Глава семнадцатая
18 июня 2020 г., 16:38
Я дописываю письмо, ставлю на конверте адрес своего дома и подписываю «Для Граймс или Кости». Запечатываю его пафосным воском семьи Шэн, хотя мог бы и просто заклеить, облизав краешек конверта, но грех не воспользоваться возможностью. Как мне кажется, там все объяснено достаточно логично и мягко, я бы сам за себя не стал беспокоиться. Но кто знает, мы же по-разному относимся к моей ситуации.
Чтобы проверить свою теорию, я спускаюсь вниз слегка заранее. Бухаюсь в мягкое кресло в ожидании. Мое письмо лежит на столике, и я наблюдаю, как до жути молодой для своих лет старик берет его оттуда.
— Йен? — окликаю я его, отлипая от спинки кресла.
— Льюис? — лишь слегка удивляется он.
Как только дворецкий обращает на меня все свое внимание, я с опаской, но не меньше с азартом, показываю ему антикварную вазу, что держу в руках. Йен щурится, понимая, что я хочу сделать, и качает головой. Нет, извини уж, мне нужно удостовериться.
Ваза летит в стену и разбивается на несколько крупных осколков.
— Ой, простите, я не хотел!
Йен тяжело вздыхает, прячет мое письмо во внутренний карман пиджака и с грустью смотрит на предмет роскоши.
— Какая жалость, что вы ее разбили. Сам мастер Шэн любил эту вазу, как и я. Нужно сказать прислуге, чтобы убрала осколки. Прошу прощения.
Он снова тяжело вздыхает, уповая на судьбу вазы, и кричит горничную. Я широко улыбаюсь. И никаких «живо подмети!», мистер Йен? Никаких наказаний? Даже выговора не сделаете? Ай-ай, вот это новости. Что-то не могу припомнить такого раньше. Мне становится так хорошо, что я совершенно не скрываю садистическую улыбку и возвращаюсь к себе вприпрыжку. В комнате меня уже ждет госпожа Ним с новой порцией осмотров, прослушиваний грудной клетки, мазей и настоек. Но я переношу все это спокойно, и даже ужин в гордом одиночестве и ранний сон не может сбить мое веселье.
Так значит, могу делать все, что хочу? Окрыленный этой мыслью, с самого утра я разбиваю еще одну ненавистную мне вазу в коридоре, за грязь на которой мне прилетело первое в моей жизни дрессировочное наказание. Это приводит меня просто в эйфорию, и я стою посередине широченного коридора и пинаю осколки керамики, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире.
Чистый наитий заставляет меня отвлечься от занятия, чтобы посмотреть, кто там загораживает мне свет. И встречаюсь точно с оливковыми глазами Джея. Его зрачки расширяются. Я на секунду ловлю оцепенение, потому что, кроме случая с собранием, за неделю мы не сказали друг другу ни слова. Но оно проходит, когда под моей ногой со звоном раскалывается осколок.
— Джей!
Я быстро скидываю с себя ступор. Надо бы объясниться, но сейчас это не главное.
— Убери осколки, не заставляй Йена нервничать, — бесстрастно говорит он и проходит мимо, даже не глянув больше.
— Джей, подожди! — я разворачиваюсь и нагоняю его. Но он тянет на себя ручку одного из кабинетов и, не успеваю я сказать и слова, заходит внутрь.
Я утыкаюсь в закрытую дверь и хлопаю глазами. Ладно, допустим, сейчас и правда был не лучший момент.
Уже понимая сердцем проблему, мозгом я все равно отказываюсь ее признавать. Так что собираю осколки вазы самостоятельно, хотя и сообщаю горничной, что «там что-то в коридоре блестит», и уже предчувствую новую волну наслаждения, пересекая проходы замка. Останавливаюсь я возле больших дубовых дверей. Сердце замирает, руки холодеют, я тяну за ручку.
Ни с чем не сравнимый запах сбивает меня с ног. Нет, ни один книжный так не пахнет, каким бы хорошим он ни был. И тем более, ни один книжный не сравнится с моей любовью. Я делаю несколько шагов по старинному ковру. Доски пола, кажется, встречают меня. Да, я тоже соскучился. Не глядя, я кладу руку на выключатель, и тысячи книг предстают перед моим взором. Это эстетический оргазм.
Спасибо, семья Шэн, за мелиский. Спасибо за язык, это да, честно и искренне. Хотя бы потому, что я могу прочесть все это, что не найду больше нигде в мире. Я пересекаю комнату и оказываюсь возле одного из стеллажей. И верно, книга все там же. Улыбаюсь, упираясь пальцами в корешок, и она легко выскальзывает со своего места под моими нежными движениям.
Ха-ха, даже закладка все еще лежит. Прости меня, солнышко, что пришлось тебя бросить, надеюсь, ты понимаешь. Я плюхаюсь в любимое кресло, беру, несмотря на май, плед и открываю заветные страницы. Этот день будет мне наградой за боль и полностью угробленную нервную систему.
Ситуация начинает меня напрягать по-настоящему, когда я снова ловлю Джея случайно в холле замка.
— Джей, подожди!
От странно действующих лекарств мои легкие на удивление пришли в относительную норму, так что догнать его мне не составляет никакого труда. Я кладу руку ему на плечо, снова удивляясь, почему после моего возвращения он не отымел меня еще ни разу, как обещал. Джей оборачивается, и я думаю, что слишком много себе позволил.
— Господин Джей, подождите, пожалуйста, — тут же исправляюсь я.
— Лью, тебе что-то нужно? — ледяным тоном осведомляется он.
— Вообще-то, да, — ты меня не напугаешь, — я хотел с тобой поговорить.
— Прости, но я сейчас занят, — он убирает мою руку и отстраняется.
— Ну хорошо. А когда будешь свободен?
— Точно не сейчас. Сейчас у меня есть дела.
Когда он, демонстративно не обращая на меня внимания, уходит, я понимаю, что влип. «Непробиваемая стена Джей Шэн» — еще один из известных его образов. Так что ругаться будет бесполезно, в лучшем случае, я получу синяк. Это очень плохо. Потому что я все еще хочу выбраться. Меня ждет Граймс! Нужно с ней объясниться, обязательно нужно! К тому же, в этом месте, полном разных воспоминаний, я оставаться не хочу.
Две новые попытки поговорить с Джеем разбиваются так же быстро и беспощадно. Он не просто меня игнорирует, он ведет себя так, будто ничего не случилось. Будто я не заложник в его доме и не сбежавшая сучка, а просто незнакомец. Случайный встречный. А не тот, кого он, как он думал, любит.
Но я не собираюсь сдаваться. Нет, Джей, мать твою, нет. Мы расставим между нами все точки, заполним все несказанные слова, и ты никак не отделаешься. Что ж, Джей, что ты там говорил?
— Льюис, возвращайся, пожалуйста, — уже без особой надежды кричит госпожа Ним.
— Нет.
— Ты сейчас угробишь все мои старания!
— Прошу прощения, мне правда жаль, но я не вернусь в дом, пока Джей со мной не поговорит! — стараюсь я перекричать ветер.
Погода для мая ужасная, ветер пробирает меня насквозь. По воздуху летают листья и мелкие палки. Небо сверкает. Будь моя воля, сидел бы я в библиотеке и книгу читал, а не на перилах крыши замка Шэн. Но раз уж решил так нагло шантажировать, нечего ныть.
— Не подходи, — предупреждаю я раздраженного Ричи, как только замечаю его в проеме двери, — а то я спрыгну вниз. Наверняка себе что-нибудь сломаю!
— Ты ведешь себя как ребенок! — только и кидает он мне. — Неблагодарный ребенок.
— Наверное, — соглашаюсь я, — и этот ребенок говорит, что уйдет отсюда либо когда Джей со мной поговорит, либо когда подцепит пневмонию снова. Так и передайте!
С неба начинают сыпаться первые капли. Я уже порядком замерз, к тому же, сидеть на перилах не очень-то удобно, так что искренне надеюсь, что моя несусветная наглость сработает. Иначе я и правда рискую серьезно заболеть. Но жить я так больше не могу, так что и жалеть себя нечего. Закидываю ногу в лаковом ботинке на выступ перил и усаживаюсь еще удобнее. Кидаю взгляд «только подойдите». Сваливаться с крыши не хотелось бы, но, в случае чего, это будет не смертельно, в этом я тоже уверен.
Так что я открываю книгу и лишь краем глаза оцениваю ситуацию. Дрессировка — чудо. Никто из обитателей замка даже не пытается сделать шага на крышу. Значит, я умею выглядеть серьезно. Когда дверь во внутренние помещения закрывается, я даже чувствую облегчение. Погода, конечно, мрак. Книгу жалко, если начнется дождь. А себя тебе не жалко? Нет, не очень. Все же, я честно надеюсь.
Не отслеживаю, сколько времени проходит, и просто углубляюсь в чтение. И все же по крыше разносится:
— Слезай оттуда живо, Льюис.
Я улыбаюсь и закрываю книгу.
