кот в мешке

       В комнате душно. Гало спихивает с себя одеяло и поворачивает к себе часы — полчетвертого утра. Если уже в апреле начались эти тёплые ночи, чего же ждать в июне?       После безуспешных попыток уснуть, больше не спится. Гало громко вздыхает, уткнувшись в подушку, теперь он будет ворочаться ещё около часа и кончится это тем, что он просто будет дремать до своего будильника на пробежку в семь утра.       Потянувшись на кровати, Гало берёт с тумбочки ежедневник и просматривает список дел на грядущий день. Их не много: нужно подать заявку на обследование, потому что в Ерановских больницах всё лучше делать минимум за месяц до посещения. И нужно подготовиться к приему психотерапевта.       В четыре часа дня к ним в первый раз приедет специалистка, которую им порекомендовал психолог у Гало на работе. Нахваливал её, как свою лучшую ученицу, и она, как раз, специализируется на психологических травмах, ПТСР, стокгольмских синдромах и сложных клинических случаях после катастроф и тяжелых событий в жизни. Гало не знал, стоит ли нанимать врача без опыта работы с Еранами, но мужчина на работе снова внес свою лепту просвещения:       «У Еранов немного другое тело, но сознание у них человеческое, так что специальный психолог им нужен только в очень отдельных случаях»       Гало иной раз сам понимает, что перебарщивает, но для Еранов оказалось слишком много всего «отдельного», он уже привык уточнять подробности.       У Лио была просьба, когда Гало собирался звонить и назначить приём. Конечно, они первое время будут приглашать специалистку к себе домой, пока Лио не почувствует себя более спокойно вне дома — это они обговорили еще за долго до этого дня. Но, помимо этого, Лио попросил, чтобы она пришла в обычной одежде. Без халата.       Гало не знает, как одеваются психотерапевты и психиатры, когда приезжают на сеансы домой, он даже не знал, выезжают ли вообще. По разговору мисс Милена оказалась приятной женщиной, она сразу вникла в ситуацию, и даже готова при необходимости дать показания в суде. Она задала несколько своих вопросов: какие лекарства и добавки принимает Лио, лечился ли он до этого.       Когда Гало спросил, нужно ли его присутствие, она сразу отринула эту идею.       — Если подопечный захочет этого — конечно, это допустимо. Но если он в состоянии общаться со мной сам, я бы предпочла общаться наедине. Контроль его лечения с вами будет, если он даст свое согласие на передачу данных. Иначе в рамках врачебной тайны я не смогу обсудить с вами его лечение. Но ваша помощь потребуется тоже, будьте готовы участвовать в реабилитации. От вас, как от семьи, будет многое зависеть.       Лио выразил желание остаться со своим врачом наедине. Гало уже видит, как будет сидеть во дворе на качелях, чтобы в любой момент вернуться обратно. Нахождение в доме не добавляет Гало спокойствия — Лио останется наедине с незнакомым человеком впервые за долгое время. Еще и с врачом.       Каким бы заслуженным психиатром-психотерапевтом не была мисс Милена, она всё еще человек в белом халате. Как все те сотни людей, что годами истязали Лио и всё еще истязают ночами в кошмарах. Всё будет напрасно, если она не войдёт в доверие, как сам Гало.       Гало просто хочет верить в то, что она справится. Окажется тем самым мостом, по которому Лио пойдёт в свою нормальную жизнь: в универ к новым открытиям, в парки и бары к новым знакомствам, в кофейни и рестораны за всем, что он пропустил за эти тринадцать лет. Одна мысль об этом вызывает в груди тянущую тоску. Закутилась мысль с желанием увидеть Лио и просто для себя убедиться, что он здесь. В идеале, Гало хотелось бы крепко его обнять и сказать, что всё будет хорошо. Но они пока не на том уровне близости.       Захлопывая ежедневник, Гало вслушивается в звуки дома — телевизора не слышно, шороха с кухни тоже. В горле пересохло и он поднимается с постели, чтобы спуститься за водой, и заодно проверить, чем там занят Лио. Спящим в такое время Гало его еще не заставал.       Дверь в комнату Лио открыта и его самого там нет, хотя ночник горит. Гало старается не топать, как ему это свойственно, и идет на носках. С лестницы он заглядывает на диван — пусто. Он выглядывает из-за перил на кухню — тоже никого. Теперь Гало хмурится, вновь заглядывая дальше в гостиную.       Пропажа нашлась, когда он обошел широкую стойку в середине кухни. Лио сидит, прислонившись спиной к плите, его руки сложены на коленях, которые тот подтянул к лицу, чтобы щекой улечься на сгиб локтя. Его ресницы подрагивают, вряд ли это глубокий сон, скорее всего Лио просто сморила усталость от бессонницы, и он задремал.       Гало кажется, что он сам стал тише дышать, отступая назад, в гостиную. Он забирает с дивана пушистый плед и крадется обратно, в надежде не спугнуть короткий сон, но хотя бы немного прикрыть Лио ноги, пока тот сидит на полу. На первом этаже всегда прохладнее.       Стоило ему поднести к Лио ткань, как тут же его глаза распахиваются, он подпрыгивает на месте, стукаясь затылком ручку духовки. Шерсть на его хвосте встаёт дыбом, уши припадают к голове — не хватило лишь агрессивного шипения для полноты звериного образа. Гало от неожиданности и сам резко отшагивает назад, врезаясь поясницей в край стойки.       — Это я, это я, без паники, — Гало роняет плед на пол, поднимает руки перед собой, — я хотел укрыть тебя, прости, что разбудил. Прости.       Гало проглатывает скачущее в горле сердце и внимательно смотрит, как меняется у Лио выражение лица. Его распушенный хвост плотно прижат к ногам, но в глазах загораются искры осознанности. Что-то меняется в Лио, когда он хватается рукой за грудь, словно пытается сквозь ребра достать свое сердце. Его сбитое дыхание никак не приходит в норму, и Гало настораживается, когда тот вдруг сипло выдыхает воздух из лёгких.       — Лио? — Гало наклоняется, пытаясь заглянуть ему в глаза, — всё нормально?       — Я, — голос звучит сдавленно, и сбивается резким выдохом, — я не знаю. Мне кажется… дышать? Не могу дышать, мне больно.       Холодный ужас пробегает у Гало по спине. Он присаживается на колени перед Лио, но тот округляет глаза и тут же зажмуривается, отворачивается от него, сжимая ткань своего свитшота в районе груди.       — Покажи, где больно. Лио…       — Нет-нет, не подходи, — он закрывается руками, вжавшись спиной в кухонный гарнитур, — не подходи, ты. Гало ты в белом, я не могу. Мне просто померещилось, просто не подходи сейчас, мне кажется, я сейчас задохнусь. Сердце болит, я не могу.       Сложив услышанное, Гало тут же подцепляет свою белую футболку, стягивая ее через голову, и откидывает в сторону. Он стоит перед Лио на коленях, держит свои руки поднятыми перед лицом — он безоружен.       — Всё, нет на мне ничего белого, Лио, посмотри на меня, — его не слушают, Лио закрывается от него и начинает видимо трястись, — я сейчас возьму тебя за руки.       Поймав его ладони в свои, Гало старается заставить его разогнуться, потянув на себя. У Гало есть предположение, что происходит, но ему надо убедиться, что он точно прав. Он знает все последние анализы Лио, ни сердечно-сосудистых, ни дыхательных заболеваний у Лио нет. Этот приступ постучался к ним из психиатрии. Гало надеялся, что раз их не было раньше, то они обойдут их стороной.       Паническая атака. И в её пришествии Гало чувствует себя виноватым.       — Это я, Лио, я Гало, я знаю, тебе страшно, но тебе надо открыть глаза и посмотреть на меня, чтобы убедиться. На мне уже нет ничего белого, ты слышишь меня? — Гало крепко держит чужие холодные руки, и Лио наконец поднимает веки, но не смотрит на него, а просто глядит в пустоту. — Тебе нужно ответить мне. Ты меня ясно слышишь?       Сначала Лио заторможено кивает, схватив маленький глоток воздуха, после запинается, но отвечает:       — Д-да.       — Я Гало, я твой друг. Повтори, кто я?       — Гало. Ты Гало.       — Правильно, теперь посмотри на меня, — Гало старается держать голос уверенным и обычным, — медленно поднимай глаза.       Лио сипло кашляет. Он дышит поверхностно, и Гало видит, как быстро бьется у него сердце, словно вот-вот выскочит из трепещущей груди. Лио пару раз старается взять больше воздуха, набирается храбрости, и смотрит ясными аметистовыми глазами. В них читаются страх и растерянность. Гало чувствует, как пальцы Лио резко сжимают его руки в ответ, словно схватившись за спасательный круг.       — Мне страшно, — Гало слышит его безысходность и это ранит, слова Лио пропитаны дрожью. — Я сейчас умру. Это больно. Мы поедем в больницу? Я не хочу умирать.       — Ты не умираешь, я же с тобой, я здесь, хорошо? Я знаю, что делать, но мне нужно, чтобы ты смотрел на меня и повторял за мной. Тебе надо дышать, как я покажу.       — Я не могу, — тут же перебивает Лио, — не могу дышать.       — Ты можешь.       — Не могу. Я задохнусь.       — Давай проверим вместе, — Гало намеренно начинает говорить тише, чтобы Лио наклонился ближе и вслушивался в его слова. — Ты же знаешь, я спасатель, я не дам тебе умереть. Давай вместе, я буду считать до четырех, мы будем вдыхать на четыре счета. И…       Гало считает, медленно набирает в грудь воздух и позволяет рёбрам показательно раскрыться для видимости дыхания. У Лио получается не сразу, его поглощает паника, но Гало держит его руки, просит упереться стопами в пол и попробовать еще раз. Лио делает прерывистый, но глубокий вдох.       — Теперь задержи дыхание, не бойся, я задержу его вместе с тобой. Считай в уме до четырёх.       На каждый мысленный счёт, Гало кивает головой в такт, чтобы Лио следил за ним и тоже считал.       — Выдыхаем тоже четыре секунды, через рот, раз, два, три, четыре. И пока не вдыхай. Четыре секунды.       Дыхание по квадрату. Гало проводит с ним еще один круг, и старается не заразиться дрожью. Он чувствует кожей чужой мандраж, словно его собственные мысли разбегаются в стороны, а сердце сжимается от страха. С каждым новым квадратом, плечи Лио опускаются, хватка становится мягче — силы медленно уходят из его рук.       Гало чувствует себя глупым. Он ругает себя, за то, что так глупо подошел к человеку, который боится заснуть, который чувствует себя беззащитным во сне. Лио испугался его, потому что последнее, чего он ожидал от Гало, так это того, что тот подкрадется к нему в такой уязвимый момент.       Заталкивая подальше чувство вины, Гало концертирует свое внимание на Лио: тот смотрит на него из-под прикрытых век, его взгляд мутный, уставший и немного разбитый.       — Больше не болит? — тихо спрашивает Гало, гладя его руки большими пальцами, чтобы немного согреть.       Лио слабо качает головой:       — Давит немного, но не болит, — он бросает взгляд на их руки, и Гало тут же замирает.       — Мне отпустить тебя?       — Нет, — моментальный ответ, сопровождаемый слабым сжатием пальцев в ответ. — Кажется, теперь мне холодно.       — Я сейчас привстану и возьму немного воды и плед, — он замечает, как Лио громко проглатывает осевшие на языке слова. — Я не буду отпускать, хорошо?       Освободив одну руку, Гало приподнимается и открывает холодильник, стоя на согнутых коленях, чтобы зацепить бутылку с водой. Плед лежит рядом с ними, на полу, Гало подтаскивает его за край и расправляет, осторожно набрасывая Лио на плечи, а тот немного подается вперед, чтобы помочь с этим.       Они молчат. Гало открывает бутылку одной рукой и помогает держать, Лио отпивает из неё немного и, судя по лицу, явно чувствует облегчение.       — Я сяду рядом?       — Да.       Гало точно так же опирается спиной на дверцу духовки, позволяя держать свои пальцы. Его изнутри выворачивает стыд, он зол на себя и одновременно в себе разочарован. Какой из него опекун после этого?       Возможно, его ранние сомнения не беспочвенные и стоило доверить это дело профессионалам, не надо было ему совать свой нос туда, где у него не хватает ответственности и опыта. Стоило ли надеяться, что он не облажается в итоге, пытаясь быть лучшим в этой заботе? Он был невнимательным, забылся в своем эгоизме «быть идеальным» и вот чем это закончилось.       — Я буквально могу слышать, как ты ненавидишь себя. Ты очень громко думаешь.       Лио прерывает поток его мыслей, и у Гало с губ срывается грустная усмешка.       — Прости меня, — Гало говорит только это, хотя в голове вертится много невысказанных мыслей.       Он отворачивается в другую сторону. Ему кажется, что он не выдержит, если посмотрит на Лио и увидит в нём разочарование.       — Ты не должен извиняться, я не хочу, чтобы ты чувствовал за это вину, — Лио дергает его за пальцы, привлекая внимание. — Гало, я серьезно. Посмотри на меня.       Поворачиваться не хочется, но голос Лио становится тверже, когда тот зовет его еще раз. Нехотя, Гало поворачивается к нему, плотно сжав губы.       — Ты не мог знать, что это случится.       — Я мог догадаться. Я поступил глупо, не оправдывай меня.       — Значит в следующий раз ты сделаешь иначе, — видимо, Лио хочет на него злится, но не может, потому что устал, его голос звучит истощенным, — мы не знаем, как мне помочь. Ты не знаешь, и я сам не знаю, но меньшее, что мы можем, это полагаться друг на друга и учиться на ошибках. Ты стараешься избегать любых острых тем и быть показательным опекуном, но не надо. Мне не нужно, чтобы ты был лучшим. Просто будь собой. Если ты хочешь спросить меня о чём-то — спроси. Иногда я боюсь начинать разговор о себе сам, потому что даже не знаю с чего начать. Но я хочу делиться с тобой, хочу доверять тебе, понимаешь? Поэтому давай попробуем больше разговаривать, чтобы избежать подобного. Перестань догадываться и начинай спрашивать, когда тебе хочется спросить.       В глазах Лио нет ожидаемого разочарования. Он утомлен, его взгляд словно стеклянный, а кожа болезненно бледная. Но от него веет уверенностью, на его лице невысказанная благодарность и надежда. Он ждёт ответа, вопросительно кивает, мол, «что ты думаешь?».       А Гало теряется с ответом. Он всегда стремится быть лучшим, это часть его жизни. Он редко сталкивается с провалами, а стоило бы, чтобы не воспринимать их как конец света. Лио только начал к нему привыкать, у них становится больше тем для разговоров, Гало стал понимать его эмоции и желания. Кажется, если он сделает что-то не так, потеряет и без того хрупкую связь между ними.       Лио уже становится для него важным. Гало не заметил, как стал дорожить его присутствием, ценить их скромные разговоры по вечерам. Не понял, как стал искренне радоваться новым увлечениям Лио и его успехам в готовке. Это не просто подопечный, за которым Гало смотрит, потому что решил держать ответственность до конца. Ему действительно хочется сделать всё возможное, чтобы Лио чувствовал себя нормальным, нужным и свободным. Гало хочет быть тем, кому Лио может доверять, но для этого ему надо перестать топтаться на одном месте.       И первый шаг сделал не он. Гало кажется, что он трус, заставивший Лио выйти из зоны комфорта и заговорить, хотя должен был сам поддерживать его и помогать. В глубине души он понимает — Лио не думает о нём ничего плохого, но Гало словно в чём-то проиграл самому себе. Его трогает то, что Лио старается его утешить, словно он уже сам выучил настроение Гало. Расстройство рассыпается внутри, оставляя ощутимы осадок, а Лио слабо хлопает его свободной рукой по плечу, привлекая внимание.       — Теперь мы будем стараться разговаривать? — вновь спрашивает он, и Гало не может сдержать виноватой улыбки.       Он не пустит скупую мужскую слезу от того, что Лио немного раскрылся ему. Гордо сдержавшись, он смотрит в потолок.       — Теперь будем.       Его пихают в бок, вновь вынуждая повернуться. Лио тянет к нему мизинец свободной руки и выглядит очень серьезным. Такое выражение его лица смешит не на шутку.       — Ты правда хочешь обещание на мизинцах? — смеется Гало.       — Я видел в сериалах, что это гарантия обещаний, поэтому давай сюда свой мизинец и покажи мне серьезность своих намерений, Гало Тимос.       Они всё-таки скрепляют мизинцы, хотя пальцы Лио всё еще немного дрожат от прошедшего приступа. Гало показывает ему, как ставить печать, и они снова молчат. Бросив на него взгляд, сложно не заметить серую усталость. Он хочет спать, клюёт носом и медленно моргает, будто вот-вот провалится в сон, но не может, словно сзади на плите есть игла, что напоминает Лио — он должен бодрствовать. Гало решает начать исполнять их обещание прямо сейчас.       — Хочешь еще поспать? Можем пойти к тебе в комнату. Тебе будет легче, если я побуду с тобой?       — Мне хочется спать, но… — Лио вздыхает, формулируя в голове предложение, — я не могу привыкнуть спать спокойно. Мне кажется, что я усну и за мной придут. Меня немного пугает темнота и тени за окном. Я нервничаю, когда хочу заснуть, потому что становлюсь уязвимым и не знаю, чего ожидать после пробуждения. Часто, когда я засыпал там, они могли начать делать что-то сами и от этого я просыпался. Мне постоянно кажется, что я проснусь от боли или что-то вроде того. Чувствую себя странно из-за этого, ведь сам понимаю, что этого не случится. Это вызывает небольшой, ну, знаешь, диссонанс в мыслях. Вроде бояться нечего, но всё равно страшно. По привычке страшно. Иногда, это злит меня. Я вырвался, и не обрел свободу. Будто всё еще в клетке.       Гало кивает, стараясь не вырастить свою грусть в очередную злобу. Эта злость ничем не поможет и никого не поддержит, поэтому Гало поворачивает свои мысли в сторону Лио: как его поддержать? Что сказать?       Гало пытается понять, как быть собой, а не показывать своё благородство мысли и быть «лучшим». Всё что было с Лио — это один большой кошмар. Выделять свое мнение Гало уже не хочет, напротив, хочет отвлечь от этих мыслей, пока врачи сами не скажут им, как быть с этим багажом болезненных воспоминаний.       — Ты… Эм, нужно еще подождать. Ты еще не привык быть здесь. Вообще, я читал, что нужно от семидесяти дней до десяти месяцев, чтобы выработать новую привычку или привыкнуть к чему-то. Я считаю, что ты один из самых сильных людей, кого я встречал, и отлично справляешься. — Гало неловко чешет затылок, не решаясь договорить. — Иногда я чувствую себя бесполезным, потому что никак не могу тебе помочь. Знаю, ты не хочешь этого, но я ничего не могу с собой поделать!       — Я хочу.       Лио немного сжимает его руку, рассматривая переплетённые пальцы. Его ухо дергается, будто стряхивая пылинку, он медленно моргает, прежде чем немного повернуться к Гало. Гало до этого не видел столько искренности в его глазах.       — Неловко признавать, но мне намного легче, от того, что ты здесь. Я не знаю, что буду делать без тебя, когда всё это, — Лио абстрактно показывает на квартиру, будто перед ними вся ситуация, — закончится. Мне нужно много сил, чтобы принять твою помощь или попросить помощи. Я чувствую себя обузой.       — Ты не обуза.       — Я знаю, — Лио кивает, повторяя тише. — Я знаю.       У Гало на душе становится спокойнее. Он сам сжимает чужую руку и легонько пихает Лио локтем.       — Мы можем просто остаться здесь. Ты поспишь немного, а я посижу тут и посторожу тебя. Ты можешь даже прилечь мне на плечо, если хочешь. Будет сразу понятно, что я около тебя.       Лио закатывает на него глаза, но наклоняет голову и совсем немного касается краем виска его плеча. Это невесомое прикосновение, потому что разлечься на Гало у него не хватает наглости и смелости. Начать можно с малого — чуть-чуть положить свою голову и держаться за указательный палец.       — Звучит не плохо, можно попробовать, — он окидывает Гало взглядом. — К слову, тебе не будет холодно? Можешь уже одеться.       В углу под столом одиноко лежит выброшенная второпях футболка. Сейчас лезть за ней уже не хочется, поэтому Гало качает головой.       — Мне и так нормально. Я горячий парень, не замерзну.       — Как скажешь.       Лио жмет плечами и больше не говорит ничего. Он опускает веки и старательно держит глаза закрытыми, даже если ему тревожно лежать на чужом плече. К этому надо привыкнуть, он понимает, поэтому не убирает головы и концентрируется больше на своей усталости — доверить кому-то свою уязвимость сложнее, чем показалось. Всё еще внутри него есть страх, что он потеряет дыхание и снова начнет задыхаться. Теперь он будет бояться и ждать этого постоянно — когда еще его сердце сожмет в руках этот ужас? В какой-то момент Лио и правда подумал, что еще немного, и он умрёт прямо на кухонном полу.       Наверняка Гало знает, что произошло, поэтому так оперативно начал первую помощь. И если прокручивать в голове обрывки воспоминаний, Гало сам был напуган, но делал максимально уверенный вид, чтобы стать опорой. Лио кажется, что его разум отторгает само чувство доверия к кому-либо, он по привычке всегда ждет опасности. Он не знает, как вывести из себя чувство тревоги и напряжения, для него это перманентное состояние. Словно его нервы всегда крепко сжаты в кулак.       Заснуть тяжело, кажется, что внутренние часы тикают с оглушительным стуком в ушах. Тревога не покидает разум, даже если Лио всё еще чувствует в руках палец Гало и слышит его дыхание рядом — Гало не спит, а ждёт, когда Лио заснёт. Спорить с ним и отправлять упрямого спасателя в постель в этот раз не хочется. Если Гало хочет его поддержать — нужно научится принимать его помощь. Не будь у Гало сил и морального желания, он бы этим не стал заниматься вовсе. Меньше, чем Лио может ответить на поступки Гало, это для начала постараться принять заботу, понемногу учиться доверять. Гало его близкий человек. По крайней мере теперь это так.       Поверхностный сон проходит в привычном напряжении. Любой шорох заставлял Лио вынырнуть обратно в реальность, уши невольно дергались по направлению к источнику шума. Но за всё время Гало ни разу не двинул плечом под его головой. Так продолжалось до тех пор, пока в комнате не стало светлеть.       Лио неохотно поднимает веки, словно на них держится вся его усталость. Он всегда чувствует себя разбитым после коротких передышек на сон, потому что это не даёт ему желаемого отдыха, а лишь добавляет расстройства. У Лио вырывается утомленный вздох, он невольно скользит с чужого плеча, когда его лба касается тёплая ладонь.       — Как ты себя чувствуешь? Нигде не больно?       Сложно сказать, что Лио хорошо себя чувствует — спина затекла от такого положения, он не чувствует ног, а любые попытки двинуться отдают болью в плечах и пояснице. Голова после такого сна всегда болит в висках, в глазах жжение, приятного в целом мало и очень хочется завернуться в одеяло, забиться в темный угол в шкафу и тихо полежать, ненадолго почувствовав себя защищенным со всех сторон в окружении стен.       Лио поднимает глаза, рассматривая чужое лицо. Гало бодрый, совсем не сонный, только взволнованный — он уже убрал руку и выжидательно смотрит. Лио жмурится, вжимает голову в плечи и напрягает конечности, словно старается сжаться и исчезнуть, таким способом пытаясь размять мышцы. Гало сдерживается, а потом начинает над ним смеяться, ссылаясь на то, что Лио похож на потрепанную дворовую кошку. Лио не может ничего ему ответить, только ворчит в плед и уползает в гостиную, потому что Гало сам вызвался готовить им завтрак.