Change me

— Будь моей, — Чимин выдыхает это прямо в твои губы и приближается так, что кончик его носа соприкасается с твоим, но больше не двигается и ждёт ответа. — Не очень смешная шутка, — ты хмуришься, поверить не можешь, что слышишь от него эту фразу, но не отодвигаешься, стараешься в его тёмных глазах разглядеть хоть что-то, что поможет тебе его понять. — Ты видишь, чтобы я смеялся? — Ты даже сам не понимаешь, о чём меня просишь, — увернуться хочешь, из объятий освободиться и отпрянуть, но тебя крепко держат мужские руки, в которых ты внезапно замечаешь мелкую дрожь. — Нет, Т/И, это ты просто не знаешь, как реагировать, — парень одной рукой тебя держать продолжает, а второй твоё лицо обратно разворачивает к своему, всё же не выдерживая и коротко целуя. Ты в этом поцелуе чувствуешь горечь и обиду и постепенно начинаешь ощущать нарастающее волнение. — Скажи честно: ты не можешь понять, что чувствуешь ко мне. Или просто боишься в этих чувствах признаться самой себе. — Будто ты сам понимаешь, что чувствуешь ко мне, — ты злишься, смотришь хмуро и видишь, как лицо Пака меняется. Он смеётся едва слышно, заламывая брови, и смотрит на тебя так, как смотрят на маленьких детей, сморозивших глупость. — Если бы я не понимал, то разве просил бы тебя о таких вещах? Ты же прекрасно знаешь, что давно нравишься мне. Юноша одним движением прижимает тебя спиной к самой ближайшей стене и прижимается спереди, вновь впиваясь в твои губы. Он стонет тихо и надрывно, потому что ты не отталкиваешь, отвечаешь охотно, раздвигая мягкие губки и впуская его юркий язык в свой рот, а тебя от этого звука и от его последних слов потряхивать начинает, в груди снова невыносимый жар и отчего-то боль. Ты понимаешь, что он прав, что ты и правда что-то чувствуешь по отношению к нему, но блоки ставятся вновь и вновь сами по себе, стоит тебе только расслабиться и решиться поверить. Чимин столько гадостей говорил и делал в твой адрес в прошлом, и ты обо всём этом забыть не можешь, даже если это всё и перекрывается постепенно его достойными поступками в последнее время. Ты осознаёшь, что дело не в том, что ты боишься признать свои чувства, а в том, что ты просто не можешь его простить. Пак вжимается пахом меж твоих ног и распаляется очень быстро, губы твои кусает и пытается через касания всё своё возбуждение передать и тебе тоже, и ты бы рада отдаться, но мыслей в голове слишком много, а потому руками упираешься в его вздутую грудь и мягко отталкиваешь его от себя. — Кто даст гарантию, что это не очередная твоя попытка унизить меня? — ты поджимаешь саднящие от укусов губы и взгляд опускаешь вниз. — Опять поверю в твою искренность и получу очередной ушат дерьма. — С каждым разом слышать от тебя такие глупости всё неприятнее, знаешь ли. Пак затылок чешет и отодвигается, скрывая половину лица под чёлкой. Вы оба замолкаете и сосредотачиваетесь каждый на своих мыслях, слушая монотонный звук падающих из крана в раковину редких капель. Стоите так минуту, две, а затем юноша всё же оживает, буквально сдёргивает с себя верх одежды, оставаясь с обнажённым торсом, и падает на колени прямо у твоих ног. — Ты чего? — он не отвечает, из кармана твоих джинс достаёт твой смартфон и включает камеру, протягивая гаджет тебе, прося нажать на кнопку записи видео. — Я не понимаю... — Просто запиши на видео то, что я сейчас скажу, — Пак пальцами зачёсывает мешающую чёлку назад, открывая лоб и нахмуренные брови, и торопит тебя нетерпеливым жестом руки. Ты на запись нажимаешь неуверенно и наблюдаешь за тем, что произойдёт дальше. Чимин дожидается звукового сигнала камеры и тянется за твоей рукой, а ты не сопротивляешься, позволяешь ему свою ладонь уложить на его щёку и стараешься держать телефон ровно. Тебе становится неудобно взглядом бегать от экрана к самому Паку и обратно, а потому ты решаешь смотреть сквозь камеру, чтобы заодно следить за положением одногруппника в кадре. Лампы в ванной белые, свет холодный, а потому всё видно прекрасно, и у тебя дыхание учащается, когда парень высовывает язык и обводит им твой большой палец на руке. — Я обещаю, что никогда не буду даже думать о том, чтобы воспользоваться тобой в грязных целях, — ты во всех его действиях не видишь абсолютно никакого смысла, но от вида Чимина, стоящего на коленях и целующего твоё запястье, ты забываешь, что люди умеют моргать, — больше никогда не обману и не предам. Я постараюсь помочь тебе так же, как ты помогла мне. Просто доверься мне, — его язык скользит вдоль вен на запястье и опускается снова к пальцам. — В противном случае ты можешь обнародовать это видео. Ты ведь знаешь, каким позором это для меня станет, Т/Ф Т/И. Ты знаешь, ещё как. Вот такого Пака, почти валяющегося в твоих ногах и умоляющего довериться, не должен видеть никто, кроме тебя. Тебе вдруг хочется бОльшего, к нему опуститься и поцеловать, и поэтому ты камеру выключаешь нетерпеливо и болезненно падаешь на колени, беря лицо парня в свои ладони и смотря в его помутневшие глаза. — Только ты мог придумать такую чушь. — А ты не сопротивлялась и продолжала снимать. У вас дыхание смешивается и жарко становится обоим в два счёта, у тебя сознание мутится и на кончиках пальцев ощущается странное покалывание и холод. Чимин целует снова, сразу глубоко, по-собственнически и грязно, слюной пачкает твои губы и кожу вокруг них, а затем спускается к шее, сразу втягивая большой участок кожи в рот до твоего болезненного стона, и сразу после любуется проделанной работой, зализывая огромный фиолетовый засос. Ты его возбуждением заражаешься, хоть даже ещё ответить ничего на его идиотскую выходку не успела, ни на что пока не соглашалась и ничего не обещала, но отдаёшь своё тело полностью в его распоряжение, потому что теперь сама этого хочешь. У него руки горячие до ужаса, а пол в ванной комнате холодный, от контраста температур мурашки по всему телу пробегаются, а ты даже сообразить не успеваешь, когда Пак успевает тебя поставить на четвереньки и заставить упереться руками в край ванной. Он сверху нависает и сдёргивает с тебя джинсы вместе с бельём, а сам языком пробирается в твою ушную раковину, лаская чувствительные места самым кончиком. Тебя ломает всю, спина сама по себе прогибается, когда уверенные пальцы один за другим погружаются в тебя, и от этой внезапной лавины эмоций и ощущений хочется кричать и просить ещё. Чимин недолго терпит, пристраивается сзади, тяжело дыша, и шепчет на ушко, чтобы ты расслабилась для него. От его хриплого шёпота ты вся, наоборот, сжимаешься от новой волны возбуждения, и стонешь громко, когда твёрдый член проникает в напряжённую плоть. В этот раз всё иначе, ощущения будто сильнее в разы, и не только у тебя одной — Пак сгибается, войдя лишь наполовину, и стонет гортанно от твоей узости, боясь двинуться дальше. Слишком туго, слишком горячо, слишком хорошо. — Просил же расслабиться, — парень двигает бёдрами назад, выходя почти полностью и делая глубокий вдох. — Это не так просто, к-когда ты говоришь такие вещи таким голосом... — Так тебя это заводит? — юноша вновь к твоей спине прижимается и приближается к твоему ушку, нарочно хрипло выстанывая твоё имя, пока плавно погружается снова в тебя. — Ты так сжимаешь меня. — Заткнись, прошу тебя... — Я буду рычать и стонать тебе на ухо до тех пор, — юноша входит резко до основания и действительно рычит со стоном в конце, дразнит и чувствует, как пульсирует от этого всё твоё нутро, — пока ты не согласишься со мной встречаться. Я так и не дождался ответа. — Это глупо, — ты стараешься голос сдерживать, губу закусываешь до звёздочек в глазах от боли, а Пак сзади толкается снова и снова, постепенно разгоняясь и вбиваясь уже с силой, — ты невыносимый. — Именно так, — Чимин толкается резво, ритмично, выбивая из тебя стоны всё громче и искреннее с каждым разом, а ты по голосу слышишь, что он улыбается. — Не отстану, пока не услышу ответ. Он трахает со всей силы, до звона в ушах, то с оттяжкой и грубо, то внезапно на бешеный темп переходит, а у тебя колени по полу разъезжаются и только не до конца спущенные джинсы не позволяют им разойтись в разные стороны до конца. Дышать почти нечем, ты уже постепенно перестаёшь соображать и понимаешь внезапно, что означает выражение «вытрахать душу». Хочется согласиться, ответить ему, наконец, пускай и на эмоциях, но язык просто не слушается, а из глотки уже не выходит ничего, кроме хриплого дыхания и низких коротких стонов. — Я всё ещё жду, — Пак ладонь заносит и бьёт несильно по твоей ягодице, чтобы привести в чувства, а ты вскрикиваешь и кончаешь во второй по счёту за это время раз. — Да... — Что «да»? — Чимин обнимает тебя за плечи и выпрямляет, заставляя лопатками прижаться к его груди, чуть замедляя движения и снова припадая к шее губами. — Согласна, — ты пытаешься отдышаться и сглатываешь громко накопившуюся слюну, — быть с тобой. В тебе член вдруг немного увеличивается и начинает дёргаться, а с уст Пака срывается очередной стон, но в этот раз ниже и тише предыдущих. Его твои слова заводят так же сильно, как и тебя его хриплый голос, он разгоняется снова, позволяя тебе обратно опереться на бортик ванной, и выскальзывает в последний момент, нехотя расставаясь с твоим тёплым телом и заливая семенем твои ягодицы. — Только попробуй сказать потом, что передумала, ха-а...