кот в мешке

      3

      Когда Гало покупал себе машину, намеренно выбирал крупногабаритную. Удобно ездить на природу, кататься с друзьями… и чисто на всякий случай, если будет куда-то переезжать, чтобы помочь перевозить вещи друзьям. Сейчас как раз тот «всякий случай».       Лио сидит на соседнем сидении, рассматривая дома и улицы. Его взгляд всегда безразличный, словно ему ничего не интересно, но теперь Гало знает, что не всё так просто. Например, сейчас Лио взволнован и ему любопытно происходящее за окном. Об этом говорят его кошачьи жесты: с начала поездки уши торчком, а хвост сам по себе норовит приподняться — это признаки заинтересованности. А волнуется он, когда гладит себя большим пальцем по руке — этот жест Гало стал замечать за ним еще в больнице, когда в палату заходили почирикать о своем медсестры.       Результаты «последних» анализов были не идеальные. Гало думает, что главный врач внесла свой вклад в эти «не очень хорошие показатели».       Пока он не оформит все необходимые заявления на опекунство, забрать Лио домой не было бы возможности. После этих новостей как раз и всплыли «нехорошие анализы». Их принесла лично главный врач, которая продлила нахождение Лио в больнице.       За это время Гало ощутил на себе всю двухтонную тяжесть бюрократии. Социальный работник пришла в больницу счастливая, как никогда, с огромной папкой внушительной толщины. Она принесла с собой сразу все заявления и бланки. Под щебет соцработницы Гало, переполненный ужасом, листал перед собой эти бесконечные листы и готов был взвыть от уныния.       — У тебя еще есть шансы отказаться, — сказал Лио, снисходительно глядя на него сверху вниз, сидя на своей высокой больничной кровати.       Возможно, он сказал это действительно допуская, что Гало резко бросит все эти бумаги и заберет назад свои слова, уходя с концами. Но Гало зыркнул на него с вызовом и показательно шлепнул бумагами по столу:       — Слезами умоюсь, но мы сегодня за раз заполним всю эту дурь.       — Отличный настрой! — хлопнула в ладоши работница. — Давайте начнем как раз вот с этой стопочки.       Этот кошмар продлился четыре часа. За это время Гало выучил буквально все данные своих документов и натренировал максимальное красноречие в объяснении причин, почему он решил быть добровольным опекуном. Столько воды он даже в свой диплом не лил, как в заявление на опекунство.       Пока документы обрабатывались, работница приходила раз в три дня и приносила еще дополнительные заявления на всякое разное. Гало уже устал следить за ними, но старательно читал и разбирался, что из этого к чему и зачем понадобится в будущем.       Ему много раз хотелось забить на всю эту писанину и просто подписать не глядя. Он быстро одёргивал себя — ему необходимо понимать, что он подписывает, чтобы потом помочь Лио обеспечить себя и строить свою жизнь. Из интернета у него был список, который необходим для опекунства над Ераном. Согласно этому списку, он вычеркивал каждое заявление. Когда в итоге одного не досчитался, вызванивал соцработницу с вопросами, почему этот бланк им не принесли и когда нужно будет его заполнить.       Опекунство они оформили по соглашению сторон. Лио так же подписывал бумаги — он умеет писать, как оказалось, и читать тоже, хотя чтобы узнать это Гало потребовалось столкнуться со стыдом. Он действительно стеснялся спросить, думая, что это может обидеть Лио, поэтому просто начал вслух зачитывать что Лио будет подписывать, пока его не прервали сухим «я умею читать, Гало».       В итоге длительность опекунства прописали как «до отказа подопечного». Как только Лио сам захочет выйти из-под опеки, ему просто нужно будет оформить заявление, и они с Гало разойдутся, как в море корабли.       Гало старался приходить к нему каждый день, но не мог из-за работы. Даже на обеде им необходимо быть в части, на случай неожиданного вызова. Чтобы успокоить свою душу, Гало купил Лио телефон, выдернув деньги со своего вклада «на черный день». Так как он сам особо никуда не тратит свою зарплату, обычно просто откладывает на случай, если ему приспичит купить что-то неожиданное.       Покупать Лио одежду он не стал. Принес несколько своих вещей, решив дождаться выписки. Они с поедут в магазин и Лио сам выберет, что ему нравится. Помимо телефона, Гало принёс ему свой планшет, объяснил, как пользоваться интернетом, как звонить, попросил писать, если что-то вдруг понадобится — Гало сразу же привезет это.       Но Лио не писал первое время вообще. Он только отвечал на сообщения Гало, и делал это так же, как в жизни — коротко и прямо.       В один день Лио позвонил, и Гало чуть не выронил телефон от неожиданности.       — Ало? Да? Я слушаю?       — Сюда пришли детективы. Если я хочу, чтобы ты присутствовал на допросе, могу я отказать им в посещении сейчас?       Голос был Лио такой же ровный, как всегда, но Гало казалось, что эта ситуация заставляет его нервничать.       — Да, конечно, — тут же ответил он, — не пускай их, это нормально, не переживай. Скажи, пусть придут завтра в обед. Я приду раньше, и мы подготовимся к допросу, хорошо? Хочешь я им сам откажу? Дай им телефон.       В итоге, Лио тогда сбросил вызов и лишь позже написал сообщение, что детективы придут в час дня. И добавил: «Я не сахарный, не надо опекать меня, как ребёнка».       Гало старается не быть слишком назойливым, но иногда ему трудно разграничить, что Лио может сам, а что лучше сделать за него. Они знают друг друга плохо, Гало потихоньку учится читать его эмоции, не торопит Лио, не терзает его вопросами. Гало ждал, когда Лио сам захочет с ним поговорить, или даст понять, что настроен на разговор.       Но ждал бы он долго, поэтому полез на просторы интернета и купил книгу по определению эмоций животных. Да, Лио не напрямую кот, лишь на меньшую свою часть, но везде пишут, что у кошачьих Еранов сохранились некоторые инстинкты, и как раз уши и хвосты могут помочь в чтении их настроения и эмоций. Главный врач принесла книгу по обычной человеческой психологии, потому что помимо кошачьих привычек, Лио можно читать по человеческим, индивидуальным. Вот их Гало высматривал с особой внимательностью.       На допросе ему пригодились все его знания, чтобы понимать, на какой вопрос Лио не хочет отвечать. Он пришел пораньше, только чтобы сказать Лио: если какой-то вопрос или фраза ему не нравятся, он не обязан отвечать и терпеть это. В случае чего, Гало был готов сразу разворачивать уважаемых детективов в сторону двери. Однако он понимал, Лио нужно отвечать по возможности максимально честно, чтобы помочь расследованию.       В какой-то момент Гало засомневался, кому из них тяжелее на этом допросе.       К ним в палату пришли двое мужчин, лишь один из них оказался детективом.       — Меня зовут Иллиан. Я прокурор по вашему делу. Если вы не против, можем мы вести аудио запись, чтобы сохранить детали? — спросил один из них.       Прокурор лично пришел к ним за показаниями, и он оказался Ераном волчьего вида — высоким, жилистым и хмурым. Он смотрел на Лио очень серьезно и внимательно. Дождавшись утвердительного кивка, он махнул рукой своему коллеге, чтобы тот положил на тумбочку телефон с бегущей дорожкой.        — Вы можете не отвечать на некомфортные вопросы, но чем больше мы узнаем, тем больше у нас шансов вынести максимальный приговор, — Иллиан перевернул блокнотный лист, готовясь делать пометки. — Нам нужны детали похищения. Вы помните тот день? Может, время года, число, какой дорогой вы шли? В каком городе жили, помните?       — Это было давно, я могу не помнить детали точно, — сразу предупредил Лио, но этот вопрос не задел его сильно, он рассказывал спокойно. — Я жил в приюте в Гвинейсе. Как попал туда я не знаю. Не помню весь адрес приюта, знаю, что это в третьем квартале. Тогда была весна, я ходил в школу в этом же квартале. Она небольшая и стены тогда были красные. Там было две дороги, одна по дворам, вторая по центральной улице, оттуда еще был вид на холмы и лесопарк. Я всегда ходил по центральной улице. Когда её перекрыли на ремонт, я пошел через дворы. Мне зажали рот и больше я ничего не помню. Когда я проснулся, уже был прикован к кровати в комнате без окон.       Гвинейс достаточно далеко от Промеполиса, это два дня езды на машине. Видимо всё это время Лио держали под снотворным, пока не привезли в лабораторию.       — Вас перемещали или вы были в одной лаборатории?       — Всегда в одной. Меня перемещали только между кабинетами, в зависимости от исследований.       — Вы… — детектив запинается, осторожно подбирая слова, — вы понимали, что они с вами делают? Они объясняли? Может, вы сможете описать происходящее?       Гало сразу бросил взгляд на Лио, боясь за корректность вопроса. Но Лио сидел, как ни в чем не бывало и говорил так, будто рассказывает о воскресном ужине или видео-игре.       — Сначала не понимал. Я был, ну, знаете, маловат. Они просто не нравились мне, потому что делали больно. Большинство их экспериментов неприятные, иногда они длятся по несколько часов. Раньше они часто ставили мне капельницы, от которых сильно жгло тело, это длилось по полдня. Могут взять кусочек тела, ухо, хвост, ногти. Я раньше побаивался, что они глаз вырежут, но берут только роговицу, так что отделались малой кровью. Над глазами всегда много опытов. Закапывают растворы и смотрят на реакцию, проводят тесты на четкость зрения в разных условиях. Когда я стал взрослее опыты стали более… — он задумался, подбирая слово, — конкретными. Я не знаю, что они разрабатывали, но препараты тестировались последние пять лет по расписанию, просто прибавлялись новые исследования. Последние годы я уже особо и не противился — деться некуда. Когда я раньше упрямился, они могли ударить и потащить силой. Был один профессор, который специально увеличивал дозу вещества в капельнице за непослушание. Я не видел его последние два года, но, когда он был в последний свой день, электрическая терапия стала одним из самых больших моих кошмаров в том месте.       Гало глубоко вздохнул, сдерживая клокочущую внутри злость. Ему казалось, что он не выдержит и выйдет из палаты, просто чтобы глубоко подышать в крафтовый пакет и стукнуть стену. Но ему оставалось только молча сидеть, смотреть в пол и слушать, обжигаясь внутренним гневом.       Его разбивало то, что Лио говорил в настоящем времени. Словно это не допрос, а какое-то интервью, в котором он делится рутиной.       — Я правильно понимаю, что этот человек вымещал на вас злость?       — Я не знаю его мотивов, просто он чаще всех делал необъяснимые для меня вещи. Возможно, ему просто нравилось издеваться.       Детектив Иллиан сильно сжал в руках ручку, не подавая виду на собственное раздражение, и продолжил.       — Вы сможете узнать его по фотографии?       — Смогу, если он сильно улыбнется и засмеется. Я помню только это его выражение лица.       — Был еще кто-то кроме вас?       — Вместе со мной не было. Они говорили, что кто-то из Еранов чуть не умер в больнице из-за подмешанного препарата, поэтому теперь все пробы они будут ставить на мне. Потому что меня не хватятся.       — Мне сказали, вы умеете читать, вас научили?       — Им не выгодно, чтобы я умер или сошел с ума. Они учили меня, давали читать книги. Одна девушка приносила мне компьютер с фильмами и сериалами. Я смогу узнать ее на фото. Она старалась помочь мне. Приносила еду вне рациона, и… я не уверен, думаю, она специально оставила в моей комнате ключ карту. Я не хочу для нее жестокого приговора. Её имя Эмилия.       — Хорошо, — Иллиан сделала несколько росчерков в блокноте. — Понятно. Что было причиной взрыва?       — Его устроил я. Я воспользовался картой, чтобы выйти, но они сразу же увидели это. Я просто помнил, как они переживали за генератор в комнате сто тринадцать, поэтому решил, что, если мне не сбежать, я хотя бы попробую разнести это место вместе с их драгоценными опытами. Поэтому я переворотил все провода и рычаги в пункте инженерного управления, тогда и случился взрыв. Всё тряслось, и пока я пытался сбежать, они загнали меня в просмотровую. На меня упал шкаф. Дальше я помню появление Гало, пять минут нашего диалога, и я оказался здесь.       — Почему только спустя столько лет вы решили попробовать сбежать?       — Я не пытался сбежать. Все мои попытки сбежать остались в подростковом возрасте. Когда увидел её ключ карту, то подумал о побеге только первые пару минут. Я знал, что не получится. Поэтому хотел просто умереть и утащить их следом. Мне казалось, что это всё, что я могу сделать. Мне хотелось, чтобы это закончилось.       Иллиан глубоко вздохнул, и перестал писать. Он положил ручку и посмотрел на Лио с волнением в глазах.       — Простите, если мой вопрос будет бестактным, но я хотел бы, чтобы вы ответили. Сейчас ваше желание такое же? Вы считаете это единственным выходом?       — Вы правы, это бестактно, — ответил Лио, Гало сразу поднял голову, готовый вмешаться, — но нет. Теперь они моей смерти не дождутся. Я хочу жить. И хочу посмотреть, как они будут получать по заслугам. Сделайте одолжение и покажите им, как выглядит справедливость в лице закона, раз теперь у меня есть возможность её добиться.       У Гало от сердца отлегло — им попались хорошие представители власти. Они помогли Лио дать письменные показания и сообщили, что могут еще связаться с ним — настоящая битва начнется, когда стартует судебный процесс.       Прокурор Иллиан рассказал Гало, что сверху ставят палки в колеса, значит, за этими учёными кто-то стоит и дергает за ниточки. Он просил быть осторожнее, и предложил с выпиской приставить наблюдателей, на случай если кто-то попытается проникнуть в дом, когда хозяина не будет. И Гало был с ним согласен — он не может быть с Лио сутками, ведь у него есть работа.       Им известно одно: придет день и Лио нужно будет сидеть в суде и давать показания. Нужно быть к этому готовыми и обязательно нанять адвоката, который будет следить за делом и говорить от их лица.       Вот и плакали все накопления Гало «на чёрный день».       Теперь они едут домой в тишине, под негромкую кантри песню по радио. Лио отказался сейчас ехать в магазин за одеждой, поэтому Гало сразу заворачивает машину на дорогу к дому. Он живет в тихом спальном районе, где все обитатели похожих двухэтажных домиков — это большие семьи с детьми и пожилые люди.       Конечно, у Гало не такая огромная лужайка, как у соседей, но дом достаточно просторный, чтобы дать Лио пространство для моральной реабилитации. Когда Гало забирал его из больницы, перед ним выкатили огромный список покупок, за которыми надо будет поехать в специальную клинику: много витаминов и добавок, чтобы восстановить здоровье Лио. И там же разные номера телефонов, если возникнут проблемы.       Гало жмет кнопку на ключах от машины, и ворота открываются, запуская их во двор. Он первым входит, забирая пакеты с заднего сидения, и идет сразу к двери в дом. Лио неторопливо идет следом, держась за ремень поясной сумки, которую принес ему Гало для всяких разных мелочей.       Открыв дверь, Гало пускает его в дом первым, но тот не идет и смотрит на него в ответ. Поняв намек, Гало заходит сам, только после этого Лио проскальзывает внутрь, сразу заходя в зал. Он осматривается, пройдясь по первому этажу: внимательно слушает звуки, его уши словно сами сканируют местность, хвост слегка приподнят и покачивается на уровне спины.       Лио всегда держит Гало в поле зрения и подсматривает сбоку — наблюдает, ждет подвоха. Гало чувствует обиду за такое недоверие, но пресекает эти чувства на корню — Лио имеет право бояться повернуться к нему спиной.       Когда Гало проходит на кухню, Лио делает шаг к полкам на стене у телевизора. Там стоят рамки с фотографиями, Лио особенно внимательно рассматривает одну из них.       — Это твои родители? — спрашивает он, указывая на центральное фото.       На нём мужчина и женщина стоят в обнимку и держат в руках крупную ленточку, зажатую в ножницах — они готовы перерезать её в следующий момент. Позади них красивая вывеска с неразборчивым шрифтом.       — Да, они самые, это фото с открытия их бара в Чехии. Они сейчас живут там. Несколько лет назад они уехали туда исполнять свою мечту. Маме всегда хотелось открыть бар с хорошим пивом, так что вот, теперь они там.       — Что будет, если они вернутся?       — Ничего, — Гало жмет плечами. — Вряд ли они вообще вернутся. Они уехали пять лет назад и дела у них идут отлично. Даже если и приедут в гости, им все равно, чем я тут занимаюсь. Героином не колюсь и ладно.       — Ясно, — Лио молчит некоторое время, прежде чем снова спросить. — Сколько тебе лет?       — Двадцать шесть.       — Когда день рождения?       — Шестнадцатого декабря, — пока есть возможность, Гало решает поддержать разговор. — А твой? Ты помнишь, когда он?       — Я не уверен на сто процентов, но мне запомнилось девятнадцатое ноября. Возможно, если восстановят мои документы, мы сможем узнать точно.       — А если нет, то будет девятнадцатое ноября.       Лио только жмет плечами и проходит на кухню, смотрит, как Гало потягивает воду из стакана. Тот указывает взглядом на графин, предлагая, но Лио лишь качает головой. Он внимательно оглядывается, рассматривая кухонную утварь. Его взгляд тормозит на микроволновке, посудомоечной машине, кофеварке, особенно долго он рассматривает плиту.       — Я примерно знаю, что из этого к чему, сериалы показали мне много нового за последний год. Но мне потребуется инструкция, чтобы я ничего не сломал тебе здесь.       — Можем написать бумажку на каждый прибор в доме, — предлагает Гало, — если хочешь?       Лио смотрит на него этим взглядом, в котором читается очередное «я не сахарный», и Гало тут же примирительно вскидывает руки, мол, прости, я замолкаю.       — Объяснения будет достаточно, — Лио качает головой и замирает, пристально смотрит на угол рядом с холодильником, и хмурится. — У тебя есть кошка?       — Кошка? — Гало смотрит на него в недоумении, — нет.       — Тогда зачем тебе корм?       Он указывает пальцем на столешницу рядом с холодильником, где стоит две небольшие блестящие упаковки с фотографиями радостных кошек.       — Ну, — Гало мнется, внутренне понимая, что облажался, — теперь, вроде как, у меня есть?       Глаза Лио достаточно красноречиво говорят о том, что он дурак и верить людям с форума явно не стоило. Лио вздыхает, кончик его хвоста виляет пару раз — признак раздражения.       — Ты же в курсе, что Ераны это люди с небольшой мутацией?       Гало неловко чешет затылок, решая всё же уточнить:       — Значит, оно нам не нужно?       Закатив глаза, Лио отставляет пачку подальше и качает головой:       — Покорми бродячих кошек в парке, им это понравится больше.       Гало стыдно. Ради выходных он брал слишком много смен последние две недели и не мог почитать много информации о Еранах. Спрашивать теперь неловко, но лучше видимо уточнить у носителя гена, чем у глупых форумов.       — Значит про охоту в интернете тоже наврали?       — А что, ты уже прикупил парочку мышей и выпустил их в дом? — усмехается Лио, но не слыша смеха или ответа, смотрит на притихшего Гало и ужасается. — Ты же не серьезно? Ты купил мышей?       — Я не знал ничего о Еранах и решил погуглить, — Гало защищается, раздосадованно указывая на ноутбук, — а там писали, что вы должны охотиться…       — Гало Тимос, так ты купил чёртовых мышей или нет?       Гало молчит пару секунд, не смотрит на него, отвернувшись, и выдает короткое:       — Возможно.       — Господи… я даже не стану помогать тебе их ловить, гигант мысли, — Лио указывает на лестницу, — покажи мне второй этаж. И место, где я могу спать. Или тут где-то есть лежанка и кошачий домик?       Гало куксится, хотя обижаться то не на кого — идет первым, уже зная, что Лио не повернется к нему спиной. Он открывает дверь в ванную, туалет и кладовку с разными мелочами. Следующей он показывает просторную комнату в конце коридора. Здесь стоит большая кровать, стол и шкаф, миниатюрная прикроватная тумба и длинное вытянутое зеркало на стене. Окно занимает треть стены, из него в комнату льются солнечные лучи, делающие интерьер более светлым и мягким.       — Это твоя комната. Моя соседняя, если что, ты можешь просить, что хочешь. Но я очень часто засыпаю перед телевизором в гостиной. Проще искать меня там.       Лио садится на кровать, уже оттуда рассматривая вещи. Ему странно и неуютно, кажется, что он не вписывается сюда, поэтому хочется убежать, но некуда. Он понимает, что это лишь потому, что этот дом для него новый. Учитывая, что у Лио априори раньше не было своего дома и своего места — он чувствует себя чужим.       У Гало понурое лицо — видать представляет, как будет ловить выпущенных мышей. Лио хочет верить, что это шутка, но всё, что за эти дни он понял о Гало — он не умеет врать и лукавить. Значит мыши реально есть.       Возможно, это должно раздражать, но Лио лишь немного разозлился на секунду, это чувство в нем быстро улеглось, подобно морской волне. Откуда Гало знать, что в интернете правда, а что нет, он всего лишь обычный человек, который о Еранах читал только книги в школе. Гало делает всё возможное, чтобы подружиться, и Лио старается это принять, пусть и не может. Всё внутри него отталкивает чужое присутствие, он не в силах расслабиться, постоянно вслушивается в шаги и звуки. Ему круглосуточно кажется. Что за ним наблюдают, и это чувство колет его мелким ознобом по телу. Лио знает, что Гало не причинит ему вреда, но невольно вздрагивает каждый раз, когда половица скрипит у Гало под ногами.       По крайней мере с появлением Гало стало немного проще дышать. Иногда он перебарщивает со своей опекой, но Лио — он просто пытается помочь. Поэтому злиться на него долго не получается, сразу обволакивает скользкое чувство вины. Сильно ли тут разозлишься на человека, который за шиворот вытащил тебя из огня, а потом забрал к себе домой?       Понять мотивы Гало сложно — для Лио вся человеческая доброта осталась на уровне книжек и фильмов. Такой приятный вымысел, с которым он столкнулся в живую только в лице Эмилии. Она была первым человеком, проявившим к нему доброту. Но от Гало это чувство другое, оно не печальное и не жалостливое. У Гало в глазах не читается горечь и вина. Гало по природе такой человек — простой, добродушный, открытый и искренний. И Лио рад, что такой человек сейчас на его стороне.       Эмилия была добра, но эта доброта была подобна стеклянной вазе — ей нельзя было верить. Лио знал, что в случае чего Эмилия сбежит и не заступится за него. Но с Гало это чувство принимает другую форму. Оно похоже на твёрдую землю, на которой Лио пока боится подпрыгнуть. Но знает, что она не провалится.       Гало всё еще здесь: стоит, мнется, не уходит, так и зависнув в дверном проёме, словно хочет добавить пару слов. Лио спрашивает его первым:       — Что?       — Ну, в общем, ты чувствуй себя как дома, спрашивай, если что-то нужно, звони, даже если я на работе. И прости за это, ну, за кухню и всякое разное… я правда впервые сталкиваюсь с Ераном и не могу отличить правду от лжи. Но я почитаю еще.       Лио уверен — и правда ведь почитает, найдет еще тонну мифов и теперь будет проверять их на подлинность в еще каком-нибудь источнике. Но стоит сказать спасибо, что Гало вообще проявляет интерес к его существованию, а не просто держит дома как игрушку, навязанную государством.       Гало лучше, чем государственный работник.       — Ничего, тебе не обязательно этого делать.       — А я хочу, — упирается Гало, — если я хочу подружиться, мне нужно это. Я хочу узнать тебя. Ведь это твоя особенность.       — Ладно, — Лио сдается, вильнув хвостом, и затаскивает ноги на постель, — главное помни, что я такой же человек, как и ты. Просто у меня есть маленькие особенности. Тебе не обязательно читать о них, можно увидеть их точно так же, как ты узнаёшь об особенностях других людей — спросить или понаблюдать. Но если тебе интересен научный аспект, то почитай, это интересно.       — Договорились, тогда я буду спрашивать.       Гало выходит, оставляя Лио наедине с собой. Лио вновь осматривает комнату, прикидывая, какими теперь станут его будни. Лио старательно подавляет в себе растущее чувство беспокойства и паники. Этот клубок катается в нем уже две недели и выливается в зудящую под кожей тревогу. Он боится последствий своего решения: вдруг за ним придут? Вдруг прокурор проиграет дело и виновные придут мстить? Вдруг всё закончится, и он вернется в лабораторию?       Вдруг вообще всё это один большой сон его уставшего сознания, а когда он проснется, то снова окажется запертым в серой комнате не в силах даже подняться и расстроиться?       Лио тревожно за будущее: чем он будет заниматься и кем он будет в этом большом мире? Его топит изнутри эта неизвестность, Лио чувствует себя окруженным сплошной темнотой. Теперь, когда его время больше не стоит на месте, он видит, как отстал от всех вокруг и не понимает, в каком направлении ему двигаться. Нужно так много наверстать и это пугает его до дрожи. Как ему жить свою жизнь дальше, если ему даже неизвестно кто он?       Больше всего Лио страшно обрести надежду, что он справился, и разбиться о реальность, в которой за ним снова вернутся люди в белых халатах.       Эти мысли приводят его к реальной дрожи в руках, Лио кажется, что его знобит. Он ничего не может понять, старается вообще не думать ни о чём, иначе его прессованные мысли бухнут в голове и начинают подниматься наверх, выбивая его из равновесия. Лио хочет быть нормальным и не создавать проблем.       Он сам понимает, что он не в порядке. И что с этим делать, тоже пока не знает. Он даже не знает, что означает это «нормально».