Мир каждой привязанности

      Хочу довольно ухмыльнуться, но прекрасно понимаю, что не надо. Поэтому только поворачиваюсь в сторону входа на крышу и качаю головой.       У Джея дергается глаз. Я, конечно, не вижу с такого расстояния, но мне и не нужно: я знаю хозяина достаточно хорошо.       — Еще хоть секунда, и я за себя не ручаюсь. — в его голосе звучит серьезное предупреждение, — Ты и так попал своим поведением, Льюис.       — Прости, — кидаю ему, перекрикивая ветер, — но я не уйду отсюда, пока мы не поговорим!       — Ты меня еще шантажировать будешь?!       — Прости, но да!       Я в шоке от своей наглости и того, что вытворяю, но раз уж ставлю на кон все, то почему бы и не разговаривать с ним в таком тоне. Чтобы простимулировать его еще больше, демонстративно снова открываю книгу и делаю вид, что усаживаюсь поудобнее. Потому что, если сейчас просто вернуться в замок, раздразнив льва, будет только хуже.       Я тщательно слежу за тем, что происходит на крыше, краем глаза. Ох, он меня придушит! Обязательно сделает это, несомненно. Но сначала я все равно добьюсь своего! Умирать — так с чистой перед собой совестью.       Спустя несколько томительных минут улавливаю, как Джей переступает порог и уверенно подходит. Его защищают темный свитер и приталенные брюки, так что я не переживаю, что он может заболеть от такой прогулки. В отличие от меня, сидящего в пиджаке и рубашке и уже чувствующего мурашки по телу.       — Ну что, я здесь. Добился чего хотел? Сам Джей Шэн бегает за тобой, как собачка. А теперь вставай и пошли, — раздраженно, но с заботой высказывает он и кладет руку мне на плечо.        — Прости меня, Джей, — закрываю книгу и трусь головой о его предплечье, совсем как кот.       — За что? — злится он, даже мое откровенное подлизывание не помогает.       — За то, что я так среагировал на твое признание. Даже если все это было в порыве чувств, прости, я дурак.       Открываю глаза и мягко смотрю на него. Да, признаю. Джей, однако, не спешит отвечать, только пристально оглядывается, будто о чем-то глубоко размышляет. Потом убирает руку с моего плеча и садится рядом на бетонные перила.       — Ну и дурак, — качает головой.       — Да, идиот. Совершенно обнаглевший дурак, не уважающий чужие чувства.       — Да не поэтому, — Джей закатывает глаза и окончательно теряет страшный вид, — а потому что люблю тебя. Так что хотя бы плед возьми, раз уж тут спектакль играть собрался.       Кровь приливает к щекам настолько, что становится жарко. Почему он так часто использует эту фразу в общении со мной? Беру плед из рук Джея и кутаюсь в него.       — Ничего я не разыгрываю… это ты меня игнорируешь. Пришлось измудряться.       — Все, я здесь. И, Лью, я правда тебя люблю.       Ну все! Так больше продолжаться не может! Он просто надо мной издевается. Но чувствую, как теперь горят щеки.       — Ох, Льюис, хватит так краснеть! — смеется Джей. Я уже не знаю, куда деться от его взгляда, и, как назло, именно с оливковыми глазами и встречаюсь.       — Ты… серьезно?       — Да. — на его лице появляется грустная улыбка. — Я люблю тебя, Льюис Вэйн. Я понял это еще год назад, просто в один обычный день. Вдруг подумал о тебе и четко осознал: «люблю».       — Но… — я совершенно теряюсь и уже не понимаю, что мне делать и кто ведет в разговоре, — почему?       — Почему я люблю тебя?       — Да… нет…. Почему ты думаешь, что любишь меня?       — Твою мать, ну и херовый вопрос, Льюис! Еще похуже что-то мог придумать? Может, потому что я тебя люблю?       — За что? — уже не отслеживаю я уровень своего смущения, но всплескиваю руками очень живо. — Я же… я же вообще обычный, обычнее некуда. Джей, ты же это не серьезно?       — Льюис! Я не могу сказать тебе, почему я без ума от тебя. Мне нравится все: твои глаза, твои волосы, вот этот вид твой растерянный. Все, что ты говоришь и как ты это говоришь, и я не вижу в тебе ничего обычного. Вот же херня! Почему я вообще говорю с тобой об этом как девчонка какая-то тринадцатилетняя? Фу, самому от себя противно. Короче, это какая-то херня неуправляемая, но я четко понимаю, что люблю тебя.       — Ох, Джей!       Я больше не могу смотреть на него и прячу горячее лицо в плед. Ну что это такое?! Джей и правда меня любит? Я, конечно, рассчитывал, что он не равнодушен ко мне и придет спасать от пневмонии, но не это же! Любит?! И признается мне в этом? Прям вот любит, как об этом в книгах пишут? Или как-то по-другому? И что он при этом чувствует? И чувствую ли я то же к Граймс?       — Прости, но я… — слова встают в горле. Запутался, сколько всего одновременно чувствую. Но врать я не хочу. — не могу ответить тебе взаимностью.       — Было бы смешно ждать от тебя взаимности после того, как ты сбежал от меня.       Поднимаю на него взгляд и в тысячный раз за сегодняшний день заливаюсь краской. Чувствую себя последним дерьмом. Почти хочется извиниться, и в душе рождается огромное противоречие благодарности к этому человеку и понимания, что я поступил правильно.       — Я, — вдруг запинается он, — заставил тебя прыгнуть в ледяную реку. Прости за это.       В глазах Джея мелькает грусть и злость.       — Что? Нет, Джей, это не так! Это не из-за тебя! Дело не в тебе, дело в обстоятельствах. Я просто не мог так больше, вот и все. Больше не мог чувствовать себя сучкой.       — Ну давай, договаривай, — тут же замечает Джей, что есть еще что-то, хоть я и стараюсь остановить себя.       — И мне мало секса, Джей. Мало оргазма, понимаешь? Наш с тобой секс, — я долго раздумываю, стоит ли это говорить, но часть меня просит оставить все, что нужно, в этом дне, — никогда не доставлял мне такого удовольствия, как тебе.       — Ты любишь ее? — вдруг перескакивает Джей, едва дослушав.       Я тут же понимаю, о чем речь, и теряюсь в формулировках, поэтому отвечаю с огромной задержкой:       — Я не знаю. Наверное. Скорее всего.       — Почему? Почему она, а не я?       Вопрос ставит меня в откровенный тупик. Поднимаю голову с коленей и таращусь на Джея. Несколько раз пытаюсь сформулировать что-то четкое, но в итоге только открываю и закрываю рот.       — Вот видишь. Никто не знает, как это работает. Так что не надо меня спрашивать, почему это я в тебя влюблен, — в прострации Джей откидывается на выступ перил и несколько раз проводит пальцами по волосам.       Мы сидим молча. Падают первые капли дождя, но мой собеседник, похоже, этого даже не замечает.       — Я устал, Льюис, — вдруг говорит он.       — Я знаю.       Смотрю на него и легонько улыбаюсь. Всегда удивлялся тому, сколько же в этом человеке силы, если он не сломался с самого детства под таким напором общественности, ненависти и славы родителей. Сын министра Мелисы — находка для шантажистов и экономических игр, тот, кто не имеет права оступиться.       — Ты отлично справляешься.       Он откидывает голову назад, так, чтобы на лицо падал дождь и, кажется, перестает меня слышать.       — Да, наверное, ты прав. — глубоко вздохнув, возвращается Джей ко мне. — Я справляюсь.       — Все пройдет, и это тоже. Ты же знаешь, что, как и Дора, тоже можешь уйти от всего этого, — добавляю я, зная, что именно его гложет.       Джей неопределенно мычит, так что я встаю с перил, подхожу и легко кладу руки ему на плечи. Он тяжело вздыхает, и, сначала неуверенно, а потом куда более спокойно, позволяет обнять его.       — Спасибо, что спас меня.       — Не мог оставить тебя валяться на том ужасном ковре. К тому же, какая-то женщина подумала, что это я спустил тебя с лестницы, — окончательно расслабляется он. — а я всего лишь не успел тебя поймать. Но было все равно жутко.       — Прости-прости, я совсем идиот. — говорю я. Пауза. Прости, Джей, но мне нужно знать, — Что в твоих планах на меня?       Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.       — Ничего. У меня нет плана, Льюис. Я знаю, ты захочешь уйти, и я не буду тебя останавливать. Как только мисс Ним скажет мне, что твоя пневмония полностью прошла, я не стану делать ничего. Если ты счастлив, то будь счастлив.       Взгляд его глаз такой пронзительный, что у меня не получается унять импульс дрожи. Облегчение? Да, пожалуй. Я больше не…. И все же, что-то рвется в сердце.       — Я не собираюсь делать вид, что мы не знакомы. Я бы с удовольствием был твоим другом, если ты захочешь, — сердце пропускает удары.       — Другом? — грустно улыбается Джей, — Ты имел в виду это, когда говорил, чего мне не хватает? Что ж, можем попробовать.       — Спасибо за все, Джей. — обнимаю его и пытаюсь передать в этом жесте все, что чувствую. — Я написал тебе письмо. Прочти его, пожалуйста. И напиши ответ, когда будешь уверен, что больше не хочешь меня убить.       — Оно мне не понравится? — удостоверяется Джей, высвобождаясь из объятий и вставая с перил.       — Вероятно. Не знаю, и не хочу проверять, — смеюсь я.       Дождь становится сильнее, и мы оба понимаем, что пора возвращаться в дом, если мы не хотим простудиться.