Мир каждой привязанности

      Стук такой настойчивый, что я даже открываю глаза от неожиданности и тут же перевожу зрачки на дверь. Слегка пришибленный Джей делает то же самое. Я быстро отлипаю от его губ, окончательно выигрываю битву за пенис и отстраняю его от себя.       — Дай мне минутку, пожалуйста! — кричу я почти в истерике.       Джей смотрит на меня так, будто я только что дал ему пощечину.       — Пожалуйста, Джей!       Очень надеюсь, что в мой взгляд перетекло все, что я хотел сказать, потому что крыться мне решительно нечем. Только упованием на добрую душу, понимание и терпение Джея.       — С тобой все нормально? — продолжает проявлять искреннюю заботу голос из-за двери. — Там подозрительные парни под окнами.       Ох, спасибо, солнышко, я знаю.       — Пожалуйста!       — Агрх! — снова злиться Джей, но полностью отпускает меня, и я быстро вскакиваю.       Подлетаю к зеркалу и смотрюсь. Вот же дерьмо! Я краснее, чем кровь девственниц. Все лицо, руки и даже виднеющиеся щиколотки. Но выдает меня, конечно же, торчащий член, призывающий к бою или к команде «на абордаж!». Зрачки от собственного вида расширяются до такого размера, что почти съедают фиолетовые радужки. Волосы растрепаны, вся одежда сбилась напрочь.       — Твою мать! Твою мать! — я хватаю со стола графин с водой и, расплескивая, наливаю ее в бокал. Пока пью, бегаю туда-сюда и прыгаю, чтобы сбить возбуждение, благо, оно проходит так же быстро, как и появляется. Судорожно тянусь за расческой, но быстро понимаю, что это бесполезно. Снова выхватываю себя в зеркало, проверяя главное напоминание о наших с Джеем недавних делах, и, не найдя ничего критичного, подлетаю к двери и распахиваю ее, чуть не срывая с петель.       — Привет, Граймс!        Бровь ее сама собой поднимается — очевидно, я выгляжу хуже, чем думал. Она быстро проскальзывает по мне взглядом, стараясь не подавать виду, что критически оценивает меня. Мне становится еще жарче от ее вида, и я уже просто не знаю, куда деться.       — Ну привет, — заканчивает она осмотр и поднимает глаза на мое лицо, — чего какой веселый?       — Веселый? — истерично улыбаюсь я. — Что ты, тебе кажется.       Она качает головой, и мудреное плетение косы слегка ослабляется, разрешая упасть нескольким золотым прядям. Я подбираю ту, что больше всего закрывает лицо Граймс от меня и легонько заправляю ее за ухо. Она ловит это движение, просовывает свои пальцы между моими и кладет руку себе на щеку. Пронзительно смотрит на меня и лишь слегка улыбается. Но я уже теку окончательно, наклоняюсь и целую ее. Стараюсь сделать это настолько нежно, насколько вообще могу.       — Так-то лучше. — кивает она, отпуская мою руку, — А то веселится он тут, понимаешь ли!       — Ничего я не веселюсь, не знаю, с чего ты взяла!       — Откуда царапины на лице? — тут же переключает она тему и дотрагивается до скулы. Тон ее серьезен, но она совсем мне не предъявляет обвинений. — Это тот самый садист?       От слова «садист» у меня бегут мурашки по коже. Как же хорошо, что Джей не разговаривает по сиэльски, а то эта характеристика привела бы его в ярость.       — Нет, это не он, — спешу я разграничить позиции.       — Мы так и будем стоять в коридоре? Лью, я понимаю, у тебя стресс, но не настолько же, чтобы не пригласить меня в дом. — снова качает она головой и уже расстегивает замок на туфле.       Льюис Вэйн и ситуации безвыходности. Как оказаться перед выбором и принять худшее из возможных решений: практическое руководство.       — Как насчет сходить куда-нибудь, раз уж ты пришла, хоть я и просил тебя держаться от меня подальше?       — Там стремные парни под окнами, — мрачно сообщает Граймс. — смотрели на меня, как будто я для них дичь. Так что я туда не сунусь. Они за тобой?       — Нет, сегодня не за мной, — понимаю я, что мне уже никак не отвертеться, и пропускаю ее в комнату, — по крайней мере, пока Джей не скажет им вцепиться мне в глотку.       Лицо Граймс резко меняется. Из глаз пропадают игривые нотки, им на смену приходят яростные. У этого может быть только одна причина, так что я тяжко вздыхаю, закрываю дверь и разворачиваюсь.       Но не успеваю я и слова сказать, как пальцы Граймс проскальзывают между моими, она берет меня за руку и притягивает ближе к себе. На самом деле, Граймс тоже собственница, хоть и не такая ярая, как Джей. Я понял это в первый же вечер нашего знакомства, когда она многозначительно забрала у меня коктейль, подмигнула и прошептала: «Моё…». Мой единственный на тот момент приятель Константин только хмыкнул и посмотрел на меня с интересном. Но против ее собственничества я ничего не имею, потому что могу его хоть как-то контролировать.       Джей лишь приподнял бровь, не заставляя себя разыгрывать интерес к новому лицу в комнате. Но смотрит он на Граймс критически, уж точно не с принятием.       — Это — тот самый Джей? — медленно поворачивается она ко мне. В глазах мелькает злость.       — Да, — я киваю. Ох, какой кошмар! Как же стыдно! За свое прошлое, за шлюху, за все. А когда в мозг возвращается воспоминание о том, что здесь было пять минут назад, я хочу сквозь землю провалиться.       — Здравствуйте, уважаемый мистер-козел с комплексом неполноценности, предпочитающий мальчиков, которые не имеют права сказать «нет»! — громко и четко обращается она к Джею, — Переведи, пожалуйста, Лью.       — Джей, это Граймс, моя вроде как девушка. Она слышала о тебе много хорошего и рада знакомству.       — Я не это сказала! — возмущается Граймс с начальным уровнем владения мелиским, но уголки ее губ трогает улыбка. — Я сказала, что он — козел!       — Твоя девушка, значит?       Мне становится совсем дурно, как будто я окончательно решил прыгнуть в жерло вулкана, отчаянно понимая, что это очень плохой шаг.       — Н-да… это Граймс. Это не так, Джей, и ты сам об этом знаешь!       — Не так что? Не понимаю, о чем ты говоришь, Льюис. Я Джей, рад знакомству. Парень твоего парня. — говорит он Граймс.       — Лью — мой. — спокойно отвечает она на мелиском и перехватывает мою руку еще крепче. Я чувствую, как становлюсь лотом в чужом соревновании на крутость.       — Все, друзья, закончили. Граймс, как насчет свидания? Может, озеро? Подожди меня секунду, я приведу себя в порядок, и мы уходим. — я целую девушку в макушку и отпускаю ее руку. — Джей, мы еще поговорим? Пожалуйста.       — Да, мы определенно еще не закончили, — он провожает каждое мое суетливое движение непробиваемым взглядом, — и нам еще много чего нужно обсудить.       — Может, завтра? Или тебе уже будет неудобно?       — Не переживай, я подожду тебя здесь. — холодно отвечает он и проводит пальцем по столбику кровати.       — Уверен? Не хочу обременять тебя такой тратой времени. Я бы мог и сам приехать туда, куда скажешь.       — Уверен.       — Ну хорошо… чай, правда, ты такой редко пьешь. Если вдруг захочешь уйти, ключ на столе, положи, пожалуйста, под горшок в коридоре, — я умоляюще смотрю на него и получаю мрачный кивок. Беру Граймс за руку, и вместе мы выходим на лестничный пролет.       У дверей, ничего не стесняясь, раскинулась охрана Джея. При одном взгляде на них меня начинает тошнить. Фантомное ощущение, что на моей шее широкий кусок ткани, действует убийственно, и я нервно дергаюсь. Граймс смотрит на меня с сочувствием, хоть и, наверное, думает, что это страх перед песиками Джея.       Но я широко и довольно улыбаюсь Ричи, сам охеревая от своей наглости, и прохожу мимо них. Граймс покорно идет рядом и явно чувствует себя защищенной. Ну и хорошо, это меня очень радует.       — Куда хочешь?       — Может, по мороженке? — как котик прижимается она к моей руке. — Или ты не хочешь?       — Если только с клубничкой. А вообще, с тобой — куда угодно.       Мы гуляем по городу так же спокойно и свободно, как и всегда. Много смеемся и разговариваем на отвлеченные темы. Как будто Граймс недавно и не узнала, что ее парень всю жизнь пробыл секс-рабом. Я просто в шоке. Но она ведет себя совершенно так же, не кося на меня взгляд и не подбирая выражений. Она веселится, смеется и поддерживает мои детские выходки вроде залезть на забор или полаять на кота. Еще мы успеваем обсудить последние политические новости о Мелисе и Сиэле, ведь ее папа почти политик, и она без всякого стеснения расспрашивает меня о Джее. Я стараюсь отвечать ей честно и искренне, но она в конце концов останавливает меня словами, что еще немного и я превращусь в визуальный образ слова «красный».       После крышесносной прогулки мы оба плюхаемся на газон возле озера. Граймс не спеша облизывает мороженое, я просто лежу на траве.       — Ух, какой огромный! — вдруг слышу я голос Граймс. Приходится открыть глаза и привстать на локтях. Граймс с интересом смотрит на задравшуюся кофту и синяк под ней. — Это он сделал?       — Нет, так получилось, — чувствую я, что момент романтики испорчен, и с огорчением ложусь обратно, — можно было его и не получать, но мне уж очень захотелось.       — Ты любишь его?       В моей голове взрываются петарды. Глаза норовят вывалиться из орбит. Я поднимаюсь с земли так быстро, что зрачки не успевают приспособиться к смене освещения.       — Вау, какая быстрая реакция! Я, конечно, всегда знала, что ты крут, но не настолько же смертоносно. — смеется Граймс, глядя на меня. А потом снова становится почти серьезной. — Ну так что, любишь? Я видела, как ты смотрел на него сегодня.       — Конечно нет! — тут же взрываюсь я. — Ты можешь меня не понять, но я не ненавижу его, это правда. Но любовь — нет, это вообще другое! Я не чувствую влюбленности или, тем более, любви!       — Почему ты так в этом уверен? — вдруг меняется Граймс на девушку, готовую спорить до последнего, — Никто же не знает, как это приходит!       — Потому что мне кажется, — к щекам снова приливает кровь, в горле встает ком, и я понимаю, что лучше этого не говорить, — что я люблю тебя.