Мир каждой привязанности

      Какой-то странный импульс проходит по телу. Еле заметный, я даже не могу определить, откуда он. Откуда ты, друг? Хочу понять причину, но почему-то мысли приходят в голову вяло и с задержкой.       Волна тепла повторяется. Так, Льюис, собрались, хватит спать! Недовольно стонаю и морщусь, чтобы разбудить мышцы лица. Параллельно чувствую, что мне некомфортно. Причину нахожу почти тут же — какая-то ткань касается моего тела помимо простыни. И как я мог уснуть в одежде? Уже понимая, что день не задался, приоткрываю один глаз.       Тепло расходится, оказывается, от щеки. Точнее, от пальцев Джея, который слегка гладит ее. Так нежно и заботливо, что я сразу чувствую себя не на своем месте. От такого странного действия я тут же просыпаюсь относительно окончательно, и голова почему-то начинает болеть.       — Ты очнулся? Наконец-то!       Он перестает нависать надо мной и садится на край кровати. Я хочу сказать что-то внятное, но почему-то у меня вырывается только тяжелый вздох. Нет, так не пойдет, надо собраться.       — Как ты себя чувствуешь? — тут же снова обращает он на меня обеспокоенный взгляд.       Я собираю все моральные и физические силы, что есть, и формулирую мысль четко:       — Ай.       Тогда Джей пододвигается ближе, залезает на кровать с ногами и оказывается совсем возле меня. Я тут же дергаюсь и инстинктивно пытаюсь отстраниться. Тело слабо, но слушается. Джей измученно вздыхает.       — Можно?       Я не знаю, что ответить, потому что мозг только в процессе восстановления своих функций, и, подумав не очень серьезно, киваю. Джей осторожно берет мое лицо и целует в щеку.       — Не пугай меня так больше, Лью.       После этой фразы он отпускает меня, поднимается и, кинув лишь еще один взгляд, уходит без прощаний.       Уровень странности событий выбивает меня из колеи. Что за поведение? И почему так мутно в голове? Я усаживаюсь поудобнее и осматриваюсь. Светлые стены, широкая кровать, окно с уже распахнутыми занавесками. Аккуратная мебель, большой шкаф, и я уже знаю, чья одежда в нем висит.       Хлопаю себя по щекам, чтобы проснуться окончательно. Нет, Джей определенно был не глюком, раз я в своей комнате замка Шэн. Вот только как я здесь оказался? И какой сегодня день недели? Так, успокоились, рассуждаем логически. Что было вчера?       — Льюис, доброе утро.       До боли знакомого врача семьи Шэн я провожаю взглядом, пока она не оказывается возле кровати. Чудесные русые волосы, неяркие глаза и тонкие черты лица.       — Доброе, — не очень радостно отзываюсь я.       — Помнишь, что вчера произошло? — спрашивает она меня между делом, пока рассматривает мои зрачки.       — Я упал с лестницы. Как последний идиот.       Госпожа Ним ухмыляется. Я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не показывать ей, насколько я собой недоволен.       — Весьма самокритично. Скажи-ка мне, где болит.       Я покорно рассказываю ей о своем состоянии. Мисс Ним делает свою работу очень четко, тыкая в синяки и ссадины, но я ей доверяю, так что не сопротивляюсь.       — Это было вчера? — между делом спрашиваю я.       — Да. Ты выглядел достаточно плохо, когда Джей привез тебя. Я подумала, что все может быть куда серьезнее, чем простые ушибы и сотрясение. Так что мне очень полегчало, когда ты пришел в себя, попросил дать тебе поспать и правда уснул. Не помнишь?       — Правда? — искренне удивляюсь я. Кровь слегка приливает к щекам, — Нет, не помню.       — Не удивительно. Ох, вот это синяк! Так, выпей для начала вот это, а потом я подумаю еще.       В моих руках появляется что-то, о чем я стараюсь не думать. Просто под пристальным взором госпожи Ним выпиваю. Жидкость настолько отвратительная, что горло тут же сводит. Что за кошмар! Новый приступ кашля заставляет меня отставить чашку и вцепиться в простыню в поисках воздуха.       — Так… что это такое, Льюис? — предельно серьезно смотрит на меня девушка.       — Такое бывает, — отходя от приступа, признаюсь я, — это еще с ноября, так что ничего страшного.       — Ничего страшного? Ты кто, врач? — у нее, как и у меня самого, кажется, дергается глаз. — Рассказывай, откуда.       Есть ли выбор? Вряд ли. Я покорно рассказываю о том, что со мной произошло во время побега и после него, про больницу и таблетки, на которых я теперь сижу. Она раздраженно качает головой и изредка задает вопросы.       — Они отпустили тебя с недолеченной пневмонией?! Как так можно вообще?! — всплескивает она руками и со злостью смотрит на меня, — Снимай рубашку, Льюис, живо.       Я пробую спорить по поводу своего самочувствия, но это абсолютно бесполезно. Так что приходится скинуть с себя верх пижамы, выбраться из-под одеяла и ответить на кучу вопросов «здесь больно?», пока мисс Ним простукивает мою грудную клетку, весьма беспощадно, надо сказать.       — Это какой-то кошмар! — высказывает она, разрешая мне вернуться в кровать.       От такой странной активности я уже начинаю уставать, к тому же голова по-прежнему болит, да еще и растяжения мышц дают о себе знать. Ну надо же было так тупо облажаться! Свалиться всего на один лестничный пролет в собственном доме, потерять сознание и снова оказаться в ненавистном месте, в которое не собирался возвращаться никак!       — Ты остаешься в кровати сегодня и до того момента, пока я не скажу, — бескомпромиссно начинает она, — все, что я принесу, ты выпьешь, и без капризов.       — Но я же не болею! — искренне возмущаюсь я и даже думаю встать, но госпожа Ним одним взглядом вдавливает меня в подушки.       — Льюис, тебе десять? Мне с тобой как с ребенком разговаривать? Или Джею тебе надо сказать, чтобы ты в кровати остался?       — Ну хоть раздеться-то можно? — уныло осведомляюсь я.       Она берет паузу, слишком длинную для такой простой просьбы, и смотрит на меня укоризненно.       — Можно. И увижу хоть одну несъеденную таблетку, пеняй на себя. Сейчас принесу мазь и, кажется, я вчера находила растяжение. Только попробуй дернуться.       Последний свирепый взгляд, и комната пустеет. Н-да, совсем как в старые добрые. Только вот, мисс Ним, даже если я захочу, все равно не дернусь, похоже, у меня вывих ноги. Ну надо же умудриться! И что Джей во мне нашел? От этой мысли мне становится странно и неуютно. Так что я без сил сваливаюсь на подушки в смущении.       За следующий час на моем теле оказываются бинты и мази, а на прикроватной тумбочке несколько баночек с сиропами и инструкция по их применению.       Я чувствую себя крайне странно в этой ситуации. Меня совершенно никто не трогает. Нет, так, безусловно, было и раньше, но сейчас в мою комнату даже дворецкий не заходит. Очень, очень странно для песика по первому вызову. Хотя я и правда чувствую себя не очень хорошо, так что, решив прилечь ненадолго, тут же улетаю в глубокий сон.       В таком странном темпе проходят три дня. Скучно мне становится еще в первый, но госпожу Ним это нисколько не волнует. Она буквально сооружает темницу из моей комнаты, захватив меня в заложники. Поначалу она даже не выпускает меня из-под одеяла, но, спасибо, я не выгляжу больным человеком и уж точно себя так не ощущаю, так что она милуется и разрешает не проводить мне целые дни в кровати. Но дальше своей комнаты и своего балкона я уйти не могу, потому что подвернутая лодыжка ноет. Это бесит меня неистово, но сделать я ничего не могу. И все же, подарком судьбы на четвертый день нога резко перестает подавать сигналы бедствия, и я чувствую себя полностью здоровым.       Я с опаской прошелся по коридорам, ожидая реакции на меня всех жильцов дома. Но в первый раз мне никого не попалось, а во второй я получил подозрительный ответ на приветствие от товарища по несчастью. Нет, он мне ответил, но стрельнул в меня красноречивым взглядом. Ну ладно. Я и сам понимаю, что это все очень странно.       Призыв Ричи к общему собранию настигает меня почти у самых дверей библиотеки. Ну что за дела! Только собрался в единственную комнату, по которой скучал, и тут на тебе! Ну ладно, хотя бы какое-то действие. А то я уже начинаю думать, правда ли все это происходит, или это только затяжной сон. Так что спускаюсь на первый этаж я в совершенно нормальном расположении духа.       Правда, похоже, за полгода дрессировка поутихла, так что на собрание я слегка опаздываю. На минуту, не больше. Да еще и имею наглость зевнуть, подходя к Джею, Ричи и тройке моих товарищей.       — Прошу прощения за опоздание, — честно каюсь я и кланяюсь, но не слишком низко.       Ричи кидает на меня взгляд «предпочел бы говорить с кем угодно и чем угодно, но не с тобой». Я его прекрасно понимаю: не думаю, что мне бы и самому хотелось работать с тем, на кого я не могу положиться.       Джей прерывает свою речь — я только сейчас понимаю, что вижу его впервые с того момента, как проснулся после идиотского падения — и пристально смотрит на меня.       — Льюис, ты же болеешь? — устало качает он головой, — Так что нечего тут ходить, настроение мне портить. Давай, свали отсюда и возвращайся в кроватку.       Чего? Это что еще такое? Никогда еще не было, чтобы Джей отпускал кого-то с общего собрания.       — Со мной все в порядке, спасибо. Прости, что пропустил начало.       — Ты со мной спорить еще будешь? Уйди с глаз моих и не раздражай, ты знаешь, я все вот эти болезненные виды не люблю, — он только еще раз смотрит на меня, а потом перестает обращать на мое бренное существование хоть какое-то внимание.       Я постоял, похлопал глазами, попытался открыть рот, но закрыл его, развернулся и ушел. Все чуднее и чуднее.       Зато я решаю провести время с пользой, а потому пишу письмо, в котором очень кратко и мягко рассказываю все, что произошло, и где я, и что со мной все в порядке. Ставлю на конверте свой собственный сиэльский адрес и раздумываю, как бы лучше поступить. Можно было бы и просто позвонить, но это будет слишком навязчиво. Особенно после недавней выходки!       С красными щеками я выхожу из своей комнаты в надежде уладить дела с письмом как можно легче. Я честно надеюсь еще вернуться к Граймс и Косте, сколько бы это ни заняло. Хотя я и не понимаю, что именно происходит, но мисс Ним не отпустит меня, пока не удостоверится, что со мной все в порядке. А учитывая то, что от ее лекарств я начал кашлять еще более жутко, чем раньше, пока мне это не грозит. Но, как бы странно это ни было, одновременно я и чувствую, что дышать стало легче. Какая-то палка о двух концах.       — Льюис, куда это вы собрались? — мягко окликает меня голос, как только я подхожу к входной двери. Новый вид ошейника, ни дать, ни взять.       — Йен! — разворачиваюсь я и чуть не натыкаюсь на престарелого дворецкого, который на меня учтиво таращится, — Погулять?       — Боюсь, вы слишком слабы для прогулок, Льюис, — мягко отказывает он. Что-то когда в меня всадили нож во время одной из конференций Джея, никто так обо мне не заботился, только и спросили, все ли хорошо с мистером Шэном. А тут посмотрите, треснулся головой о лестницу неделю назад, и пожалуйста.       — В таком случае, можете составить мне компанию.       — Сожалею, но мисс Ним запретила вам долгое пребывание на свежем воздухе. Так что прогулку придется отложить.       — Но я так давно не был в Мелисе! Как же мне хочется хоть одним глазком взглянуть на город, зайти в лавки, — чувствую, что проигрываю, но все равно иду до последнего.       — Прошу вас, потерпите немного. Или же вы хотите сделать что-то конкретное?       — Нет, что вы, Йен. Так, развлечения. Да хотя бы зайти на почту, отправить письмо моему арендодателю, чтобы не ждал меня.       — Если вы хотите отправить письмо, вы можете сделать это отсюда, — улыбается он и склоняет голову чуть ниже, — вы же знаете, я все равно пойду забирать почту к сегодняшнему вечеру.       — Серьезно? — с меня слетает весь разговорный пафос, и я просто таращусь на дворецкого.       — Ну конечно, Льюис.       Второй раз за день я просто стою и моргаю.       — В таком случае, могу я написать его сейчас? — беру я себя в руки, чтобы не потерять шанс.       — Ни к чему спешка. Особенно, если вы хотите заклеить конверт мелиским воском.       — Вы не собираетесь его вскрывать?!       Йена моя волна эмоций даже не сбивает с толку. Он лишь слегка улыбается.       — Занесете его ко мне или оставите на журнальном столе в гостиной к пяти вечера, я заберу его.       Я таращусь на него и не могу определиться, что именно хочу сказать или показать своим видом. Не вскроет? От меня? От сучки Джея, да еще и беглой?       — Да, хорошо.       Только получив мой ответ, Йен слегка кланяется и уходит. Подождите, кланяется? Кому, мне?! Кажется, я стою в оцепенении не меньше пяти минут. А потом в голову приходит странное осознание.