Мир каждой привязанности

      Я заканчиваю рассказ и снова ощущаю бесконечную усталость. Силы оставляют меня, и я прячу лицо в ладони.       — Так, Льюис, собрались! –возвращаю я себя в боевое настроение, поднимаю лицо и несколько раз бью себя по щекам. — Хотел бы поныть и пожалеть себя, не хер было вчера сцену устраивать! Так что подъем! Вот такая история. Так что привет, я Льюис Вэйн, сбежавшая сучка Джея Шэна.       Я допиваю кофе в каком-то приливе яростного вдохновения. Нет, Джей, мать твою, за свою жизнь я буду бороться, чего бы мне это ни стоило.       — Лью… — осторожно поворачивается ко мне Граймс. Я успел забыть про нее и снова вспомнить. У нее очень обеспокоенное лицо, и она не собирается скрывать эмоций. — ты как?       — В полном порядке! — злобно огрызаюсь я и тут же ловлю себя на том, что пытаюсь выместить эмоции на Граймс. — Прости, пожалуйста. Я… мне тяжело говорить об этом, хоть это и не оправдание. Прости.       — Прости, что заставила рассказать.       Я смотрю на нее в попытке заверить, что все нормально, но она не обращает на мой взгляд никакого внимания. Вместо этого протягивает пальцы к моей руке на столе и осторожно касается. По ладони расходится тепло. Вдруг на столешницу рядом падает несколько капель. Я с недоумением поднимаю глаза и вижу, что Граймс плачет.       — Прости… — снова собираюсь извиниться я.       — Прости меня, — поднимает она на меня чистые глаза и пододвигается ближе. — я не хотела. Мне не стоило спрашивать. Лью, ты… почему ты так спокойно говоришь обо всем этом? Обо всем, что с тобой произошло?       Ох, ее эмоциональность всегда сбивала меня с толку. Граймс была совсем не такой, как Джей, а куда более плавной и обоснованной. Но она тоже чувствовала глубоко, намного глубже, чем, наверное, я. Плавным движением беру ее пальцы в свои и манящим жестом зову пододвинуться ближе. Она, кивнув, оказывается возле меня на диванчике, так что теперь я могу обнять ее узкие плечи. Граймс утыкается мне в плечо и приобнимает.       — Ох, Лью, ну что я за дура? — всхлипывая, возмущается она. — Это я должна тебя успокаивать, а не наоборот.       — Что такое, Граймс? — качаю я головой и целую ее в макушку.       — Что такое?! Вот это все!       — Ну я же сказал, что это будет ужасная история. Прости, что скрывал от тебя все это. Мне просто стыдно было рассказывать, к тому же, вряд ли кто-то захочет встречаться с сучками, как и дружить.       Вместо ответа она поднимается с моего плеча. В ее глазах сверкает ярость.       — Даже не смей так говорить! — смотрит она мне прямо в глаза. — То, что сделали с тобой эти люди, отвратительно. Я хочу убить их всех! Но ты ни в чем не виноват, слышишь, ни в чем. И у меня нет ни одной причины относиться к тебе хуже, Лью!       Как, скажите, как можно быть такой в семнадцать лет? И как мне из миллиона девушек посчастливилось встретить Граймс? В этом маленьком городе, и почему я ей понравился? Чем именно я заслужил ту, что принимает меня сейчас со всем моим прошлым?       — Но я ведь, Граймс…       Она не дает мне закончить. Ловит глазами мои, пододвигается еще ближе и, получив безмолвное согласие, снова целует меня в губы. Не так многогранно, как час назад, а только для того, чтобы показать, что она рядом. Я, недолго думая, отвечаю ей на поцелуй. Наши губы соприкасаются без страсти, но с невероятной нежностью. Я пытаюсь уместить все, что чувствую сейчас к той, что не побрезговала моим прошлым и, возможно, настоящим. Я люблю ее. Мне кажется, что я люблю ее.       Моя щека остается влажной от слез Граймс, когда она отстраняется. Недалеко и тут же снова прижимается ко мне в объятьях. Тепло расходится по всему телу.       — Ну и мразь! — с бешенством смотрит на меня Костя.       — Прости. Я правда не хотел, чтобы кто-то знал, и не рассказал тебе. Спасибо за дружбу и прости еще раз, что обманул твое доверие.       — Ну и мразь этот твой Джей! — по его коже бегут мурашки. — Фу, как противно! Ну и мразь.       — Нет, на самом деле не такой уж он и плохой, — тут же вступаюсь я за Джея.       У Кости дергается глаз.       — Повтори.       — Джей не так уж и плох, — снова начинаю я.       — Ты хоть сам то себя слышишь?! — вызываю я в Косте новую волну гнева. Обычно он спокойный и крайне редко бесится по-настоящему, но сейчас, похоже, такой случай, — Этот человек тебя изнасиловал, нет, нет, делал это на протяжении лет, превратил тебя в личного раба, а вы говоришь, что он не так уж и плох?!       — Так просто сложились обстоятель…       — Заткнись, Льюис! Заткнись, мать твою! Какие обстоятельства?! То, что я опоздал, это да, сложились обстоятельства. Проспал, да еще и бумаги нужные не нашел. А ты — это не обстоятельства! Это издевательства. Над тобой, над… над всем. Вот же они мрази! Ты, конечно, тоже мразь, что ничего не рассказал. Мне надо свыкнуться с этой мыслью, что ты… о-о-о-о-о-й, ну блин! — он запинывается и краснеет. Я только улыбаюсь — и не думал, что моя странная ориентация может смущать кого-то больше, чем меня самого. — Короче, Льюис, мне надо осознать. Скажи мне только, — он упирается глазами в столешницу, — ты же не хочешь меня?       Вопрос, заданный с таким красноречивым видом, выбивает меня из колеи окончательно. Я искренне стараюсь сдержаться, но все же проигрываю себе, опускаю голову в ладони и заливаюсь смехом. Это не истерика, но мне очень смешно. Какой странный стереотип — геи хотят все, что движется. Никогда раньше не задумывался, а ведь и правда, что-то такое уже слышал.       — Нет, Кость, — насмеявшись вдоволь, отвечаю я, — я не хочу тебя. Даже если бы и захотел, я не могу тебя захотеть, если ты понимаешь смысл этой тавтологии. Потому что я — натурал, как бы странно это ни звучало от того, чей единственный партнер — парень. Прости уж, но ты меня не привлекаешь.       И я снова смеюсь над ним. Нет, Лью, это ужасно, прекращай! Но у него такое лицо…       — Ну и чудно. — ставит он точку в разговоре, делая вид, что не замечает, насколько кровь прилила к его лицу. — Посмеялся? Ха-ха, весело ему. Мне вот, может, тоже весело, что у меня друг оказывается шишка какая-то мелиская, да еще и сбежавшая от какого-то садиста. Обхохочешься!       — Прости, прости, — машу я руками, чувствуя, как страх окончательно отпускает мое горло.       — Ладно, хватит. Вернулись. Блин, Льюис, смотреть на тебя не могу! — смотрит он прямо на меня, заставляя тем самым чувствовать стыд. Но Граймс поднимается с плеча и легонько целует меня в щеку, говоря, что все в порядке, — Так этот твой Джей что? Чего он хочет?       Бровь моя ползет вверх.       — Зависит от его настроения. Вот же твою мать! — снова осознаю я происходящее. — Нет, Лью, собрались. Вчера он был в хорошем расположении духа, раз я все еще в порядке. Но это совсем не значит, что сегодня будет так же. Что именно он захочет со мной сделать — не уверен, но, раз он меня увидел, я труп. Мало того, что я воспользовался его расположением, так еще и посмел сбежать. Это как отнять любимую кость у бойцовской собаки, понимаете? А потом еще и помахать ей перед носом. Так что у меня определенно проблемы, Джей просто так не остановится.       — Что ты собираешься делать? — взволнованно обращается ко мне Граймс. — И как мы можем помочь тебе?       — Я ничего не собираюсь делать, и вы никак не можете мне помочь, — честно говорю я и отстраняю девушку чуть дальше.       — В смысле?!       — Ты чего это удумал?!       Обе реакции снова напоминают мне, как же мне повезло встретить этих людей.       — Делать что-то бесполезно, потому что Джея теперь ничто не остановит, поверьте мне. Единственное, что мне остается — встретиться с ним лицом к лицу, обсудить, — тут мне становится смешно, но уже истерично, — ситуацию. А там посмотрим, если он меня не убьет. Бежать больше я не хочу, это все равно бесполезно. У меня на руках есть еще пара слабых карт, но они вам ни о чем не скажут. Все, что вы можете для меня сделать — перестанем на время общаться? Для вас это будет небезопасно, а этого я совсем не хочу.       Граймс и Костя оба смотрят на меня долго и взволнованно.       — Ты будешь в порядке?       Я отвечаю Граймс поцелуем в щеку.       — Не знаю. Хотелось бы надеяться, — примирительно улыбаюсь я.       Она не отвечает, как и Костя. Мы втроем понимаем, что я прав, как бы жутко это ни было.       — Лью, чувак, я перестану тебя уважать, если ты сдашься так просто. Я и так не понимаю, уважаю ли тебя или нет, но тогда точно перестану, — серьезно говорит Костя.       — Буду иметь в виду, — киваю я и поднимаюсь из-за стола, чувствуя, что обоим моим друзьям нужно переварить информацию.       — Скажу маме, что тебе нужен отпуск.       Я замираю.       — Спасибо.       Он только поднимает брови, говоря, что не понимает моей благодарности. Мы киваем друг другу. Граймс бросает Косте, что сейчас вернется, и встает вслед за мной, не отвечая на удивленный взгляд. Молча мы вдвоем выходим из кафе.       — Лью, я хотела еще кое-что сказать тебе, — переходит она на полушепот.       — Да? Граймс, я тоже хотел сказать тебе спасибо.       — Ой, ну и дурак! — не выдерживает она снова. — Ты мне нравишься, и ничто пока меня не останавливает. Твое прошлое — твое прошлое, и я не хочу терять тебя только из-за этого. Так вот, я хотела сказать, точнее спросить. Может, когда все закончится, мы попробуем… заняться любовью?       Чувствую, как безбожно кровь приливает к щекам. В попытке куда-то деться смотрю на Граймс, но она тоже стоит с красными щеками и старается не смотреть на меня.       — Граймс, ты уверена? Я, конечно, не против, но…       — Ну, я и раньше об этом думала, — признает она. Краска слегка сходит с ее лица. — что пора бы, мы уже четыре месяца встречаемся, пора бы сделать этот шаг. Говорят, парням вообще в этом плане тяжелее.       — Не мне, — вставляю я.       — А особенно я не хочу проигрывать этому твоему Джею!       — Если дело в этом, то даже не думай!       — Нет, Лью, дело не только в этом. Точнее, вообще не в этом. — она поднимает на меня глаза окончательно, и я замечаю, как ее смешит моя неуверенность. — Дело в том, что я хочу этого. Хочу тебя, и еще хочу попробовать. Я доверяю тебе. Так что, если ты хочешь, я готова.       Я кладу ей руку на щеку, она встает на носочки. В своем поцелуе я выражаю полное согласие.       — Хорошо, — улыбаюсь я. Слегка отстраняюсь и машу ей рукой.       — Увидимся, Льюис. Не дай никому ничего сделать! Ты — мой, так этому говнюку и передай.       Я только смеюсь в ответ. Хорошо, Граймс.