Change me

Ты в выходных никогда не видела смысла, со школьных времён все задания выполняла вовремя, ничем посторонним не занималась, а потому эти пустые дни на неделе, отведённые на отдых и подготовку, просто проживала с книгами в руках, почти не вылезая из своей комнаты. Прошло уже много лет, а твоё отношение к выходным так и не поменялось, единственное отличие — всё время ты теперь тратишь не на литературу, а на вычитку сценариев и отыгрыш своих ролей, данных на практических занятиях. И сегодня ты планировала провести очередную субботу точно так же, но твоё внимание внезапно привлекло пришедшее на телефон сообщение. «Через час в закусочной у института.» Грубо, самоуверенно, эгоистично, под стать Чимину. Этого парня совершенно не интересует, есть ли у тебя свои планы — даже если их и нет — и хочешь ли ты вообще тратить на него своё время. Тебе бы разозлиться, но как-то всё равно, ты не удивлена ни капли, наоборот, даже ждала, а потому просто направляешься к шкафу, выбирая подходящую для сегодняшней погоды одежду. Ты приходишь на место встречи минута в минуту, и сразу же видишь Пака за дальним столиком. Он сверлит взглядом картонный стаканчик с газировкой, стоящий прямо перед ним, и нервно грызёт пластиковую трубочку, а у тебя складывается ощущение, что он уже был здесь, когда писал тебе сообщение, и торчит тут уже минимум пару часов. — Выглядишь неважно. Здороваться друг с другом вы не привыкли, ты аккуратно садишься напротив одногруппника, оглядываешь его осунувшееся, почти серое лицо, и больше не произносишь ни слова. Юноша смотрит на тебя устало, злобно хмурится и будто вот-вот взорвётся от напряжения, но спустя несколько секунд грузно выдыхает и прячет лицо в ладонях. Ему неловко, непривычно кому-то открываться, он знать не знает, с чего начать и что говорить, поэтому тормозит, раскладывая спутавшиеся мысли по полочкам у себя в голове. Но ему это необходимо, он не в состоянии больше держать всю эту боль внутри, она с каждым днём просачивается наружу сквозь поры и буквально начинает рушить годами выстроенный образ. Его маска постепенно трескается, осыпается по краям, открывая миру его истинную сущность, и он к этому совершенно не готов. — Что мне сделать, чтобы стало легче?.. — Пак стонет измученно, громко выдыхает и трёт руками лицо, а ты чувствуешь запах перегара и слегка морщишься. — Ты предложила свою кандидатуру в качестве слушателя, но я понятия не имею, что говорить. — Чем ты любишь заниматься? — ты думаешь буквально секунду, а затем равнодушным голосом озвучиваешь первый же вопрос, пришедший на ум. — Чего? — Чимин тушуется, связи не видит между его увлечениями и общей ситуацией, но всё же задумывается, внезапно зависая и шокировано пялясь на тебя. — Ну, игрой? — Ты учишься на актёра и игра - часть твоей профессии, а я спрашиваю о том, что тебе нравится в повседневной жизни. Ты видишь осознание в его глазах и отчаяние, он вдруг чувствует себя совсем жалким, потому что так увлёкся своим притворством, что забыл, кем он был изначально. Что ему интересно, что он любит? Он ведь даже и не помнит. Ты поднимаешься со стула и бросаешь тихое "пошли" прежде, чем направляешься к выходу, и слышишь скрип металлических ножек по кафельному полу и торопливые шаги позади. Юноша не понимает, чего ты от него хочешь, но от тебя так веет уверенностью, что он повинуется, слишком уж он устал. Пак нагоняет тебя уже на улице, держится сначала на расстоянии, но со временем дистанция между вами сокращается из-за того, что на улице слишком много людей, а парень просто не хочет потерять тебя в этой шумной толпе. Ты приводишь его к единственному известному тебе поблизости хорошему магазину одежды и замечаешь сконфуженный взгляд в свою сторону. — На кой чёрт мы здесь? — он правда не понимает, ведь вряд ли бессмысленный поход за шмотками должен его хоть как-то зацепить. — Будем проверять, что тебе нравится. Уверена, в той одежде, которую ты обычно носишь, тебе не слишком-то комфортно. Чимин невольно переводит взгляд на своё отражение в витрине, осматривает себя с ног до головы, и внезапно его излишне официальный стиль под модным распахнутым пальто кажется ему нелепым, а ворот рубашки начинает сильно сдавливать горло. Ему непонятно, как ты это делаешь, как умудряешься видеть других насквозь, чужие мысли и чувства приводить в порядок так легко, при этом самой оставаясь полностью бесчувственной. Ты удивительная, и от этого раздражаешь только больше. На манекенах нет ничего привлекательного, везде уже зачем-то висят украшения к новому году и рождеству, а ты лишь устало вздыхаешь, уходя глубже в мужской отдел. — Пробегись взглядом по стендам, выбери то, что понравится, — ты игнорируешь тёплые свитера с идиотскими оленьими принтами и указываешь пальцем в нужную сторону, — только постарайся отойти от своего обычного стиля. Никаких рубашек и брюк, ты не офисный работник. Тон вроде и не приказной, но такой повелительный, словно Пак в магазин не с одногруппницей пришёл, а с собственной матерью, его от такой тебя немного воротит, и он уходит в том направлении, которое ты указала. Здесь в основном спортивная одежда, и взгляд парня сразу же притягивает самый простой чёрный комплект из штанов с широкими резинками на щиколотках и мешковатого худи. Настолько обычный, что нравится до искр в глазах, и юноша без раздумий идёт в сторону примерочной. Ты подходишь как раз в тот момент, когда Чимин заканчивает одеваться, и интересуешься сквозь шторку, можно ли на него взглянуть. Он молчит в ответ, сам неуверенно отодвигает плотную ткань и поворачивается к тебе лицом, в очередной раз чувствуя себя ребёнком, занимающимся шоппингом с мамой. — Тебе идёт. Идёт — не то слово, ты почти дар речи теряешь, поражаясь тому, как сильно одежда может поменять всё впечатление о человеке. Чимин больше не похож на привычного тебе стервозного красавчика, сейчас он выглядит израненным, уязвимым, но при этом он всё ещё красив. Длинные рукава худи закрывают его ладони почти наполовину, низ прикрывает даже его ягодицы, а штаны, хоть и в обтяг, но тянущиеся, слишком сильно подчёркивают соблазнительные бёдра. Сердце в очередной раз непривычно пропускает удар. — Как ты себя чувствуешь в этой одежде? — Ну.. — парню трудно подобрать слова, он слишком давно не носил ничего настолько простого и домашнего, а потому просто теряется с непривычки. — Свободно? — Купишь? Одногруппник кивает и разворачивается обратно к зеркалу, оглядывая себя со всех сторон и ероша уложенные волосы на голове. В такой одежде и причёску хочется попроще. Пак натыкается на твой сосредоточенный взгляд в отражении и вдруг смущается, с раздражённым видом резко задёргивает штору, скрываясь от твоих глаз, и снова лицо обхватывает ладонями, потому что чувствовать себя таким беззащитным, будто голым, его откровенно заебало. — Буду ждать у кассы. Ты уходишь почти бесшумно, лишь шурша тканью пуховика, а парень шлёт тебя шёпотом на три буквы. Нельзя быть такой чуткой, буквально не умея чувствовать, чем дольше он с тобой находится, тем больше ему кажется, что твоё ледяное сердце — лишь вымысел, такая же маска, а ты — просто актриса от природы. Ты каждый жест считыватешь, каждую эмоцию, понимаешь без слов, когда ему нужна поддержка, а когда уединение, а потому в голове Пака ты теперь самая обыкновенная лгунья, просто умелая. Осталось лишь вывести тебя на чистую воду. Кроме спортивного костюма Чимин не покупает ничего, а ты и не настаиваешь, для начала хватит и этого. Он спрашивает, что дальше, а ты предлагаешь пройтись мимо ларёчков с едой, потому что так можно выяснить ещё парочку предпочтений, да и сама ты ела в последний раз ещё вчера. Юноша идёт под боком с подозрительной миной и головой вертит без остановки, внезапно теряясь, хоть и пробовал всю эту еду уже очень много раз. Он вспоминает, как часто приходил сюда сначала со своей школьной компанией, а затем и с одногруппниками, и всегда просто покупал то, что выбирало большинство. А сейчас никого рядом нет, кроме тебя, но и ты терпишь голод, дожидаешься, пока Пак выберет первым, а у него от этого мозг кипит. Но через ещё пару ларьков он чует потрясающий запах неизвестной ему выпечки и почти бежит к мужчине, продающему чёрный чуррос со вкусом «Орео». Улыбчивый дядюшка вежливо здоровается и готовит свежее лакомство прямо перед покупателем, щедро топит чуррос в крошках печенья и подаёт сладкий соус. Ты такого ещё тоже не пробовала, но сладкое не очень любишь, а потому выбираешь самый обычный кимпаб у бабушки из соседнего ларька. Вы идёте вдоль оживлённой улицы и молча поглощаете каждый свою еду. В тебя влезает лишь половина, и ты заворачиваешь оставшуюся часть в салфетку, пряча в карман, а в Чимине внезапно просыпается что-то непонятное, заставляющее его предложить тебе попробовать его лакомство. Ты не особо хочешь, но понимаешь, что немного привыкшего и открывшегося парня отталкивать нельзя, а потому соглашаешься, ждёшь, пока он окунёт чуррос в белый сладкий соус и стараешься откусить так, чтобы не сильно задеть губами оставшуюся часть. Мало ли, вдруг, юноша брезгливый и не захочет доедать, если увидит, что ты запачкала своей слюной его еду. Вы стоите на углу около поворота и неловко молчите, ты — потому что жуёшь, а Пак просто залипает на уголок твоих губ, на котором каким-то образом всё же осталась капелька соуса. — Эй, у тебя здесь крем, — юноша указывает пальцем на свои губы, а ты начинаешь вытирать не с той стороны, — да нет же, зеркально, вот. Он не выдерживает, сам смазывает соус с твоих губ и бездумно кладет палец в рот, облизывая. Ты такого точно не ожидала, да и он сам, вообще-то, тоже, но он вдруг становится серьёзным, хоть покрасневшие щёки и выдают волнение. — Мою часть сделки.. Ты хочешь сегодня?