться от слова «учитель», что постоянно всплывает в голове. С какой стороны ни глянь, а в этом амплуа ты и правда похож на преподавателя из какого-то лощеного столичного вуза, не думаешь? Вэй У Сянь придирчиво осмотрел себя в зеркале и сделав стойку от бедра прижал ладонь к талии. Действительно, выглядит очень даже шикарно. Он был молод, красив и совершенно свободен во взглядах и действиях, и именно эта свобода добавляла ему ни с чем не сравнимого очарования, что действовало будто магнит, притягивая не только прекрасных мотыльков, то есть девушек, но и даже трутней. — А парфюм! — всполошился он и полез на полку с парфюмерией. — М-м, Chanel «Egoiste». Думаю, подойдет. Ах, великолепно. Брызнув несколько раз в воздух он стал под этот ароматный бриз, но немного подумав всё же брызнул разок себе на запястье и потер их друг об друга, распространяя запах и на область рук тоже. Ему отчего-то казалось, что это особенно важно, ведь он шел на встречу, должен будет здороваться за руку и возможно немного поиграть, ненавязчиво касаясь одежды своего оппонента, или лица, или… Ох, неважно. Где бы он ни прикоснулся должен остаться его запах, чтобы человек еще долго не мог выбросить его из головы, и будет вспоминать о нем даже тогда, когда запах выветрится, потому что Вэй У Сянь не собирался быть мимолетным воспоминанием, он серьезно надеялся задуть себя в кое-чью голову так, чтобы никаким ветрами не выдуло обратно. К тому, кто его ждал, он не отнесся легкомысленно, покуда обладая хорошей интуицией буквально кожей чувствовал, что эту крепость взять будет очень непросто.

***

— «Милый», сколько еще ты будешь мне докучать своим вниманием? — сворачивая машину на главную улицу, прыснул со смеху Вэй У Сянь, обращаясь к человеку по ту сторону закрепленного на подставке его мобильного устройства. — Я же уже в квартире тебе сказал успокоиться и расслабиться. — Последний раз, когда ты сказал такое, мне пришлось отдать часы, чтобы тебя не избили, — практически рыча в трубку, ответил Цзян Чэн. — Понимаешь, просто тогда так получилась, что либидо моей яркой личности немного превысило лимит возможностей, вот я и… — Слушай ты, личность с ярко выраженной семенной субстанцией в голове, прекрати провоцировать меня обеспечить тебе перелом ребер. Я позвонил тебе, потому что забыл сказать, чтобы сегодня вечером ты обязательно пришел домой. К нам домой! Мать желает познакомить тебя с потенциальной невестой. — Ни за что! — громко воскликнув сквозь нервный смешок, Вэй У Сянь плотнее сжал пальцы на руле. — Разве ей не хватило прошлого раза, когда я, чтобы разрядить обстановку, начал танцевать брачный танец прямо перед гостями? Точно, меня же тогда еще на телефон сняли, ты разве не помнишь этого? — Бухла не хватит, чтоб забыть. Действительно, как можно забыть человека, который так использовал три самых главных своих козыря, что ему стали бросать купюры, причем больше всех бросала именно сторона потенциальной невесты. А вообще, в танце Вэй Ину действительно не было равных. Какие бы эмоции он ни вызвал открыв рот, но когда он начинал танцевать, делая это почти на профессиональном уровне, его тело в буквальном смысле походило на произведение искусства, а движения заманивали чужие взгляды, буквально соблазняли их. Он был очень раскрепощен в танце, и своими движениями говорил куда больше, чем словами. — Да, мне тоже было весело. Да всем тогда было весело, но твоя мама… — А еще я помню, что отцу невесты тогда очень даже понравилось, — задумчиво протянул Цзян Чэн. — Во всяком случае к себе домой они тебя пригласили с большой охотой. — Ты те масляные глазенки видел? — фыркнул Вэй Ин. — Я сразу понял, что если пойду, то с большой вероятностью фату наденут на меня, и уж точно не в дворце бракосочетаний, а в каком-нибудь подпольном тематическом местечке. Я, быть может, в своих скитаниях одичал, но не до такой же степени. — Короче, управься со своим бревном как можно быстрее, и чтобы к восьми как штык был дома. Я не собираюсь ждать, пока интерес этой невесты переключится на меня со всеми возможными вытекающими последствиями. — Я всегда знал, что ты нагло используешь меня как щит против замашек твоей мамочки как можно скорее женить всех отпрысков мужского пола нашей матриархальной семьи, — не без улыбки сказал Вэй У Сянь и отключился. Припарковавшись почти что в трёхстах метрах от кафе, в котором он договорился о встрече, Вэй Ин вышел из машины, закрыл её, и вытащив из внутреннего кармана очки с прозрачными стеклами с удовольствием надел их на себя, после чего вальяжной походкой побрел вдоль тротуара, по пути рассматривая витрины различных магазинчиков. Он совершенно не был уверен, что этот человек придет на встречу, поэтому позволил себе чуть опоздать, а по пути к месту назначения даже побесноваться с детьми, которые учились крутить Йо-йо. Вэй У Сянь очень любил этих шумных пришельцев, и самой долгой его работой была должность воспитателя в детском саду, куда он попал по рекомендации своей старой знакомой. Так получилось, что у него было больше подруг нежели друзей мужского пола, которых по пальцам можно было пересчитать. Вэй У Сянь щебетал как пташка, поэтому логично, что его словно бабочку привлекало всё красивое и благоухающее. Он просто обожал находиться в центре внимания, и особенно в цветнике прекрасных девушек, которые находили его компанию очаровательной. Практически с юности избалованный подобным вниманием он сохранил эту привычку до сих пор, однако вопреки его предпочтениям, Вэй У Сяня нельзя было назвать изнеженным или манерным. Он был именно очаровательным мужчиной, прекрасным мужчиной, что великолепно осознавал свою привлекательность, а посему очень искусно и хитро подчеркивал её используя именно мужскую природу, поскольку был мужчиной. Он обожал флиртовать, но не кокетничал, и хотя его речь была развязна, а порой даже излишне интимна, женщины обожали его именно за то, что этот мужчина предпочитал говорить больше, чем переходить к действиям, то есть он вел изящную, полную томления беседу, чем развлекал и распалял прекрасных дам, словно бы будучи с ним они находились в модных французских салонах прошлых времен, когда испорченные вседозволенностью плоти прелестницы банально устали, изголодавшись душой, и искали того, кто мог распалить в них это пламя касаясь струн души, а не тела. Исходя из всего этого сам Вэй У Сянь был личностью весьма опасной в плане романтических томлений, ибо попав в его искусно расставленные сети выбраться оттуда представлялось сложным за счет того, что пленник очень скоро уже сам не желал их покинуть. Вэй Ин жил в постоянном поиске чего-то нового, свежего, его внимание порой было очень рассеянным, и заставить его собраться могло лишь что-то, что оказывало ему это сопротивление. Когда такое случалось, он, ведомый желанием немедленно пленить это существо сосредотачивался на нем одном до тех пор, пока «этого» не происходило, а поскольку в самом процессе он был донельзя увлечен, то именно эти чувства ему и нравились. Они возбуждали его, наполняли особой энергией, но процесс погони всегда подходил к концу. Добыча была поймана, и Вэй Ину не оставалось ничего другого, кроме как вновь заскучав отправиться на поиски чего-то нового. Он жил так, будто отчаянно искал того, кто мог бы выказать ему идеальное сопротивление… — А вот и кафе, — всё еще витая мыслями где-то на кончике Йо-йо, которое сердобольные дети подарили ему в качестве награды за те фокусы, что Вэй У Сянь им показал, мужчина сделал им небольшой кульбит в воздухе, и с чеканным звуком вернул в свою ладонь, оставшись очень довольным своим ловкими пальцами и мастерством. — Он точно не пришёл, так что попью кофе и вернусь… сбегу в другой квартал, чтобы мадам Юй лишилась любого шанса затащить меня на этот ужин. Колокольчик на двери пришел в движение, оповещая о новоприбывшем. Вэй У Сянь с легкой, воздушной словно сахареная вата улыбкой подошел к витрине, наблюдая за стеклом симпатичные, пестрившие яркими цветами тортики, и мимолетно стрельнул глазами в сторону зала. Вечером молодёжь обычно собиралась на улицах и в торговых центрах, к тому же сегодня была не пятница, чтобы они толпились по кафешкам с тортиками, а не барбекю с пивом, предвкушая утренний опохмелон выходного дня, поэтому Вэй У Сянь немного удивился, что кафе было полно почти под завязку, как и удивился тому, что за центральным столиком сидела одиноко попивающая чай из бумажного стаканчика фигура в довольно изысканном, как для такого места, костюме. Этот мужчина был очень, очень хорош собой, даже издали ощущалось как его окружает аура отстраненности и возвышенности. Ну и плюс весьма симпатичная мордашка, на которой красовались глаза мечущие ледяные искры. Этот взгляд был настолько холодным, что даже обжигал… Вэй У Сянь, очки которого не помогли ему защититься от этой волновой атаки встал как столп, по-прежнему находясь у витрины и молча пялился на него, деля это занятие со множеством находившимися внутри заведения девушек, что видя рядом с этим незнакомцем пустой стул набирались решимости как можно более кокетливо подсесть к нему, однако разгадавший их хитрые замыслы Вэй Ин криво изогнул уголки губ, и серьезно решив составить конкуренцию этой источающей лед красоте сделал шаг от бедра и неторопливо идя между столами подошёл к нужному. — Добрый день, — нарочно с громким, немного раздражающим скрипом отодвинув стул Вэй У Сянь сел, чуть повернулся и положил ногу на ногу. Сделал он это настолько непринужденно, но вместе с тем искусно, словно не за стол садился, а метил свою территорию, во всяком случае все ранее наблюдавшие не могли понять, то ли это место изначально дожидалось его, то ли этот не менее прекрасный мужчина решил взять эстафету первее всех находящихся внутри дам. Даже если и так, то вряд ли он передаст это олимпийское знамя кому-либо еще. Лань Ван Цзи вернул ему взгляд, но глаза его все так же оставались отстранённо холодными. Ладонь, которой он держал стаканчик, чуть сжала пальцы, но когда Вэй У Сянь стрельнул взглядом на его руку, та тут же расслабилась. — Вы опоздали, — тихо, но довольно низко сказал он, на что Вэй Ин выдавил из себя виноватую улыбку. — На дороге пробки, прошу прощения, что заставил вас ожидать. В следующий раз возьму велосипед, ну или назначу место встречи в месте, куда спокойно можно добраться пешком. — Всё в порядке. Вэй Ин пытливо изогнул бровь. Если он правильно сканировал этого человека, то для него это должен был быть ну очень непривычный ответ. То, что он пришел, и так было неожиданностью, а вот то, что вопреки тому, что на встречу с ним опаздывали, и он, когда часы пробили назначенное время, не ушел, было просто фантастикой. — Так приятно иметь дело с понимающим некоторые жизненные трудности человеком, — мягким тоном задумчиво сказал Вэй У Сянь, поглаживая лепестки цветка, что стоял в тонкой вазочке прямо посередине стола. — О, он живой, оказывается. Такой нежный запах. Склонившись он понюхал цветок и как бы невзначай поднял на мужчину взгляд. Тот смотрел и не отворачивался, однако лицо его как было ледышкой, так и осталось. — Так ли было необходимо назначать сеанс в столь людном месте посреди рабочей недели? — нарушив затянувшуюся между ними тишину, первым задал вопрос Лань Чжань. — Я не знал, что в это время недели тут будет так много посетителей, — фальшиво сконфузился Вэй Ин. — Честно сказать я бы и сам предпочёл умеренно заполненное место, но раз уж так вышло, то даже лучше, будем использовать окружающую нас среду по максимуму. Итак, к теме нашей беседы. В заявке было указано, что у вас проблемы с вербальным общением. — Мне трудно долго удерживать разговор. — А что насчет невербального общения? — Я очень внимательно слушаю и многое запоминаю. — Хорошо, значит проблема не в незаинтересованности. Бывало ли такое, что ваш собеседник прерывал речь или даже конфузился у вас на глазах? Лань Чжань посмотрел на него внимательней. — Да, — с придыханием ответил он. — Как вы это поняли? «А как тут не понять? — вежливо продолжал улыбаться Вэй Ин. — Ты же так пристально смотришь, что уже мурашки по коже, и видимо не понимаешь, что твой взгляд далеко не из разряда дружелюбных. Люди рядом с тобой, должно быть, пугаются того, что ты считаешь их идиотами, потому что взгляд твоих прекрасных глаз заставляет их сомневаться в своем IQ…» — Я все-таки доктор, это моя специальность, — машинально поправив руками очки, ответил Вэй Ин. — Был бы я достоин своего диплома, если бы не понимал таких очевидных вещей. — Очевидных? — удивился Лань Ван Цзи. — Значит такой вывод вы сделали еще с прошлой нашей встречи? — Ну, невербальное общение предполагает обмен информацией на уровне образов, интонаций, жестов, взглядов, мимики и даже участившегося дыхания. То есть всего, что исключает речевые средства. Господин Лань Ван Цзи, ведь ваше дыхание участилось, когда я сел вам на колени? Наконец-то лицо мужчины выжало хоть какие-то перемены, глаза его чуть расширились, будто его поймали врасплох, губы чуть приоткрылись, но он быстро взял себя в руки, и видимо подсознательно пытаясь быть выше любых обвинений чуть вздёрнул подбородок. — Эти действия исходили не от меня, — коротко рубанул он. — Однако в отличии от мебели у вас был рот, который вы могли использовать, чтобы отказать мне, и руки, которыми вы могли оттолкнуть меня. — Я не касаюсь незнакомых людей, — тон его голоса понизил градус и между ними как будто образовался легкий холод. Вэй Ин понял, что идет в неправильном направлении, поскольку ненароком начал загонять этого человека в угол, хотя в его намерениях было немножко его растормошить, используя легкий непринужденный флирт, но этот Лань Ван Цзи, очевидно, был очень узколобым, или чересчур серьезным, или, что более вероятно, Вэй У Сяню удалось его смутить, но так как показывать он этого не хотел или не умел, то словно ребёнок он выбрал позицию немедленной защиты, начав выдвигать вокруг себя стены. Это очень позабавило все больше распаляющегося Вэй Ина, и он решил сделать более крупную ставку. Слегка наклонив голову и поджав уголок рта он медленно смежил веки, скорбно выдохнул, и вновь со скрипом отодвинув стул поднялся со своего места. — Вы уходите? Вэй Ин довольно поджал губы, так, что сдерживая свою улыбку она едва ли не расплывалась у него на лице. Надо же, этот Лань Ван Цзи крепкий орешек, ему хватило выдержки на то, чтобы позволить Вэй У Сяню встать и, сделав шаг, повернуться к нему спиной, и только после этого мужчина подал голос. — Возьму себе попить кофе, в горле пересохло, — лучезарно улыбнувшись, в полуобороте ответил Вэй Ин. — Прошу, не волнуйтесь излишне. Как я могу просто так взять и уйти, когда наша беседа еще не окончена. Купив себе самый простой кофе он вернулся за столик, несколько секунд побаюкал стаканчик в своей руке и только после этого сделал первый глоток, чуть не расплавив кипятком свои губы. — Я знаю, что людям не всегда комфортно со мной, — вновь нарушив тишину первым, что в этот раз изрядно удивило Вэй Ина, твердо, но вместе с тем с нотками легкой ранимости сказал Лань Чжань. «Психолог» мгновенно понял, что этот мужчина сам и по доброй воле действительно хочет с ним поговорить. — Я мало говорю, и именно это они воспринимают как верх неуважения, потому что я не знаю, как поддержать разговор так, чтобы они не оскорбились моими ответами, а они оскорбляются даже не ими, а моим молчанием. — Возможно, вы просто не привыкли давать эти самые ответы? — предположил Вэй Ин, обхватив стаканчик двумя ладонями. — Что, если общение удобное вашему восприятию мира представляет собой позицию слушателя и наблюдателя? Если вы внимательны и учтивы, то, простите, я не совсем понимаю недовольство этих людей. В нашем мире найти заинтересованного человека куда сложнее, нежели того, кто будет перетягивать всё одеяло на себя, требуя того, чтобы другие слушали всё, что он говорит. И потом, от длительных разговоров надрываются связки, вот почему я считаю, что молчание — золото, — добавил он, потягивая из стаканчика простой кофе без сахара. «Вру и даже не краснею, — поставив на мысленный повтор последнюю свою фразу, думал Вэй У Сянь. — Да молчание это самая убийственная вещь на свете, это смерть моя!» Он заметил, что у Лань Чжаня был самый простой чай без фруктов и ароматизатора, а посему дабы мост доверия между ними как следует укрепился Вэй Ин решил акцентировать внимание на схожести их вкусовых предпочтений. Он, разумеется, не мог выбрать тот же чай, слишком уж палевно, а вот кофе было как раз тем, что нужно. Будь у них блюдо, которое Лань Чжань бы солил, любящий остроту и пряности Вэй У Сянь обошелся бы тем, что изрядно бы всё поперчил. В конце концов соль и перец на столе всегда стоят в одной подставке. Отчего-то подумав об этом, в голову Вэй У Сяня подул переполненный интимными ассоциациями ветерок, и он легко встряхнул головой, продолжая улыбаться. Лань Чжань тоже отпил из своей емкости и внимательно посмотрел на доктора. — В прошлый раз на вас не было очков, — сказал он, чем продемонстрировал завидную внимательность. — Хотя костюм был несколько другим. — Что-то не так? — Нет, просто я заметил, что это другой вид одежды, хотя цвет тот же, но на вас определённо была другая рубашка и пиджак. Сколько людей запоминают в чем ты был одет и что было у тебя на лице в первую и возможно сразу же последнюю встречу? Вэй У Сянь сразу почувствовал, что осознанно или нет, но Лань Чжань проявляет к нему интерес, хотя мог бы пойти и более простым путем, сказав, например, что он хорошо выглядит, или, например, что у него очень вкусный парфюм, хотя для второй встречи подобный комплимент возможно не показался бы неуместным. Не показался бы, если бы это была не деловая встреча, а, скажем… свидание. — Хм, — довольно прищурился Вэй Ин, коснувшись оправы. — Просто в предыдущую нашу встречу меня внезапно посетила мысль, что я просто обязан как следует вас рассмотреть, и как я погляжу то, что рассмотреть удалось, мне очень нравится. Губы Лань Чжаня снова непроизвольно распахнулись, хоть и чуть-чуть, но для внимательного Вэй Ина этого было достаточно, чтобы понять, что он застигнут врасплох. Этот человек был удивительно скупым на эмоции, его лицо очень тускло реагировало на любые волнения внутри тела хозяина, однако это вовсе не означало, что не реагировало вообще. Рука Лань Чжаня снова едва заметно стиснула стаканчик, хотя взгляд оставался таким же… никаким, лишенным всяческой искры, но Вэй У Сянь реагировал на это спокойно, ведь то, что искрило у него самого с лихвой хватит, чтобы заполнить до краев и эту сидящую напротив ледышку. — Припоминаю, ваш брат заикнулся о том, что присутствуют некоторые проблемы романтического характера, — откинувшись на спинку стула, чем немного расслабил ранее неподвижное тело, сказал Вэй Ин. — Почему вы так решили? — голос Лань Чжаня начал сочиться подозрительностью, и для ожидающего подобной реакции Вэй Ина это был добрый знак. Он уже понял, что в большинстве своем любые реакции этого человека будут связаны с холодным или отстраненным проявлением эмоций, но всё же проявлением, а значит он реагировал на провокацию, хотя совершенно не умел отбить этот мяч. Глупый, всё более беззащитный мальчишка. — Моя секретарша услышала ваш разговор, пока вы направлялись в мой кабинет, — подперев подбородок рукой, спокойно ответил Вэй У Сянь. — Заранее прошу не сердиться, но она обязана докладывать мне обо всем, что требует моего внимания. — И почему это требует вашего внимания? — было пошел в атаку Лань Чжань, но хитрый Вэй У Сянь тут же охладил его внезапно проснувшийся запал. — Потому что вы согласились повторить, — улыбнулся «психолог». — Повторить что? — еще больше начал паниковать Лань Ван Цзи. Само-собой внешне это по-прежнему была холодная глыба льда. — Конец нашей беседы покажет, что, — чуть склонив голову, Вэй Ин пытался как мог, но не удержался и в помещении зазвучали колокольчики его искреннего, пропитанного обожанием смеха. — Господин Лань Ван Цзи, умоляю, нижайше простите за эту реакцию, просто… вам же хорошо сейчас, не так ли? Лань Чжань, градус напряжения которого сам поставил знак вопроса, когда Вэй Ин рассмеялся и залился румянцем, когда он задал этот вопрос, казалось был загнан в окончательный тупик. — Х-хорошо? — чуть замешкавшись, тихо переспросил он. — Что вы имеете в виду? — Подумайте, когда в последний раз вы позволяли себе злиться так, что забывались в желании одержать верх над ситуацией, из которой бы не просто изначально вышли победителем, а вообще бы не вошли, то есть даже не открыли бы рот, чтобы начать. Вы же не конфликтный человек, вы выше этого. То, что вы разозлились, и вопреки своей привычке не вступать в полемику попытались оспорить мои слова и даже рассердились на меня из-за того, что просто не поняли с чем я сопоставляю свои слова. Или, — голос Вэй У Сяня начал сочиться медом, — вы рассердились на себя, что мой ответ оказался отличим от того, что хотели услышать вы, ведь если бы я дал нужный именно вам ответ, то вы смогли бы меня пристыдить, а в итоге, в итоге… Пристыжен оказался именно этот держащий планку отстраненный и возвышенный мужчина, мочки ушей которого явственно порозовели, и заметивший это Вэй У Сянь так распалился, что ему пришлось одернуть себя, чтобы не пялиться так очевидно. — Кхм, давайте вернемся к сути нашей проблемы. Оба на мгновение решили восстановить силы, смотря куда угодно, только не друг на друга. Лань Чжань был таким человеком, что зачастую не понимал своих чувств, и чтобы до него наконец доперло нужен был кто-то, кто мог бы прямо ему сказать: «Эй, Ван Цзи, да этот человек тебе определённо нравится!» Только тогда Лань Чжань остолбенеет и у него наконец-то появится пища для ума, а думать он будет очень долго, а пока думает неосознанно начнет следовать за предметом своих «грёз». Сначала, конечно, он будет убеждать себя в том, что думает об этом просто для того, чтобы четко и рассудительно дать отрицательный ответ тому, кто посмел сделать такое огульное заявление, однако, чем дольше он будет думать, тем больше будет смотреть на предмет своей увлеченности, тем плотнее будет закрыт его рот, а любые оправдания начнутся и закончатся одновременно на одном скупом слове «нет». — Я думаю, что вся проблема не в том, что вы стеснительны, или что вам трудно поддержать беседу, а в том, что вы просто не встречались с человеком, который бы искренне увлек ваше внимание, — с умным видом выпалив сию длинную речь, Вэй У Сянь решил продемонстрировать серьезный подход к делу. — Полагаю, что если человек вам нравится, вы больше будете уделять ему внимание своим присутствием, чем прямо дадите понять возрастающий интерес своей персоны к его, не так ли? А уже от него зависит, поймет ли он ваш тонкий намек на… Он было хотел сказать флирт, но разве же лишь присутствие молчаливой ледяной глыбы рядом с собой можно назвать флиртом? —  …заинтересованность с вашей стороны, — медленно закончил он, и мысленно зааплодировав себе за то, что выдал всё это практически не запинаясь, что давалось ему все труднее, с умным видом уверенного в своих познаниях специалиста. — Какие действия исходили от вас во время свиданий? Лань Чжаня, казалось, этот вопрос поставил в тупик, ибо долгую минуту он совсем не знал, как достоверней будет ответить на этот вопрос. — Я делал всё то, о чем говорил брат, — наконец-то выдал он, и глаза Вэй У Сяня немного расширились. — Что-что? — удивленно выпалил он. — Брат советовал мне какие места для встречи лучше подбирать и что говорить тогда, когда сказать нечего. «Однако через какой ад проходили те несчастные, если этот человек делал лишь то, что указано в инструкции, — взгляд Вэй Ина стал чуть более ошарашенным. — Ведь любая девушка ждет, что её спутник перехватит инициативу и разбавит возможную неловкую ситуацию от стыдливости первого знакомства, а что делал Лань Ван Цзи я даже представить не могу. Ей-богу, не могу. Пожалуй, поберегу нервные клетки, сохраню парочку на старость…» — А какие мысли были у вас на этот счет? — спросил «доктор», будучи уверенным, что даже если Лань Ван Цзи попросить пожарить яйца, он будет жарить их ровно столько времени, сколько указано в рецепте, даже если его подменить и яйца в итоге начнут гореть. Нет, определенно, он не снимет сковородку с плиты, пока не истечет заданное время. «Да какая разница, что он там спалит, — тут же отмахнулся от этих мыслей Вэй У Сянь. — Даже если мои начнет жарить, всё равно не передержит как бы не старался, иначе к чему тогда всё моё хваленое мастерство?» — Излишне долгое присутствие незнакомых людей вызывает у меня усталость, поэтому даже если я и мог что-то сделать, я этого не делал. А вот этот ответ изрядно удивил успевшего немного заскучать Вэй У Сяня. — Почему? — спешно спросил он. — Потому что не хотел. — Зачем же тогда изводили этими встречами себя и бедняжек? На этот логичный вопрос Лань Ван Цзи дал весьма скромный, но очень содержательный ответ. — Настояли. «Ты хотел сказать «заставили», — улыбнулся Вэй Ин, вспоминая такое же бедственное положение и в собственной семье. — Хм, а мы, оказывается, не настолько и отличаемся. Лань Чжань, видя, что он замолчал, задумчиво пялясь на поверхность стола, решил, что сказал что-то, что, возможно, было не совсем уместно, и было уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но так как не нашелся с тем, чем продолжить этот разговор закрыл его, потом спустя секунд двадцать снова открыл в уже более уверенном порыве нарушить молчание и снова закрыл, все еще будучи недовольным тем, что собирался сказать. — Знаете, я вас понимаю, — как-то задумчиво улыбнулся Вэй У Сянь, и Лань Чжань жадно поглощал глазами движения его губ в ожидании того, что же они ему изрекут. — Но прежде чем я закончу, скажите, мы будем продолжать наши сеансы? Стаканчик Лань Ван Цзи уже давно был пуст, но он все равно машинально стиснул на нем пальцы, но из-за того, что жидкости в нем не было, бумажный стаканчик просто не выдержал этого безумного напора и с легким звуком сложился пополам, а из-за того, что это произошло именно после вопроса Вэй У Сяня, то мужчина смутился еще сильнее, быстро извинился и кивнул в знак согласия. — В таком случае, вы же не будете против, если я задам тему нашей следующей встречи? Лань Ван Цзи снова кивнул и со всем вниманием сфокусировал на нем взгляд. — Тогда, господин Лань Чжань, как насчет свидания со мной?