Change me

В институте новость об избиении Кая разошлась быстро, и главным подозреваемым, предсказуемо, стал тот же человек, который был замешан в драке с вокалистом некоторое время назад. На Чимина все смотрят косо, половина преподавателей теперь относится предвзято и цепляется больше положенного. Парню тяжело переносить подобное отношение, ты видишь, что даже его обычно спокойное лицо то и дело искажается от разочарования и злости. Ты много раз спрашивала его о том, что он будет делать, когда эта история всплывёт на поверхность, но он всегда ограничивался размытыми и неопределённым ответами. По нему видно, что он растерян и напуган. Тебе хочется помочь и подбодрить, но в данной ситуации ты и слов правильных подобрать не в состоянии, и даже просто подойти к нему не сможешь, на него и так обращено слишком много лишнего внимания. Перед очередной парой по практике ты отчего-то начинаешь нервничать, пальцы рук леденеют и совершенно не слушаются, а тело дрожит и становится совершенно деревянным. Ты не можешь понять, в чём дело, но нарастающее напряжение в помещении ощущаешь всем своим естеством, интуиция буквально вопит о том, что должно произойти что-то плохое, и ты в этих эмоциях путаешься, пытаясь понять, что же именно не так. Пак входит в зал одним из последних и сразу же оказывается окружён толпой любопытных одногруппников, а у тебя от переживаний волосы дыбом и мурашки бегут по рукам и ногам. Тебе уже начинает казаться, что переживаешь ты даже сильнее самого Чимина, и в голове рождается вопрос: а почему? — Чимина-а, скажи, что все эти слухи — неправда! Ты ведь не мог так поступить с хубэ, так ведь? — ты видишь рядом с юношей ту самую девицу, которая всегда вешалась на него больше всех, и языком цокаешь презрительно, думая о том, как вообще можно быть такой приставучей. У тебя в животе странный узел из страха и ожидания скручивается и тянет неприятно, но ты продолжаешь наблюдать издалека, вжавшись в угол и скрестив руки на груди. — Жаль разочаровывать, но это был я. Ты ушам и глазам не веришь, потому что Пак ещё никогда на людях не говорил вот этим своим низким гортанным голосом, никогда не смотрел ни на кого из одногруппников так хмуро и раздражённо. Он будто и правда решил забить на все свои старания, будто и правда настолько устал, что больше просто физически не может притворяться. — А я говорил, что не такой уж он и добренький, как всем вам казалось, — один из толпы смеётся коротко, довольно скалясь, — в тихом омуте черти водятся, а, Чимин-а? — Даже если и так, — Пак стряхивает со своего плеча руки той самой девушки и устало плюхается на стоящий рядом стул, — у меня были на это свои причины. Никто не успевает вымолвить ни слова, профессор входит в помещение, громко хлопая в ладоши для привлечения внимания, и оповещает всех о том, что первая половина сегодняшнего занятия будет посвящена повторению и отработке, а вторая — проверке и разбору ошибок. Мужчина подходит к всё ещё сидящему Чимину, когда толпа однокурсников всё же покидает его, и кладёт ладонь ему на плечо. — Я знаю, что у тебя сейчас трудное время, но я хочу тебе сказать, что в наших жизнях всё происходит не просто так, — преподаватель замолкает на секунду, встречаясь с юношей взглядами, и делает короткий вдох перед продолжением, — поэтому просто позволь этому быть и не вздумай смешивать личную жизнь и учёбу, хорошо? Ты подаёшь слишком большие надежды, чтобы сейчас просто сдаться из-за личных проблем. — Спасибо, — Пак благодарит, сам не зная за что больше: за поддержку или за похвалу, и встаёт с нагретого места, напрявляясь к тебе. Ты от стены отталкиваешься и идёшь навстречу, чуть замедляясь, когда замечаешь его протянутую к тебе руку. На вас снова косятся, но в очередной раз об этом думаешь лишь ты одна. От одного взгляда Чимина кажется, что для него весь мир перестаёт существовать, когда он видит тебя. Лицо внезапно горит от смущения, ты вспоминаешь вчерашний вечер и сказанные им слова, те обещания, что ты записала на видео и пересматривала перед сном несколько раз. — Ты чего раскраснелась? — юноша ловит твою ладонь своей и притягивает тебя ближе, держа в свободной руке скрученный в трубочку сценарий. — Смотреть на тебя теперь спокойно не могу, — отвечаешь честно, забирая у него свёрнутые листы и выискивая сцену, над которой вы работали меньше всего, — давай вот это повторим, с остальным, вроде, нет проблем... — Волнуешься из-за того, что теперь мы вместе? — Пак игнорирует твои слова о практике и улыбается лукаво, хоть и измученно. — У тебя на лице всё написано. — И с каких пор ты стал таким проницательным? — у тебя щёки пылают, но ты упорно игнорируешь его пристальный взгляд, вчитываясь в идиотский сопливый диалог в сценарии. — С тех пор, как с тобой спутался, — он ближе подходит и смотрит в ту же точку, что и ты, а ты плечом его в грудь толкаешь, пытаясь держать его на расстоянии. — Что-то не так? — Если будешь так липнуть, они всё поймут, — ты косишься на одногруппников, которые от твоего взгляда оживают и возвращаются к своей работе, — сплетники несчастные. — И что с того? Боишься? — Ты вообще не понимаешь, во что это всё может вылиться. — В открытые отношения? — юноша бровь изгибает, отбирая у тебя сценарий и выпрямляясь. — В новый повод для насмешек и травли, —отвечаешь тише обычного, хмуришься, потому что всё это и так очевидно, и тебе неприятно произносить это вслух. — Ты, кажется, фильмов пересмотрела, — Чимин устало выдыхает и легонько ударяет тебя листами по пояснице, — мы взрослые люди и имеем право встречаться. Не усложняй. Ты ничего не отвечаешь, только в мыслях материшься сдержанно и обзываешь Пака ничего не понимающим наивным мальчиком, и вы приступаете к репетиции. Парень старается в полную силу, как и всегда, несмотря ни на что, а вот ты косячишь безбожно, с кривым оскалом вместо нежной улыбки пытаешься произнести слова о любви и сама себя по лбу бьёшь, слыша, как дрожит голос. — Впервые вижу, чтобы человеку так сложно было произнести всего лишь три слова, Т/И, — профессор подходит, как всегда, бесшумно, и застаёт врасплох. — Мне казалось, что вы достаточно сблизились, чтобы избавиться от этой ненужной неловкости. Вы будущие актёры или кто, в конце концов? — Всё немного сложнее, чем кажется, профессор, — Чимин отвечает вместо тебя, вставая в расслабленную позу и разминая свою шею, — у нашей Т/И проблемы с романтической стороной отношений. Она просто не умеет говорить такие вещи. Последняя фраза явно обращена к тебе и служит укором, юноша тебя задеть пытается и на эмоции вывести. Ты и сама понимаешь, что тянешь резину не только в учёбе, но и в реальных отношениях, хотя внутри уже давно всё для себя решила. — Я говорил уже сотню раз, тебе просто нужно расслабиться, — преподаватель головой качает и отходит на два шага, жестом руки прося начать сначала. — Мы столько лет были рядом с друг другом, но у меня никогда не хватало смелости признаться Вам, — Чимин слишком резко входит в роль и начинает диалог, и ты теряешься на секунду, но быстро берёшь себя в руки под пристальным взором профессора, — я люблю Вас. Я всегда любил Вас. У Пака взгляд снова мутный, возбуждённый немного, а поза скованная, он в напряжении ждёт ответа, и ты понимаешь, что дело не в сцене, не в репетиции вовсе, он это от всего сердца говорит, по-честному. И ждёт настоящего ответа, пусть и под видом отработки диалога из идиотского сценария. — Я... — у тебя лицо снова пылает и губы дрожат, ты чувствуешь, как внимательно на вас смотрят все вокруг, и для тебя это оказывается таким диким давлением, что хочется провалиться сквозь землю, — я тоже люблю Вас. Для меня всегда было невыносимым стоять поодаль и наблюдать, хотелось обладать Вами, коснуться... — для тебя весь этот бред - это слишком, действительно перебор, ты даже представить себе не можешь, чтобы в жизни кто-то действительно говорил что-то подобное другому человеку, — но Вы всегда были для меня слишком недосягаемы. Ты поднимаешь слезливый взгляд на Чимина, тебе стыдно до жути, но на его лице внезапно расплывается такая счастливая улыбка, что ты вдруг теряешь дар речи. — Уже чуть лучше, но продолжай работать, — профессор скептически осматривает твоё нелепое выражение лица и тихо смеётся, — после этой сцены сразу идёт танец, так что и его сегодня прогоните. Через две недели генеральная репетиция и сдача проекта, всё зависит от вас двоих. У тебя слов нет для ответа, ты раздражена настолько, что хочется всё бросить и уйти, но Пак тебя вовремя хватает за руку и притягивает к себе. Его ладонь на твоей талии ощущается привычно и правильно, и тебе кажется, что в его руках становится немного спокойнее. Он смотрит на тебя с таким спокойствием и нежностью, что кажется, будто кроме вас двоих здесь больше и нет никого, но, к сожалению, всё с точностью наоборот. На вас пялятся больше, чем обычно, и у тебя снова паранойя, ты по сторонам опасливо озираешься и ловишь на себе злобные взгляды девушек. Чимин двумя пальцами твой подбородок разворачивает обратно к себе и просит сосредоточиться, а ты шипишь недовольно и ругаешь юношу за такие откровенные действия. — Это ведь меня должно волновать чужое мнение, разве нет? — парень ниже наклоняется и смеётся с твоей реакции, ты отпрянуть пытаешься, но в итоге оказываешься прижата ещё плотнее. — Стыдишься наших отношений? — Я только вчера на них согласилась. Не заставляй меня жалеть об этом решении, — ты в его плечо впиваешься ногтями до такой степени, что он слегка морщится, но остываешь тут же и просишь прощения. — Они ведь меня живьём сожрут, идиот. — Но я ведь рядом, — Пак хмурится, крепче сжимая твою талию, — никто тебя не тронет. — Это так, но стоит тебе отвернуться и.. Эй! — тебя резко начинают кружить и ловят в объятья, а ты валишься неуклюже на мужскую грудь и решаешь не отрывать от неё своего лица, потому что после такого вам уже точно нечего терять. — Ты обещала верить мне. — Хорошо, только помолчи, пожалуйста.