Мир каждой привязанности

      Следующая неделя проходит странно. Наши новые роли взаимодействия с Джеем укладываются в картину мира с огромным скрипом. Я ловлю в его глазах желание каждый раз, как он смотрит на меня. Нет, он честно старается абстрагироваться, я это вижу, но не так-то просто сказать себе «нет», если никогда раньше даже не думал об ограничениях.       И все же, никакого прощального секса. Даже не было прощального поцелуя. Ничего. Серьезно, ни одного знака внимания. Каждый раз, как я думаю о том, насколько, должно быть, Джею тяжело дается все это, я чувствую себя последней мразью. Я стараюсь меньше попадаться ему на глаза, чтобы не добивать, но получается не всегда.       Что уж там говорить, я и сам себя не всегда могу контролировать. Я абсолютно свободный человек? Вот то есть прям могу послать Джея или даже Дору, если увижу ее, могу сказать абсолютно все, что думаю? Не сбежавшая сучка Джея Шэна, а совершенно равноправный гражданин Сиэля и Мелисы? В какой-то момент я совершенно запутываюсь во всех мыслях, и на помощь приходит любимая практика. Дневники полнятся записями о прошлом, но теперь еще и о настоящем. Я, наверное, визуал, потому что так мне становится гораздо легче принять происходящее и осмыслить свои действия.       В один из дней, пока я жгу дневники в камине, в дверях библиотеки появляется Ричи. Я тут же понимаю, что остаток дня не задастся, но сохраняю полное спокойствие.       — Разочарован? — заговариваю я с ним впервые с тех пор, как послал его в Сиэле.       — Удивлен и зол, — кидает он в меня ледяной взгляд, — но не разочарован.       — Ух ты, мне удалось тебя удивить? Успех.       — Да, и при том изрядно. Кажется, я слишком долго ошибался в тебе, Льюис, а это уже моя ошибка.       Насколько же поразительны люди здесь. Я всегда уважал Ричи. Боялся, да, но и уважал тоже. Всю его честность, принципиальность и преданность. Наверное, моя дрессировка так хороша, потому что подсознательно мне хотелось соответствовать именно ему, самому верному псу семьи Шэн. Человеку бескомпромиссного стремления к совершенству.       — Никогда не хотел подводить тебя, Ричард.       — Что-то не очень получилось. Я сделал выводы, так что ты натолкнул меня на полезные мысли.       — Что ж, не все зря.       Он бросает на меня еще один пронзающий взгляд, а потом разворачивается к двери.       — Тебе лучше не попадаться мне на глаза за стенами этого дома, особенно в хорошем расположении духа, Льюис.       Я снова остаюсь в библиотеке один. Последняя страница этого дневника догорает оранжевыми отблесками. Ты всегда был таким проницательным, Ричи? Никогда раньше я не задумывался, насколько хорошо он знает меня или кого бы то ни было, и вот сейчас отсутствием разочарования он совсем выбил меня из колеи. Но что же тогда думаешь по поводу всего этого ты?       Остатки наитупейшего падения с лестницы затянулись, мышцы пришли в полную норму. И даже моя выходка с ветром и дождем не переросла в простуду. Я не представляю, какими магическими снадобьями поила меня госпожа Ним, но я стал замечать, что чувствую себя намного лучше. Прибавилось бодрости и сил, а легкие стали куда реже отзываться болью на физическую нагрузку. Давно я уже не чувствовал себя так хорошо, хоть и никогда не считал свое здоровье слабым.       Отсутствие постоянной необходимости быть в состоянии готовности к любым выходкам Джея тоже расслабило меня. Это было так странно поначалу, что мне больше не нужно быть его игрушкой для выплескивания эмоций, что мне даже взгрустнулось. Конечно, я тут же назвал себя идиотом, потому что это объективно было так. А когда я набрался смелости и попросил его не срываться на мне на одном из ужинов, мы потом несколько мгновений просто таращились друг на друга, настолько это было необычно.       Очень аккуратно мы попробовали общаться на равных. Не знаю, кого ломало от этого больше, наверное, все-таки меня, потому что Джей и так не очень-то смотрел на меня свысока, но этот опыт тоже поначалу давался тяжело. И лишь мало-помалу, издеваясь над разбитым сердцем Джея и моей идеальной дрессировкой, эксперименты прогрессировали. Самым большим шоком для Джея стало мое личное пространство, в которое он раньше просто издевательски вторгался, и это не считая секса, так что поначалу он решил, что я дурачусь. Так что пришлось дать избалованному ребенку ментальную пощечину.       В ночь перед моим отъездом из дома-тюрьмы последних семи лет я почти не сплю. Огромное количество мыслей в голове не дают уснуть, да я и не очень им сопротивляюсь. Прошлое, настоящее, будущее. Лунный свет заливает комнату. Даже месяц сегодня какой-то не такой. Или же он по-другому светит над Мелисой?       Я встаю с постели и подхожу к окну. Какая-то дурацкая печальная ностальгия. Ну почему мозг так работает? Почему бы просто не радоваться, что все закончилось? Почему бы не сосредоточиться на будущем? На Граймс… Опять краснеют щеки, я вижу их отражение от стекла.       Кто же ты, Льюис Вэйн? Кто ты на самом деле такой? Может, Джей прав, и ты хитро влюбил его в себя, а теперь используешь? Может, ты сказал все это Граймс только потому, что был благодарен, что она тебя не отвергла? А может, как только ты вернешься в Сиэль, отыщешь родителей, что бросили тебя на произвол судьбы, и жестоко расправишься с ними? Или выдашь все тайны семьи Шэн и мелиского правительства? А может ты просто неуверенный в себе идиот?       Умываюсь воздухом и провожу пальцами по волосам. Опять загоняю себя неизвестно куда. На белой ладони остается несколько черных волосков. Какая дурацкая метафора — жизнь состоит из черных и белых полос. Херня полная. Жизнь просто не может состоять из полос, потому что жизнь — это поток. Такой же бурный как тот, в который я прыгнул в ноябре.       Я решаю не прощаться с Джеем. Я не знаю, на каком клею еще держится его сердце, но я не хочу разбивать его, хоть и сделал это уже. Твое сердце дорого мне, Джей. Поэтому просто завтракаю в компании своих бывших коллег, прощаюсь с ними, забираю чемодан и кидаю под дверь комнаты Джея конверт. Последний раз осматриваю огромный холл с высокими потолками, говорю «До свидания» Йену и скрепя сердце делаю шаг навстречу весенним солнечным лучам.       «Уважаемый Джей!       Я пишу «уважаемый», потому что я и правда тебя уважаю. За все, что ты делаешь и кем являешься. Очень давно я задумался о том, что же именно к тебе чувствую. Ты нравишься мне как человек. Я часто думаю, что не смог бы справиться со всем, что делаешь ты. Это выглядит так легко, когда ты идешь на встречи, на которые, я знаю, идти не хочешь, или проявляешь знаки внимания к девушкам, которые не заставляют твое сердце биться чаще.       Поэтому, Джей, я очень хочу тебе сказать, чтобы ты слушал свое сердце. Все мы несвободны, только кого-то запирают в доме, а кого-то держат в клетке морального долга. Я не могу сказать, что ты никому ничего не обязан, потому что ты живешь в том же мире, где и я, но прошу, помни, что у тебя тоже есть мечты и цели.       Спасибо за все те разы наслаждений, что ты мне доставил. Твоя забота навсегда останется со мной. Прости, что не смог стать тем, кто примет в тебе все. Но я уверен, что такого человека ты обязательно встретишь, ведь ты достоин этого. Твоя отдача и твоя искренность поражают меня, и я прошу лишь, не растеряй их. Потому что тот, кто тебя полюбит, уже ждет.       Джей, позволь кому-то сделать это с тобой. Тому, кому ты доверяешь. Невозможно постоянно бегать от себя и того, кем ты являешься. Да, разреши кому-нибудь отыметь тебя! Как бы ни подходила тебе роль сильного лидера, просто попробуй стать тем, от кого мало что зависит, и позволь себе насладиться этим.       И хватит, пожалуйста, винить себя. Пора признать, ты — гей, Джей. Тебе не нравятся девушки, твое сердце бьется для молодых людей. Таков уж ты есть, Джей, и никто не в праве судить тебя за это, даже ты сам. Постоянно доказывая всем, даже во время занятий любовью, что ты не гей, счастливее ты не станешь. Это не делает тебя плохим человеком, плохим сыном, плохим Джеем Шэном, потому что это часть тебя. Разреши себе принять.       Я не ненавижу тебя. Знаю, что ты хотел спросить об этом, но, похоже, даже у тебя есть предел. Да, я никогда не смог бы полюбить тебя, но это от тебя никак не зависит. Дело во мне, так что судьба приготовила такую игру с самой первой нашей встречи. Этот дом — да, меня от него в дрожь бросает. Моя жизнь здесь не была похожа на сказку, прости уж за правду, но она и не была похожа на кошмар. И за это я тебе так благодарен. Спасибо, что был человеком, Джей.       И спасибо, что разрешил мне уйти. Я не знаю, что будет дальше, может, ты вообще сожжешь это письмо и все вещи, к которым я прикасался, ты имеешь на это полное право. Знай только, что я благодарен тебе за возможность найти себя.

Спасибо за все, Джей

Хоть эти семь лет и были ужасными,

Ты точно сделал их лучше.

Не твоя игрушка,

Льюис»