Замкнутый круг

Особенно опасно смешивать алкоголь с одиночеством. ©Уильям Фолкнер

Откровенно говоря, я была рада, что это лето наконец закончилось. Нет — не то, чтобы я была настолько законченной ботаничкой и света белого не видела без учебников, тетрадей и классных кабинетов. Напротив — школа меня изрядно подбешивала, однако были и плюсы в том, чтобы ходить в это «заведение» пять положенных дней в неделю. Дело было в том, что школа, как бы странно это не звучало на первый взгляд, создавала для меня такую себе «иллюзию востребованности»: все куда-то спешили, на что-то жаловались, ссорились, мирились — и этот бесконечный ураган, буквально сотканный из одних сплошных скандалов, волей-неволей затягивал меня с головой во всеобщие неурядицы, и это помогало мне на время забыть о собственных проблемах. В общем, это лето для меня решительно и бесповоротно затянулось. У моей же дорогой Шарлотты было на сей счёт несколько иное мнение. Она терпеть не могла учиться. На дух не выносила школу и всё, что было с ней связано. Пропускала занятия, по несколько уроков торча в школьном женском туалете, не выполняла домашние задания и, чего уж там, абсолютно не придерживалась установленного директорским советом дресс-кода. Хотя, признаться, я была не на много её лучше хотя бы потому, что прогуливала вместе с ней, одевалась черт знает как и разве что заданное на дом выполняла и учила почти всегда исправно — потому что, в отличии от Шери, не была уверена в своём дальнейшем будущем. Она должна была поступать в медицинский колледж. Так решили её родители. Они готовы были снабдить дочь любой суммой денег на случай, если той не хватит ума сдать все экзамены самостоятельно, да и к тому же возражений никаких по поводу будущей профессии Шарлотты не принимали. А она и не возражала. По правде говоря, ей было наплевать — совсем. Все решения, когда-либо принятые ею самостоятельно, можно было по пальцам одной руки пересчитать. Я же была в положении ровно противоположном, и моё будущее можно было описать фразой вроде: «Иди туда, куда берут». То есть, платить за моё обучение никто не собирался, давать напутствия — тоже. За своё будущее отвечала только я сама, и хотя сарказм внутри меня частенько заявлял о том, что у меня этого самого будущего нет, в душе мне хотелось верить, что всё в конечном итоге будет хорошо. Но для этого мне нужно было, прежде всего, хорошее среднее образование. Именно поэтому сейчас я, наряженная по всем школьным стандартам, сидела около зеркала в холле и вязала на пышные волосы большие белые банты, словно прилежная первоклассница. — Ты ещё долго? — устало смерила меня взглядом Шери — с её-то стрижкой под «каре» о бантах переживать не приходилось. — Сейчас, — я не глядя запустила руку в раскрытый рюкзак, пытаясь на ощупь найти там заколку-невидимку, но не рассчитала — столкнула его прямо на пол. На этом же самом полу теперь валялось всё его содержимое: пара книг, блокнот, какие-то ручки, нетронутая и взятая «про запас» косметика… Выпала оттуда и маленькая, ярко «раскрашенная» коробочка. — Что это? — Шери подняла упаковку быстрее, чем я смогла сообразить хоть что-нибудь, и посмотрела на меня осуждающим взглядом, — Таблетки для похудения? Ты серьёзно? — Да, — я, как ни в чем не бывало, пожала плечами, забирая у неё своё «сокровище» и запихивая его обратно в рюкзак, — А что здесь такого? Многие пьют их. — А ты в курсе, что это нельзя принимать на пустой желудок? — Я съела целое яблоко с утра, — признаваться в том, что со вчерашнего вечера ни к чему, кроме кофе, я и близко не притрагивалась, мне не хотелось совершенно. — Как много, — закатила глаза Шери, — И сколько же ты сейчас весишь? — Пятьдесят килограммов ровно. — Просто чудесно! — похоже, эта цифра окончательно вывела её из себя, однако я откровенно не понимала, отчего же она так злится — я ведь не стремлюсь к окончательной анорексии, как некоторые «экземпляры» нашей школы, — Вот только Марлс, дорогая, ответь мне, будь так добра, на один-единственный вопрос: ты всерьёз считаешь себя… толстой? — Да. Свой вес я действительно ненавидела. Как и своё тело в целом. Оно было ужасным: чересчур широкие ляжки, не совсем плоский живот и, вдобавок, полное отсутствие каких бы то ни было форм, которые могли бы хоть сколько-нибудь компенсировать все мои недостатки. — Постой-ка, — голос Шери уже почти срывался на крик, и меня забавляло то, как она изо всех сил пытается держать себя в руках, — Неужели ты, будучи семьдесят с половиной дюймов ростом, недовольна своей полусотней килограммов в весе? — Да, — я снова кивнула, — это очень много. — Ты полная идиотка, если считаешь так. — Возможно, — не смогла, однако, не согласиться я, — Но давай больше не говорить об этом, идёт? — Как знаешь, — на лице Шарлотты снова появилось привычное и «стандартное» для неё безразличие. Тем временем я окончательно разобралась с бантами и, когда прозвенели три первых школьных звонка, призывая всех собравшихся к вниманию, подхватила подругу под руку и потащила её в самую гущу столпившегося народа — поближе к передним рядам. Краем глаза я заметила Рейчел в окружении уже знакомых мне ребят — рядом с ней стоял Риан, а чуть дальше — но тоже неподалеку — Нейт и Алекс. Мне показалось, что эти двое что-то увлечённо обсуждали — с одной стороны, влазить в их разговор было бы несколько бестактно, но с другой — всё-таки, мы были знакомы, пусть и познакомились настолько недавно, что не знали друг о друге ничего, кроме имён. — Как думаешь, — я наклонилась к Шери и, перекрикивая директорскую речь, содержание которой не менялось из года в год, так что слушать её смысла, ровным счётом, никакого не было, указала на ребят, — Нам стоит подойти к ним и поздороваться? — Иди, — она пожала плечами, — Если тебе так хочется. — А как же ты? — Я подожду тебя здесь. — Если хочешь… — и я, отпустив её руку, принялась пробираться сквозь толпу к ним. Первым меня увидел Нейтан. Увидел и, похоже, ничуть не удивился тому очевидному факту, что я направляюсь не к кому-нибудь, а именно к нему и к его, собственно, компании. Сегодня он выглядел гораздо лучше, чем тогда — на дне рождения Рейчел. Его волосы были расчёсаны и разделены ровным пробором; то ли белая, то ли сероватая рубашка пусть и была немного помятой, а всё-таки придавала ему какой-никакой солидности — да и сам он, кажется, был в куда лучшем настроении, нежели во время нашего с ним знакомства. А вот Алекс стал бы для перфекциониста-ценителя настоящей находкой — весь такой из себя правильный, он идеально подходил под образ «точёного» примерного школьника: одетый и причёсаный «по струнке», он стоял, обхватив руками учебники, и внимательно вслушивался в каждое слово распинающегося перед толпой директора. — Привет, — я «возникла» прямо перед ним, заставив его отвлечься. Похоже, увидеть меня он откровенно не ожидал. Во всяком случае — сейчас. Возможно, он даже предположить не мог, что мы учимся в одной школе — я же, зная, что учится он вместе с Рейчел, удивлена не была. А вот стоявшего рядом Нейтана, казалось, совершенно не трогало моё внезапное появление. Напротив — он, заметив меня, равнодушно пожал плечами, бросил что-то вроде смятого: «Привет», — и отвернулся. Рейчел и Риан дружелюбно улыбнулись в мою сторону, и только Алекс стоял и откровенно тупил. У меня появилось ощущение, будто бы он смотрит не на, а сквозь меня — потому что, лишь малость вздрогнув, он продолжил пялиться вперёд — в одну точку — и слушать, словно меня рядом вовсе не было. — Алекс? — я поводила ладонью прямо перед его глазами, но он лишь нелепо отмахнулся. Обидно, однако. Обидно. От Нейтана — и то внимания больше. Собственно, к Нейту я и повернулась — потому что он во всём происходящем был откровенно не заинтересован, а значит — игнорировать меня вряд ли станет. — Ты выглядишь уставшим, — выдала я первое, что пришло мне в голову. — Разве? — он посмотрел на меня, как на ненормальную. «Вообще-то — нет, ты выглядишь просто чудесно, но не говорить же мне тебе об этом теперь, когда только что я сказала совершенно противоположное?» — подумала я, в упор рассматривая его и думая, что что-то в этом определённо есть — в этой его естественной небрежности и некой отрешенности. Нет, равнодушие мне никогда не нравилось — и Нейтан исключением не стал и вряд ли им когда-нибудь станет — этот весомый недостаток не перекроет даже его природное обаяние. Но из ситуации надо было выкручиваться — разговор начала я, мягко говоря, далеко не лучшим образом. — Да, — я упрямо закивала, — мне кажется, ты неважно себя чувствуешь. По-моему, я сделала только хуже. — Скорее всего, тебе просто кажется, — он фыркнул и криво усмехнулся, — Или я и правда так плохо выгляжу? — Нет-нет, что ты? Наверное, я и правда… — Расслабься, — Нейтана, похоже, порядком забавляли мои глупые попытки оправдаться. Потом он ни с того ни с сего легко взял меня за плечи и, всё ещё ухмыляясь, развернул лицом к Алексу, — Зато вот этот парень, как по мне, выглядит просто превосходно. Что думаешь? — Да, наверное… Мне вспомнилась его вчерашняя «шутка», и внутри тут же появилось неприятное ощущение того, что всё это — фальшь в чистом виде. И, как бы странно это не звучало, Нейтан со своим равнодушием среди нас, похоже, был самый искренний. И это действительно раздражало — хоть Алекс, конечно же, раздражал меня куда больше. Однако «шутить» я могу не хуже него, так что — придётся ещё немного «пофальшивить». Тем временем Алекс наконец-таки соизволил обратить на меня свое драгоценное внимание, и я, увидев, что он на меня смотрит, жеманно улыбнулась. Он улыбнулся мне в ответ. На этом всё интересное закончилось. «Боже, да скажи ты хоть что-нибудь!» Хотя, возможно, он просто-напросто чувствовал себя неловко после своего «признания» — оно и неудивительно. Ни стыда, ни совести — писать подобное девушке! Пусть даже такой, какой в тот день была я — развязной и легкомысленной. Однако, что бы там ни было, я в компании этих ребят была немного лишней — тем более, что директор, уже закончив со вступительной речью, в конце-концов поздравил всех с началом учебного года, после чего пригласил разойтись по своим кабинетам и добавил, мол, новое расписание находится всё там же, где раньше висело старое — на доске объявлений. Шери уже, к слову, успела с ним ознакомиться и, подойдя ко мне, «торжественно» объявила, что первой нам поставили пару физики — той самой, которую я терпеть не могла от слова совсем и которую знала чуть хуже, чем плохо. — Чудесно, — съязвила я, быстрым шагом направляясь в сторону нужного кабинета — век бы там не бывать. — Рассла-а-абься, — лениво протянула моя драгоценная подруга и поставила свою сумку на одну из последних парт, — Расслабься и садись рядом — у нас есть ровно полтора часа, чтобы поболтать о планах на сегодняшний вечер… — У тебя, — поправила я её, — У тебя есть время. — Ты что же, всерьёз собираешься учиться? — Да. И тебе бы следовало. Но Шери лишь посмотрела на меня, как на законченную заучку, и, поняв, что от меня на этом уроке внимания не дождёшься, воткнула наушники в уши. Я же принялась конспектировать всё подряд, при этом ни слова не понимая. Кажется, тема была связана с оптикой: законы преломления солнечных лучей мешались у меня в голове с законами их же искажения, а разбираться, в чем между ними разница, времени не оставалось: учитель диктовал всё новые и новые правила, под них — формулы, и я едва успевала записывать всё это «добро». Урок тянулся до невозможности долго. Где-то в его середине я оставила тщетные попытки вникнуть в тему и теперь просто сидела, время от времени вслушиваясь в лекцию, но всё-таки думая о чем угодно, кроме непосредственно заданной на сегодня темы. — Мисс Маринетти, Вы невнимательны, — осадил меня преподаватель, заметив, что мне до его «объяснений» больше нет никакого дела. «Почему же Вы на мисс Гольдштейн тогда внимания не обратили?» — подумала я, покосившись на Шери, откровенно игнорировавшую как законы оптики, так и правила поведения на уроке. Однако долго злиться на эту вопиющую несправедливость у меня не вышло, потому что потом я всерьёз задумалась о репетиторстве — самой вытянуть физику, в отличии от других предметов, мне не представлялось возможным. Вот только к кому сейчас идти, когда учебный год уже начался и практически все учителя и профессора «заняты»? Тем более, сама физика как таковая для меня профильным предметом не являлась, и знать её мне было совершенно необязательно. Оставался один — не самый лучший, а всё-таки — вариант. Просить о помощи кого-то из учеников. Вот только кого? Ни один из моих знакомых не разбирался в физике настолько, чтобы этих знаний потом хватило на кого-то ещё. Хотя, помнится, Алекс говорил о том, что учится на физико-математическом профиле — я же, будучи на год младше, с профилем ещё не определилась, поэтому и посещала всё подряд. Вот только «из ничего» просить его подтянуть меня по теории было как минимум некрасиво, а платить ему я не собиралась — карманных денег мне едва ли хватало на собственные расходы. А между тем первая пара наконец подошла к концу. Шери, увидев, как засуетились все вокруг, убрала наушники в сумку и поспешила к выходу. Я — следом за ней, — мысли о том, просить мне Алекса давать бесплатные уроки или нет, быстро отлетели на второй план: как минимум — пока я не увижу самого Алекса, как максимум — до следующего урока физики. *** — Не хочешь сходить куда-нибудь сегодня вечером? — внезапно предложила Шери, когда мы с ней, решив не торчать всю большую перемену в коридоре, уже сидели за небольшим столиком в школьной столовой. Хотя, если быть точнее, просто «сидела» там только я — она же жевала всё, на что хватило ей взятых «наугад» сегодня сутра денег. — А по какому поводу? — решила из вежливости поинтересоваться я, прекрасно зная, что ей повод был не нужен, и эту «посиделку» она, скорее всего, привяжет к началу учебного года. — Ну как же, Марлс? Учебный год ведь начался… Стоящее событие. Что и требовалось доказать. Надо ли говорить, что идти мне этим вечером не хотелось совершенно никуда? — Послушай, я что-то не очень… — Да брось, подруга! — Шери улыбнулась и посмотрела на меня самыми невинными глазами из всех, на которые была способна, — Просто небольшое развлечение в твоей серой жизни. — Моя жизнь не серая. — Она целиком состоит из книг, учёбы и ссор с родными. — Тебе обязательно было вспоминать об этом именно сейчас? — Ладно, прости, — она выдохнула и опустила взгляд, — Я сказала лишнее. И всё-таки — причин отказываться от моего предложения у тебя нет, так что сегодня в семь я жду тебя у входа в «Random's» — посидим, развеемся и, быть может, немного выпьем… — Только мы вдвоём? — А тебе нужен кто-то ещё? — Ну… — я запнулась, подбирая слова, — Можно было бы позвать ребят — тех самых, с дня рождения Рейчел. Они, кажется, довольно неплохие: Нейт и Алекс — так точно… — Значит, Алекс? — Шери прищурилась, явно ожидая, что сейчас я скажу, мол, запала на этого неразговорчивого умника, но, к её огромному сожалению, ничего такого не произошло. -…А ещё, если ты меня слушаешь, Нейт и, собственно, сама Рейчел. Что думаешь? Не против, если я напишу кому-то из них? Да, написать Алексу мне не составляло никакого труда — его номер у меня сохранился после недавней… переписки. Однако Шери, кажется, была не в восторге от идеи снова торчать в кафе с этими ребятами. — Давай просто посидим вдвоём, — она наклонила голову набок, словно провинившийся и теперь выжидающий прощения маленький щенок, — Марлс, вспомни, когда мы в последний раз гуляли вместе? — И кто, позволь спросить, в этом виноват? Дело было вот в чём: в последнее время моя драгоценная Шарлотта малость позабыла обо мне и чуть ли не всё лето прогуляла, с кем попало — я лишь изредка заходила к ней домой, и тогда мы просто часами напролёт болтали. — Я, — признала она без тени сожаления, — Так давай исправим это. Выбора у меня, похоже, не было. Весь оставшийся день Шери только и делала, что без умолку трещала о предстоящем «выходе в свет» — размышляла, что бы ей надеть, сколько денег брать с собой и всё в таком духе. Я же по этому поводу абсолютно не переживала, поэтому, придя домой после, вне всяких сомнений, тяжёлого первого учебного дня, просто-напросто завалилась на кровать с ноутбуком. Уныло мелькали перед глазами новости, статьи, сайты и ссылки, но ничего из этого меня почему-то совершенно не интересовало — возможно, потому, что сейчас моя голова была занята одной-единственной мыслью: Ужасно хотелось есть. Нет, сама я есть определённо не хотела — напротив, не смогла бы даже взглянуть на еду. А вот мой желудок был ровно противоположного мнения и мою «голодовку», похоже, не одобрял совершенно. «Интересно, дало ли это хоть какой-нибудь результат?» — подумала я, закрывая ноутбук, и вытащила из-под кровати весы. Встала на них — и на циферблате тут же высветилась вполне чёткая цифра: пятьдесят килограммов и четыреста граммов. Я поправилась почти на полкило. И есть, конечно же, всё ещё не собиралась. Мне казалось, что эти полкилограмма превратили меня в настоящую толстушку, хоть головой я и понимала — «погоды» они мне не сделали абсолютно никакой. Однако, что бы там не было, вес из ниоткуда не появляется — а значит, рацион свой нужно было урезать до минимума, если не ещё меньше. Дав слово не есть сегодня в кафе, что бы там не говорила Шери, я прикинула, сколько времени осталось до нашей встречи, и начала потихоньку собираться. «Лучше одеться покрасивее или всё же не заморачиваться?» — перебирая самые лучшие из своих вещей, думала я. Шери вот всегда заморачивалась, но я ведь — не Шери, а значит, и насчёт дресс-кода мне можно не волноваться. Из дома я выбежала, в чем была: в джинсах, которым уже бог знает сколько лет, и мятой футболке, нелепо в них заправленной. Прихватила с собой и рюкзак, тоже не менявший свое содержания с самого утра — даже школьные тетради, и те так и остались там валяться, ожидая лучших времён. Шарлотта же — в этом я была уверена — должна, как всегда, прийти «при всем параде», ведь где это видано, чтоб такие важные фифы вроде нее — и не разодетые ходили? Я улыбнулась. Конечно, Шери была той ещё… кхм, штучкой. Однако, так уж вышло, моей лучшей подругой являлась именно она, а значит — я должна была терпеть некоторые её замашки. Она ведь не придиралась к моему отсутствию чувства стиля, да и вообще — мы определенно друг друга стоили. *** Подойдя ко входу в кафе, я поняла, что насчёт внешнего вида своей дорожайшей «фрэнды» не ошиблась. Да, забавно же мы будем смотреться с ней рядом! — Привет, — улыбнулась она, и мы обнялись. — Давно ждешь? — я виновато закусила губу, понимая, что опоздала минимум на полчаса. — Нет, что ты. Сама пришла только-только и очень сильно удивилась, не застав тебя — ты ведь у нас пунктуальнее некуда… Что случилось, раз ты так задержалась? — Да так, ничего особенного, — о взвешивании и принятом решении ничего больше не есть я решила пока умолчать, — просто зачиталась и потеряла счёт времени. — Ты такая забавная, Марлс, — Шери усмехнулась и, взяв меня за руку, повела в кафе — мы сели за тот же столик, что и тогда — у Рейчел на дне рождения, — Зачем столько много читать? «Для мозгов, знаешь ли, полезно», — подумала я и решила промолчать. — Что закажем? — Не знаю, как ты, — она вяло пролистала меню и тут же его отложила, — а я хочу выпить. — Возьми какой-то коктейль. — Нет, ты не поняла… Я хочу хорошо выпить. Так, а вот это уже интересно. — С каких пор ты таким увлекаешься? — Какая разница? — пожала плечами Шарлотта, — Главное, скажи: ты со мной, или как? «Или как», — мне идея Шери не нравилась абсолютно. Однако на отказ она, вероятно, обидится, или же сочтет это слабостью и назовет меня «глупой малолеткой». — Черт с тобой — давай, — кивнула я, зная, что очень скоро пожалею о своем решении. Мы заказали белое полусладкое. Признаться честно, вино я пила впервые. На вкус оно было каким-то… странным. Да, именно странным — потому что другого слова я не могла подобрать при всем желании, даже вспоминая изысканные описания тонкого винного вкуса из старых французских книг. А вот мисс Гольдштейн, похоже, по достоинству оценила сей напиток: она «долго и нудно» допивала один единственный стакан и то и дело довольно улыбалась, в то время как я залпом выпила свой, зажмурившись от горечи. Да что там — меня всю прямо-таки передёрнуло, так ужасно хотелось запить эту гадость чем-то. — Запей ещё одним стаканом, — предложила, смеясь, Шери. Не знаю, зачем я её послушала. Возможно, потому, что воды рядом не оказалось, или, может быть, потому, что всё ещё надеялась «распробовать» это вино. А, впрочем, какая разница? Выпить то я всё равно — выпила. Алкоголь ударил мне в голову почти сразу. В висках застучало, в горле зажгло, дышать стало тяжелее, а из груди вдруг сам собой вырвался усталый стон. Но самое ужасное чувство было гораздо хуже всего этого вместе взятого: мне хотелось ещё. Уже не для того, чтобы запить или попытаться почувствовать настоящий вкус — теперь мне не было дела ни до одного, ни до другого. Просто так: «пить ради того, чтобы пить», и именно этого я боялась больше всего. Сквозь головную боль я услышала приглушённый смех Шарлотты — видимо, на нее вино подействовало несколько иначе. Тоже мне, «алкоголичка со стажем». — Шери… — тихо и сдавленно позвала её я, — Мне, кажется, плохо. Но она ничего не ответила. Только рассмеялась ещё громче. Боже, как стыдно. На нас ведь, наверное, все смотрят. Я попыталась оглядеться по сторонам, но в глазах всё плыло. Никакой четкой картинки — одни сплошные блики и силуэты… И размытое лицо Шери прямо передо мной. Перестала ли она смеяться или нет — я не знала. Кажется, да, а, может быть, и нет. Но, как бы там ни было, ее звонкий смех всё ещё звучал у меня в голове, и это ужасно раздражало. Я закрыла руками уши, но это не помогло. Стало, скорее, ещё хуже — теперь я слышала просто непонятный шум, и он был гораздо громче. Зажмурилась и снова распахнула глаза — но ничего не изменилось. Совсем. — Ещё будешь? — Шери подсунула ко мне полупустую бутылку и лишь тихо фыркнула, когда я едва заметно качнула головой — даже это движение далось мне с большим трудом. К горлу подступил ком. Мне было нехорошо. — Я сейчас приду, — и я, кое-как встав из-за стола, почти вслепую пошла в сторону уборной. На ощупь нашла ручку двери и замкнулась. И что дальше? А ком в горле становился всё больше. Мне было жарко и тошно — то ли от голода, то ли от вина, то ли от всего вместе. Не нужно было пить на голодный желудок — да и пить в принципе. Мне казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Я склонилась над раковиной и закашлялась, однако кашлем всё и ограничилось. Ещё бы — желудок пустой со вчерашнего дня. В голове ещё стоял непонятный шум, в перед глазами всё расплывалось. И зачем я только согласилась на это? Докатилась: стою, опираясь на умывальник, эдакой «силой мысли» пытаюсь подавить то и дело подкатывающую к горлу тошноту и думаю, как же добраться из туалета до нашего с Шери столика и при этом не свалиться прямо посреди кафе. Ужасно, ужасно стыдно. И как я появлюсь в таком виде дома? А, впрочем, это ли сейчас главное?.. Нащупав дверь и вдохнув поглубже, я вышла в зал и огляделась вокруг, но Шери не увидела. Размытым пятном лежал на столе, за которым мы только что сидели, мой рюкзак, однако ее вещей там почему-то не было. Но ведь она не могла просто так взять и уйти, верно? Нет-нет, конечно, нет. Наверное, она просто вышла на несколько минут — подышать свежим воздухом или… что там ещё ей может понадобиться снаружи? Возможно, ей просто кто-то позвонил. Да, именно. Сейчас она вернётся — наверняка она чувствует себя гораздо лучше, чем я — посидит здесь со мной ещё немного, пока мне не станет лучше, а потом проведет меня домой. Да, так всё и будет. — Да, так всё и будет, — зачем-то повторила я вслух, едва ли веря в собственные слова и чувствуя, как мне становится все хуже. На мгновение мне даже показалось, что я вот-вот упаду — ноги у меня подкосились, но я не упала, как должна была. Чьи-то руки подхватили меня, кто-то что-то сказал, но голоса было не разобрать. А потом я вообще перестала разбирать что-либо… и просто провалилась в темноту. __________________________________ Немного о названии главы: «И чтоб свет над полной кружкой Лёгкой пеной не погас, Пей и пой, моя подружка, На земле живут лишь раз!» © Сергей Есенин