В одной тарелке (Thanks for Pudding up with Me)

      Эдди снова находился на тестовой кухне: в самом разгаре работы над очередной партией кексов.       Что-то в первых испытаниях для миллионной раздачи пошло не так. Видимо. Хотя он и не мог вспомнить, что именно. Поэтому ему снова пришлось задержаться допоздна, чтобы в одиночку поработать над новыми кексами.       Но, конечно же, у него никогда не было ни минуты покоя или тишины на кухне. Только он собрался вылить тесто в форму, как сзади раздался знакомый голос:       — Что такая милашка, как ты, делает в таком месте?       Эдди закатил глаза.       — Шью обувь, придурок. А на что это похоже? — сухо спросил он. — Иди вымой руки, пока какая-нибудь зараза не вылетела у тебя из-под ногтей и не попала в тесто.       — Уже сделано, капитан. Хочешь понюхать? — спросил Ричи, проведя одной рукой по голове Эдди и приблизив к его лицу. Эдди легко оттолкнул Ричи своей рукой.       — Мерзость. Убери их от моего лица, — сказал Эдди.       — Убери своё лицо от моих рук, — ответил Ричи, прежде чем прислониться бедром к стойке рядом с Эдди. — … Можно мне немного попробовать?       Он прекратил мешать тесто, глядя на Ричи.       — Нет? Я не дам тебе есть сырое тесто. Это вредно, — сообщил ему Эдди.       — Да ладно тебе, совсем чуть-чуть? — заскулил Ричи. — Это для эксперимента. У тебя ещё много останется, обещаю.       Эдди был настроен скептически, но почему-то кивнул. Он ни за что не дал бы Ричи попробовать блюдо, если оно не было готово, но почему же он вдруг передумал?       Это была ошибка, и он тут же пожалел о ней. Эдди с ужасом наблюдал, как Ричи потянулся к миске и зачерпнул тесто вручную.       — Только не пальцем, варва–… — попытался пожаловаться он.       Он замолчал на середине предложения, когда Ричи протянул руку и провёл пальцем по щеке Эдди, а потом по подбородку, оставляя след из теста.       Это было отвратительно. Мокро и липко.       — Ты что, серьёзно?! На кой хрен ты это сделал? — спросил Эдди.       — Чтобы я мог сделать это, — сказал Ричи.       Затем он положил одну руку Эдди на бок, наклонился и слизнул тесто с его щеки.       Эдди вдруг почувствовал, как бьётся его сердце. Он как будто пробежал спринт, не сдвинувшись с места ни на сантиметр.       Или, может быть, это был инсульт. Эдди никогда раньше не переживал инсульт. Он полагал, что именно так он и ощущался — и теперь он действительно умирал.       Не сказать, что Ричи не облизывал его раньше. Ричи был взрослым мужчиной-ребёнком, поэтому он думал, что облизывать людей, чтобы вызвать у них отвращение, — это «забавно». Однажды он лизнул Эдди руку, чтобы заставить его отпустить что-то, что они оба пытались вырвать друг у друга. И та ночь с шотами, но Бев тогда тоже выпила шот с тела Эдди, и это не было странно.       Но то, что происходило сейчас, ощущалось по-другому. Это и было по-другому.       На этот раз Ричи медленно провёл языком по телу Эдди. Как будто он смаковал этот момент. Как будто он искренне наслаждался.       Даже когда он отстранился, Ричи не отодвинулся слишком далеко. Его лицо находилось в непосредственной близости к лицу Эдди.       —… Я думал, что оно будет хорошо сочетаться с тобой, — объяснил Ричи, — оказывается, я был прав.       «Это абсолютно несправедливо. Он не может быть обольстительным. Он только и умеет, что изрыгать дерьмо, как, чёрт возьми, он это делает?» — подумал про себя Эдди.       Он также подумал о том, что ему, вероятно, следует оттолкнуть Ричи. Он должен сказать ему отойти. На нём лежала ответственность: он должен остановить всё это прежде, чем оно куда-нибудь зайдёт. Он должен был что-то сказать.       Но он не хотел этого.       И внезапно он до краёв наполнился одним только «хочу».       Поэтому Эдди взял Ричи за предплечье. Он схватился за него с отчаянием человека, оказавшегося посреди океана и цепляющегося за спасательную шлюпку тонущего корабля.       И когда Ричи спросил:       — Ну и, что ты думаешь? Хочешь продолжить?       Эдди испустил дрожащий вздох и сказал:       — Не смей сейчас останавливаться.       А потом его губы оказались на губах Эдди, и это было похоже на поцелуй из кино. На которые он обычно смотрел и думал: «Кто, чёрт возьми, будет этим заниматься?»       Эдди. Очевидно.       Ричи крепко обнял его, и ему показалось, что у него под кожей бушует дикий огонь. Когда кончик языка Ричи коснулся его, Эдди не почувствовал отвращения. Он почувствовал электричество. Ричи прижал Эдди к стойке бёдрами — и это было очень грубо. Сильно. С ним не нянчились, о нём не «заботились», не баловали. Его желали. Ричи жаждал его.       Поэтому Эдди заставил Ричи поцеловать его ещё крепче. Он обхватил обеими руками затылок Ричи, изо всех сил притянув его к себе и лизнув в рот.       Щетина Ричи царапала его кожу как сумасшедшая. Но каждая царапина напоминала Эдди о том, как остро он всё ощущал. Она напоминала ему, что он целовался с мужчиной. И это напоминание послало электрический заряд через всё его тело и вниз по позвоночнику.       Эдди был с мужчиной, и они целовались, и он никогда не чувствовал себя более живым.       Когда Ричи прервал поцелуй, Эдди чуть не зарычал на него. Как он посмел это сделать? Эдди наслаждался моментом, и Ричи оборвал его прежде, чем он закончил.       К счастью, он заменил его чем-то гораздо лучше. Он развернул Эдди, теперь его спина была прижата к груди мужчины. Рука Ричи скользнула по бедру Эдди и остановилась на ширинке его брюк. Он резко откинул голову назад, когда Ричи начал медленно массировать её, крепко держась одной рукой за край стойки, а другой — вцепившись в руку Ричи.       Каждый его выдох отчётливо прорезал тишину. Они были бессвязными, даже когда напоминали слова, но у всех звуков был один перевод. Ещё. Он хотел большего.       Он так долго был опустошён. Он голодал. Испытывал жажду. Ему нужно было впитать всё, что Ричи мог ему дать. Он насытился похотью и трением, счастьем и возбуждением — и всё ещё нуждался в большем.       Он хотел, чтобы Ричи сломал его. Проник в его пространство. Разложил его. Завязал в узел на полу. И он испытывал чудовищный голод от этих мыслей.       После того как пальцы Ричи нашли головку его члена сквозь штаны и его большой палец начал потирать её, Эдди почувствовал, что он вот-вот сойдёт с ума. В голове не осталось связных мыслей. Он даже не мог больше думать о том, чего хочет от Ричи.       Единственной мыслью, урчащей в его мозгу, как отбойный молоток, было: «Дададададададададада».       Эдди отстранился от Ричи, наклонился вперёд и лёг верхней частью своего тела на стол. Это была хорошая идея. Ричи воспользовался новым положением, медленно потираясь бёдрами об него. Эдди стоял, широко расставив ноги, и чувствовал, как твёрдая выпуклость Ричи упирается ему в промежность.       Эдди вжался в Ричи, царапая ногтями мраморную столешницу. Его щека напоминала кипящую лаву, прижатую к прохладной поверхности под ним. Он знал, что у него течёт слюна, чувствовал её влагу под щекой, и сейчас ему было всё равно.       Потому что Ричи толкался в него, гладил его через брюки, и он чувствовал, как внутри нарастает давление, из-за которого ему казалось, что он скоро взорвётся.       Но прежде чем это произошло, Ричи остановился. Он наклонился над Эдди: он был достаточно высоким, чтобы накрыть его своим телом, при этом всё ещё имея возможность шептать ему в ухо.       — Эдс… — сказал он густо, сладко и страстно.       — Ричи… Боже, — прошептал Эдди в ответ между отчаянными вздохами.       Ричи усмехнулся и нежно поцеловал его в ухо.       Затем он немного повернул голову в сторону и сказал:       — Если вы сейчас на дороге, то для вас это не новости. Вы и так уже знаете, что трафик представляет собой проблему. Большую проблему.       Голова Эдди затуманилась. Он понятия не имел, о чём говорит Ричи. Это больше не имело смысла.       —… Что?        Снова зазвучал голос Ричи. На этот раз громче.       — Пять исследований из разных источников дают нам некоторые ответы на вопрос, почему мы всё чаще наблюдаем подобную ситуацию. Популярность города растёт с каждым годом, и…       Этот голос больше не был голосом Ричи. Он звучал как…

***

      Эдди резко выпрямился на постели, дико озираясь по сторонам.       Будильник рядом с его кроватью угрожающе мигал в темноте, высвечивая 6:00. Из динамиков доносилась утренняя радиопередача.       Первая связная мысль, пришедшая в голову Эдди, отмечала, что Ричи здесь нет. Он не зажал Эдди на кухне и не поцеловал его. Ричи исчез, но жар — нет, сердце Эдди всё ещё колотилось в груди.       И когда он откинул одеяло, чтобы осмотреть себя, он обнаружил, что эрекция не была просто сном.       — Может, ты уберёшься отсюда? — он огрызнулся на неё. — Исчезни.       К большому огорчению Эдди, его стояк не слушался.       — Пошёл ты.       А потом его словно молнией пронзило воспоминание. Огромные руки Ричи скользили по его телу. Он кусал его нижнюю губу ровно с такой силой, чтобы стало немного больно. Рот Ричи на его шее.       Эдди выпростал руку и зажал рот ладонью, широко раскрыв глаза. Первая логическая мысль сумела пробиться сквозь гормональный туман, в котором он проснулся.       Эдди только что видел эротический сон. О Ричи. И он всё ещё был возбуждён от воспоминаний.       — О-о-о-о нет.

***

      НЕ было ничего странного в эротических снах о своих коллегах.       Эдди где-то об этом читал. Иногда люди видят сексуальные сны о других людях, которые им даже близко не нравятся. Это не имело никакого отношения к личным предпочтениям — просто странный заскок в мозгу.       Просто потому, что кому-то там приснилось, что они убегают от гигантского пингвина, не означает, что они хотели бы, чтобы один из таких на них поохотился. Так почему тогда эротические сны должны чем-то отличаться?       В этом не было ничего странного. Всё в пределах нормы. Даже если ты женатый мужчина, который видит эротические сны о своём гетеросексуальном коллеге. Дикие, безумно яркие эротические сны. Настолько, что ты не можешь перестать думать о них.       Один странный эротический сон — это случайность. Да тут и беспокоиться не о чем. Побочный эффект снотворного. Совершенно нормально.       А потом ему приснился ещё один. На этот раз Ричи почему-то оказался фермером. Эдди отправился на ферму, чтобы получить свой специальный заказ кукурузы. Ричи отвёл Эдди в сарай, бросил его на кучу сена и сделал ему минет.       Блять. Ладно, два эротических сна — это не очень хорошо. Но это не закономерность. Что-то должно произойти, по крайней мере, три раза, чтобы это стало закономерностью, и Эдди определённо больше не собирался видеть сны о Ричи. Он купил генератор белого шума и запустил нечто под названием «МИКС ДЛЯ СНА» на максимальной громкости, чтобы попытаться заглушить то, что, чёрт возьми, пыталось сделать его подсознание.       Должно быть, где-то там затесались звуки океана, потому что Ричи-во-сне внезапно стал спасателем, который вытащил тонущего Эдди из воды и вернул его в сознание поцелуем. Он ещё немного трахнул его пальцами, чего Эдди-из-реальности не оценил. Пляжи — жутко антисанитарные. Стимуляция пальцами любого рода, когда ты окружён песком, вызывала сильное раздражение кожи.       Но теперь эротические сны стали закономерностью. И Эдди не знал, что с этим делать.       Поэтому он поступил так, как на его месте поступил бы любой здравомыслящий человек в подобной ситуации. Он решил погуглить.       Он включил свой ноутбук, открыл браузер в режиме «инкогнито» и напечатал: «Видеть эротические сны о своём друге это странно?»       Большинство результатов были одинаковыми. И твердили «нет». Это нормально. Сны о половом акте с другом могут быть отражением той степени близости, которую вы разделяете с этим человеком. Они также могут означать, что у человека есть определённая черта, которую вы хотели бы перенять.       Это была чистая правда. Эдди глубоко восхищался Ричи. Он испытывал достаточную степень близости, чтобы выдавать свои секреты, и никогда не чувствовал осуждения со стороны Ричи за это. Он равнялся на Ричи. Завидовал его беззаботности и харизме.       Но что-то в этом всё равно было не так. Он восхищался всеми своими друзьями. Он хотел быть таким же милым, как Бен, таким же умным, как Майк, таким же сильным и стойким, как Беверли Марш. Так почему же он не трахал никого из них во сне?       Так что он напечатал в строке поиска: «Как перестать видеть эротические сны о своём друге».       Все результаты оказались такими же, как и предыдущие. Объяснение, почему это происходит, но не ответы.       Он нахмурился и напечатал: «Как перестать видеть эротические сны».       Первым результатом, который не являлся ещё одним объяснением, была статья: «Пять способов преодолеть эротические сны и демоническое влияние».       Он был в таком отчаянии, что решил её пролистать. Может быть, это всё вина сексуального демона. Может, существовал какой-то древний ритуал, с помощью которого он мог бы попробовать изгнать его из своего тела. Или он мог бы глотнуть святой воды.       Он закрыл страницу, как только добрался до пункта номер пять. «Собираясь ложиться спать, проведите время, впитывая Бога вместо телевизора, телефона или видеоигр. Послушайте какую-нибудь музыку поклонения и потеряйтесь в Его любви».       Если Бог действительно существовал, Эдди не хотел впутывать его в то, что здесь происходило. Он уже достаточно впитал в себя, спасибоблятьбольшое.       Следующий сайт внушал больше надежды. Там был анонимный пост на форуме, озаглавленный вопросом: «Как мне перестать видеть эротические сны о конкретном человеке?».       Ответы просто вернули его к началу. От одного из них, в частности, ему захотелось закричать в подушку.       Опубликовано Лорой Холл, 27 августа, год назад.       «Я звезда эротического сна моего лучшего друга.       Он рассказал мне об этом только сегодня, и я нисколько не обиделась. Я знаю, что он переживает в своём браке, и он доверил мне несколько секретов своей интимной жизни. Когда он рассказал мне о своём сне (не в графических деталях, но достаточно, чтобы нарисовать картину в моей голове), я поняла, что глубоко внутри он жаждал интимной связи, такой же хорошей, как наша дружба, где мы можем довериться друг другу почти во всём, не боясь насмешек или осуждения.       Будучи откровенной, призна́ю, что между мной и моим другом хватает физического влечения (он думает, что я привлекательная женщина, с которой он мог бы встречаться в другой жизни, и наоборот), поэтому я думаю, что это одна из причин, по которой он видел эротический сон со мной.       Так что, возможно, пока вы и ваш муж живёте здоровыми сексуальной жизнью и отношениями, в вашей дружбе с этим человеком есть какой-то аспект, которого вам не хватает в вашей жизни с супругом. Или, может быть, вы очень восхищаетесь этим человеком в несексуальном плане, и вы хотели бы быть больше похожим на него. Просто моё мнение».       И опять к началу. Это была какая-то херня из разряда «Ваш билетик? Мой билетик»¹. Ходит кругами и ни к чему не приходит.       Проблема заключалась в том, что он не был счастлив в своём браке. Они с Ричи доверяли друг другу, что создавало между ними глубокую эмоциональную связь. Так что подсознание Эдди теперь рассматривало её через призму интимной близости.       Ваш билетик? Мой билетик.       Но Эдди был также эмоционально близок и с другими своими друзьями. Он всегда мог рассчитывать на то, что Билл прикроет его спину. Он бы выдал Эдди аванс, если бы тот действительно в нём нуждался, не задавая никаких вопросов. Однажды, ещё до того, как на кухне появились новые лица, он напился с Биллом, Майком и Бев. Майк держал его в своих объятиях добрых десять минут той ночью, просто потому что Эдди грустил и был слишком уставшим, чтобы скрывать это. От него приятно пахло книгами и «Олд Спайсом». Но у Эдди никогда не было эротического сна об этом.       Эта проблема касалась только Ричи. Так что как ему это остановить?       Вы что, больной? А вы что, доктор?       Может быть, он остановит эти сны, объяснив их. Может быть, причина крылась в физическом влечении. Ричи неплохо выглядел. Если бы они жили другой жизнью и оба были геями и холостяками, кто бы сказал, что они не могут стать парой?       Ваш билетик! Мой билетик…       Но Бен тоже неплохо выглядел. Он был великолепен. Один раз Эдди увидел пресс Бена, когда он поднял рубашку, чтобы вытереть пот с лица, и буквально сказал «охереть» вслух. Гей-Бен был бы идеальным парнем. Любому бы повезло с таким партнёром, как Бен. Но когда Эдди попытался представить себе, как целует его, он ничего не почувствовал.       Потому что он не был геем? Тогда почему же он так волновался из-за своих снов с Ричи? Как же он снова вернулся к бессонным ночам?       У вас все дома?       А вы хотите в гости?       В одиночку Эдди ничего не добьётся.       Ему нужна была помощь.       Не с гомосексуальной путаницей, конечно. Боже, нет, он никогда и никому не расскажет о ней. Он заберёт её с собой в могилу.       Но если эти статьи и мнения и имели хоть какой-то вес, то он мог бы умерить количество снов, поработав над своим браком. Единственная причина, по которой они вообще появились, была связана с его семейными проблемами.       И Эдди просто случайно познакомился с двумя разведёнными людьми, которые могли бы сказать ему, с чего начать.

***

¹ «Ваш билетик? Мой билетик» — «бесконечная» шутка: https://anekdotovstreet.com/anekdot/vash-biletik-moy-biletik-vash-biletik/162078/ В оригинале же автор использует классический скетч «Эбботт и Костелло» (американского комедийного дуэта) — «Who's on first?». Разбор весьма забавной и непереводимой игры слов можно посмотреть здесь: https://mr-rainman.livejournal.com/1997.html

***

      За свою жизнь Беверли Марш обзавелась несколькими любимыми местами для курения.       Первое — из тех времён, когда она была ребёнком. Она выкурила свою первую сигарету, когда ей было двенадцать лет; привычка, которую она приобрела просто потому, что знала, что она не должна была этого делать. Потому что «хорошие маленькие девочки» не курили. А она не была хорошей. Она была сломленной. Гнилой внутри. Но она сидела под деревом, далеко от своего дома, и смотрела на ближайшую реку, пока выкуривала сигарету, и всё на мгновение становилось лучше.       Когда она, наконец, сбежала из отцовского дома и поступила в колледж, то нашла себе другое любимое место. Под другим деревом, за тысячи и тысячи километров от её родного города. Это дерево было меньше, но на нём росли цветы, которые цвели каждый год. Поляну окружали стены зданий, так что никакой ветер не пускал дым ей в глаза. Это было её тихое убежище вдали от безумия балансирования между двумя работами и колледжем.       Когда она жила с Томом, её любимое место было далеко от их квартиры. Она стояла на ступеньках парадного входа, ведущих в здание, чтобы покурить, когда ей было нужно, но даже эти ступеньки казались удушающими. Тогдашнее любимое место она посещала всякий раз, когда Том уезжал из города. Когда никто не смотрел за ней, чтобы она могла пройтись по улице. И она шла, и шла, и шла, пока её сандали не начинали врезаться в пятки по бокам. Пока она не находила маленький парк для собак, где никто не выгуливал своих питомцев. Там была всего одна скамейка. Всё сооружение располагалось рядом с железнодорожными путями: достаточно близко, чтобы чувствовать грохот мощных машин каждый раз, когда поезд проносился мимо. Место, где она могла сидеть и выкуривать полпачки «Мальборо» и никто не видел и не слышал, как она плачет.       Теперь всё было гораздо лучше. Она всё ещё курила, но уже не так часто, как раньше.       Поблизости с местом, где она курила на работе, не было ни парка, ни деревьев. Всего лишь пара бетонных ступенек и несколько кирпичных стен. И всё же ей нравилось это место. Очень сильно. Оно постепенно становилось одним из её любимых.       Потому что она больше не убегала от чего-то, когда держала в руках сигарету. Она просто брала небольшой перерыв, чтобы очистить свой разум, расслабиться на мгновение, прежде чем вернуться к группе людей, которые искренне любили её и ничего от неё не требовали.       И впервые в жизни ей нравилось, когда к ней присоединялся кто-то ещё. Когда Ричи выходил и стрелял у неё сигарету или когда приходил Майк и садился рядом с ней просто поболтать. Она даже несколько раз заманивала Бена, шокированная тем фактом, что он, казалось, не возражал против её вредной привычки.       Поэтому когда однажды она услышала, как за её спиной открылась дверь, то решила, что это один из её обычных визитёров. Она попыталась угадать, какой именно:       — Прости, Ричи! Сегодня осталось только две, тебе не повезло, — сказала она.       — Я… Всё нормально. Спасибо, — сказал другой голос. Определённо не Ричи.       Брови Бев поползли вверх, она повернулась, чтобы подтвердить свою догадку.       — Эдди?! — воскликнула она. Это было действительно необычное зрелище. Эдди не нравилось находиться рядом, когда она курила. У него имелось несколько очень сильных убеждений по поводу пассивного курения.       — Ничего, если я присоединюсь к тебе? — поинтересовался он.       Она хотела было поддразнить его, но что-то в его голосе остановило её. Он казался встревоженным, нерешительным и нервным — что не соответствовало его обычной энергии. Поэтому она без колебаний пригласила его, похлопав по сиденью рядом с собой.       — В любое время, — беспечно ответила она. Бев подождала, пока Эдди сядет, осторожно держа сигарету подальше от него, а также выпустила дым в противоположном направлении. — И чему я обязана честью, что меня посетил сам шеф Каспбрак? — спросила она в приподнятом настроении.       Эдди нервно пошевелил руками. Он выглядел так, как будто прямо сейчас мог бы выкурить сигарету. Жаль, что он не курил.       — Я. Ну, вообще-то. Просто вопрос, — начал он, — если это слишком личное, то ты можешь и не отвечать. Ты ведь раньше была замужем, верно?       Улыбка сошла с лица Бев. Она не обиделась ни на Эдди, ни на кого-либо ещё за этот вопрос. Боже, нет. Но она не могла сохранить ни малейшего намёка на радость, когда поднималась эта тема.       —… Да. Была, — сказала она, тут же глубоко затянувшись сигаретой, прежде чем стряхнуть пепел с её кончика. — Это не очень вдохновляющая история. Но… я думаю, ты уже догадался.       Беверли никогда прямо не рассказывала Эдди, что с ней случилось, но она знала, что вокруг неё петляли следы из хлебных крошек. Она вздрагивала каждый раз, когда кто-то слишком сильно повышал голос; она иногда отступалась от аргументов, не защищаясь должным образом. Шрамы, которые она изо всех сил старалась скрыть.       Эдди кивнул:       — Мне так жаль, что это случилось с тобой, — начал он, — я имею в виду, что не знаю всего. Но что бы тогда ни происходило, я знаю, что это отстой. И если я когда-нибудь увижу этого парня, меня не волнует, что гласит закон, я убью его нахуй. Богом клянусь.       Этого было достаточно, чтобы Бев снова слегка улыбнулась. Она наклонилась в сторону, в знак привязанности толкнув Эдди локтем в бок.       — Спасибо, Эдди. Но я бы предпочла, чтобы ты работал здесь, а не на кухне в тюрьме, — сказала она. — Так. Мы заключили, что в какой-то момент я была замужем.       — Да. Ты была. А сейчас нет. Значит, ты развелась, — констатировал Эдди.       — Да. Билл на самом деле очень помог мне с этим, когда я ушла и остановилась у коллеги, — объяснила Бев.       — Значит, Билла не было рядом, когда ты ушла от своего бывшего мужа? — спросил Эдди.       Беверли покачала головой.       — Я написала ему на Фейсбуке через пару недель после того, как это произошло. Я не говорила ему ни о чём конкретном, только о том, что пытаюсь получить развод и нуждаюсь в юридической консультации, — сказала Бев.       — Тогда… Окей. Это очень сложный вопрос. Пожалуйста, просто скажи мне, чтобы я пошёл нахуй, если ты не хочешь отвечать. Хорошо? — спросил Эдди.       — Эдди, всё в порядке. Я дам тебе знать, — настаивала Бев.       — Ладно. Итак… ты была замужем. А потом всё пошло наперекосяк, и ты ушла, — начал Эдди, пытаясь понять, как он хотел сказать об этом. —… Как ты это сделала? Как ты просто… ушла?       Бев вдруг почувствовала, как её охватывает печаль. На этот раз не за себя, а за друга.       Эдди, как и Бев, никогда не делился личными подробностями своей семейной жизни. Но она-то знала. У неё были глаза. Она видела, как он борется, и знала, что этот вопрос был рождён из этой борьбы.       —… Это было нелегко, — начала она. Она докурила первую сигарету и тут же подожгла вторую. Она не собиралась проходить через этот разговор без минимальной поддержки никотина. — Я честно несколько раз пыталась уйти, но у меня не получалось. Либо он найдёт место, куда я ушла, либо я в конечном итоге буду слушать его голосовые сообщения и просто. Решу вернуться назад. Потому что я знала… Я думала, что не смогу справиться сама.       Тогда она была заложницей своего страха. Она думала, что никто её больше никогда не полюбит. Что она бесполезна, что она не сможет выжить, если кто-то не будет заботиться о ней. Она считала, что признать поражение, вернуться назад и получить взбучку было умнее, чем пытаться держаться подальше — и умереть из-за этого.       — Так что же изменилось? — тихо поинтересовался Эдди.       На этот вопрос было трудно ответить. Беверли много раз прокручивала его у себя в голове и до сих пор никак не могла понять.       —… Просто однажды всё зашло слишком далеко, — наконец, сказала Бев. — Я не буду беспокоить тебя подробностями, но он сделал то, что слишком сильно напомнило мне о моём отце. И вдруг я подумала, что… если этот парень не убьёт меня первым, то его убью я. Я достигла своего предела. Поэтому я вырубила его, оставила своё обручальное кольцо и убежала. На самом деле я не принимала никакого решения. Я просто… сорвалась.       Бев снова сделала затяжку и, закрыв глаза, медленно выпустила дым.       Эдди эта информация, похоже, не слишком успокоила. Не то чтобы Бев ожидала этого. Он глубоко погрузился в свои мысли, но всё же сумел выбраться оттуда:       —… Чёрт.       — Да, чёрт, — согласилась Бев. Она рассказала правду, но она понимала, что эта информация не относится к ситуации Эдди. Не совсем. Поэтому, чтобы помочь ему, она перефразировала свою мысль.       — У каждого есть свой «переломный момент». Он не обязательно наступает именно тогда, когда ситуация достигает самого дна, — сказала она. Сейчас она докуривала последнюю сигарету из пачки и делала всё возможное, чтобы её хватило до конца их разговора. — И это касается не только брака. Если ты находишься в ситуации, где ты несчастен, я думаю, однажды произойдёт что-то, из-за чего ты поймёшь, что невозможно ничего исправить. Никто другой не сможет сказать тебе, когда это произойдёт. Ты просто поймёшь.       — А как понять, что нельзя ничего исправить? — спросил Эдди. Он казался таким неуверенным, таким потерянным. Беверли больше всего на свете хотелось подвинуться и обнять Эдди, сказать ему, что его брак — это уже безнадёжное дело. Она хотела всё исправить для него. Но она не могла, и никто другой не мог. Поэтому она сделала единственное, что, как она знала, помогло бы ему.       Она повернулась к нему и одарила его улыбкой.       — Ты спрашиваешь себя, хочешь ли ты это исправить. Это как… реставрация антиквариата. Если есть что-то, что стоит спасения, ты можешь извлечь это и отремонтировать. Так что если ты смотришь на что-то и не видишь ничего, что можно было бы спасти… я думаю, именно тогда ты понимаешь, что пора двигаться дальше, — объяснила Бев. — Или, может быть, ты думаешь, что есть что-то стоящее спасения, но потом ты извлекаешь это и видишь, что даже лучшие его части всё это время пожирали термиты. Некоторые вещи нельзя исправить, даже если очень хочется. И надо сказать себе, что нет ничего плохого в том, чтобы отпустить то, что причиняет больше боли, чем помогает.       Эдди несколько мгновений сидел молча, переваривая слова Беверли. Она не была полностью уверена, насколько близко или далеко попала её мысль, потому что через несколько мгновений Эдди вернулся к своему прежнему состоянию. Слегка застонав, он закатил глаза.       — Тьфу. Ты слишком много времени проводишь с Беном. Ты говоришь совсем как он.       Беверли громко рассмеялась, покраснев, когда поняла, что её аллегория действительно происходила из мудрости их местного мастера на все руки.       — А что? Он даёт очень хорошие советы. В следующий раз, когда у тебя возникнут проблемы, спроси его, — сказала она.       — И лишить тебя моего общества, пока ты будешь тут курить одну за одной с подветренной стороны от мусорного контейнера? Даже не мечтаю об этом, — сухо ответил Эдди.       Бев рассмеялась, радуясь, что Эдди вернулся к своему обычному состоянию. Она наклонилась и положила голову ему на плечо.       — Спасибо, что почтил меня своим присутствием, — сказала она.       И они просидели ещё добрых пятнадцать минут, раскачиваясь взад-вперёд, пока окурок последней сигареты Бев не затух на земле перед ними.

***

      Эдди нашёл Билла в его кабинете.       Казалось, что он почти ничего не делал, просто сидел за своим столом и печатал что-то в телефоне. Эдди всё равно вежливо постучал, прежде чем просунуть голову в открытую дверь.       — Привет, Билл. Ты сейчас занят?       Билл перестал печатать и с улыбкой поднял голову.       — Привет, Эдди! — поздоровался он, жестом приглашая войти. — Вовсе нет, я просто играю в «Кэнди Краш». Не говори Майку, а то я сейчас должен составлять электронные таблицы, — пошутил он.       Как только Эдди вошёл внутрь и закрыл за собой дверь, Билл продолжил:       — Что случилось? Ричи опять что-то сломал?       Эдди ничего не мог с собой поделать — он издал нервный смешок.       — Что? С чего бы это Ричи стал что-то ломать?! Это не из-за него. А почему ты спрашиваешь? — пробормотал он.       — Э-э. Конечно, — сказал Билл, часто заморгав. — Ну-у-у… тогда из-за чего ты пришёл?       —… Ты можешь не отвечать, если это слишком личное. Но я хотел тебя кое о чём спросить, — признался Эдди. Он сел напротив стола, стараясь держаться как можно прямее.       — Конечно, — поддержал его Билл. — Что ты хочешь спросить?       — Ты помнишь, почему вы с бывшей женой развелись?       Билл глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.       — Приятель. Ты ведь не шутил. Тяжёлый вопрос для утра понедельника.       — Ты не обязан отвечать. Как я и сказал, — напомнил ему Эдди.       — Нет, всё нормально, — настаивал Билл. — Честно говоря, наши отношения затянули грозовые тучи. Мы жили отдельно уже почти год, когда я сказал ей, что ухожу с работы, чтобы открыть тестовую кухню. Она попросила развода, и я согласился.       Билл говорил небрежно, как будто обсуждал какие-то дела. Всё просто и понятно. То, в чём Эдди так отчаянно нуждался.       — Значит, в конце отношений вы не ладили. А в начале вы ладили? — спросил Эдди.       Билл кивнул:       — Определённо. Я думаю… нет. Я правда любил её. Поначалу. И я всё ещё люблю её, просто не так, как когда мы были моложе.       — Как ты понял, что больше не любишь её? — сказал Эдди.       Биллу пришлось ещё немного поразмыслить над этим вопросом. Но он приложил все усилия, чтобы как можно быстрее привести примеры. Не нужно быть гением, чтобы понять, почему Эдди так отчаянно нуждался в ответах на вопросы о семейных проблемах, а Билл не хотел упускать возможность помочь своему другу.       — Честно говоря, трудно описать. Это не произошло в одночасье… скорее, это были небольшие моменты, которые продолжали накапливаться, как снежный ком. Ну, мы стали тратить больше времени на споры, чем на наши отношения. Я думаю, что это было только начало. Потом я перебрался в гостевую спальню. Какое-то время мы пытались всё исправить, но что бы мы ни делали, это, казалось, только ухудшало ситуацию. Поэтому мы и перестали, — объяснил Билл.       Он остановился, чтобы посмотреть на то место, где раньше у него на руке было обручальное кольцо. В какой-то момент своей жизни он любил носить его. Из-за него он чувствовал себя важным, желанным. Гордым. Теперь он почти не думал о его отсутствии.       — Так что, когда Одра заговорила о разводе, в этом было больше смысла. Я никогда не был тем целеустремлённым мужем, который ей нужен. И она была не той поддерживающей супругой, в которой я нуждался. Так что мы отпустили друг друга.       С каждым словом Эдди заметно напрягался.       Рассказ о разводе Беверли был по-своему болезненным, но всё же оставил у него немного надежды. Майра была немного истерична, но она никогда не вступала с ним в физическую конфронтацию.       Но то, как Билл описал свой собственный опыт, каким-то образом проникло глубже. Его рассказ был слишком реалистичным, слишком похожим на его собственную ситуацию.       И в довершение всего, Билла это вполне устраивало. Он не являлся оболочкой своего прежнего «я». Он прошёл через один из самых больших страхов Эдди и, казалось, даже не дрогнул.       У Эдди должен был начаться приступ паники. Или астмы. На него надвигался какой-то приступ, и Эдди придётся с ним справиться. Поэтому он порылся в кармане и вытащил свой ингалятор.       Затем Эдди спросил о своей последней заботе.       — Но сейчас ты ни с кем не встречаешься. А ты вообще пробовал?       И вот тогда самообладание Билла окончательно пошатнулось. Его тайный уголок сожаления — и Билл должен был решить, хочет ли он им поделиться.       Это была ужасающе постыдная история. Он мог бы легко уклониться от темы, но, увидев встревоженное выражение лица своего друга, решился ответить Эдди честно.       Всё что угодно для нуждающегося друга.       — Ну… вроде того. И я объясню. Но сначала я хочу, чтобы ты пообещал никому об этом не рассказывать, — попросил Билл. — Кроме Майка и Бев. Они знают, но больше никто не должен. Понял?       Эдди кивнул, и Билл продолжил:       — Хорошо. Я говорил тебе, что мы с Бев росли вместе, верно? Мы жили довольно близко друг к другу, так что постоянно общались. И я… ну, я… в-в… блять, вроде как влюбился в неё. Когда мы были детьми. Мы поцеловались один раз перед отъездом в колледж, но у н-н-нас не было денег, чтобы навестить друг друга, так что ничего не вышло. Мы потеряли связь…       Билл вздохнул и начал приглаживать руками волосы. Это воспоминание было тяжело переживать заново.       — Потом она ни с того ни с сего связалась со мной, потому что ей нужна была помощь с разводом. Я помог ей только потому, что она была моей старой подругой, и ничего больше. Но потом мы с Одрой развелись, и я открыл кухню с Бев, и мы р-р-работали вместе около года после того, как оба наших развода з-завершились…       План Билла сработал. Ещё до начала своего рассказа Эдди находился опасно близко к тому, чтобы впасть в нарастающую панику. Он даже сделал большую затяжку из своего ингалятора на первых словах Билла, но с тех пор заметно успокоился.       Теперь Эдди наклонился вперёд в кресле. Его рот слегка приоткрылся от шока, и он уставился на Билла.       — Билл… ты не сделал этого.       Лицо Билла покраснело от стыда, он закрыл его руками.       — О, я сделал. Да, так и было. Но… Прежде чем ты начнёшь воображать что-то странное, мы едва ли встречались. Мы, наверное, два раза сходили поужинать и один раз поцеловались. Но этот поцелуй был таким же, как и тот в детстве — нам было лучше как друзьям, — сказал Билл.       — У тебя когда-нибудь были эротические сны о ней?       — Эр-эр-эр– ОГО. Эдди! — выпалил Билл, совершенно ошарашенный.       — Не делай это странным, ответь на вопрос, — настаивал Эдди.       — Мне н-не нужно делать это странным. Это уже н-н-началось странно. Ты сделал это странным, — сказал Билл.       — Прекрасно! Не отвечай на вопрос. Уверен, что да. И поэтому ты мне не отвечаешь, — сказал Эдди, скрестив руки на груди.       Билл глубоко вздохнул.       — По-моему, я дал тебе достаточно материала для шантажа за один день, — сказал он.       — Успокойся, это не материал для шантажа. Кому бы я вообще продал эту информацию? Майк — единственный, кто… подожди. А откуда Майк знает?! — спросил Эдди.       Ещё одна каверзная тема, которую Билл решил оставить при себе.       Было бы нелегко объяснить, что Майка обеспокоило мнение Билла о Бене. Майк был наблюдателен и, конечно же, замечал, что Билл с завистью поглядывал на него всякий раз, когда Бев подходила к их новому сотруднику.       И что именно Майк помог ему понять, что он не сердится на Бена.       Он ни на кого не сердился. Ему было грустно, потому что, когда он увидел Бена и Беверли вместе, он заметил мгновенную и мощную искру влечения. То, что он когда-то желал с Бев, но к чему даже близко не смог подобраться.       Он ревновал. И он наконец-то начал чувствовать себя одиноким. Задаваться вопросом, был ли он сломан, был ли он неспособен больше связать себя с кем-нибудь.       Но потом Майк снова привёл его в чувство. Сначала он отвлекал его, рассказывая множество сказок и фольклора со всего мира о родственных душах. Он описал восхитительную концепцию, как древние народы, жившие за тысячи километров друг от друга и не имевшие никаких средств связи, могли прийти к одной и той же идее о людях, которым суждено встретиться.       А потом, с самым добрым выражением глаз, Майк сказал Биллу, что ему не о чем беспокоиться. Потому что родственные души связаны друг с другом ещё до их рождения. Никто не должен бороться за родственную душу, она появится в своё время.       Но Эдди не нужно было знать обо всём этом.       — Даже не могу вспомнить, когда я вывалил всё на этого парня. Я, наверное, мог рассказать ему, когда мы где-нибудь выпивали, — небрежно сказал Билл.       — Ну, я никому не скажу, — пообещал Эдди. — Если только ты никому не скажешь, о чём я спрашивал. Особенно об эротических снах.       — О… кей? — согласился Билл.       — Хорошо. Спасибо, что уделил время, — сказал Эдди и вышел из кабинета так же внезапно, как и появился.       Билл сидел молча, глубоко задумавшись.       Он прижал одну руку к голове и спросил себя: «… Эдди снятся эротические сны о Бев???»