кот в мешке

      Гало щелкает еще пару каналов, прежде чем разочароваться окончательно — по телевизору совсем ничего интересного. Даже научный канал с документальными фильмами не порадовал его жизнью сурикатов или новыми экзопланетами.       В принципе, Гало допускает мысль, что за месяц домоседства он впервые за свою жизнь просто устал от телевизора. Но если это признать, то ему придется искать себе другое развлечение. А выбор у него не богат.       Стоит отдать должное Лио за то, что так долго и упорно развлекает его каждый день. И проявляет необъятное терпение ко всем капризам. Хотя пару раз Лио скрывался от него в комнате, нуждаясь в уединении.       Гало и раньше внимательно присматривался к Лио, а сейчас, когда его одолевает скука, стал еще чаще наблюдать, чем тот занят в течение дня. И сложно не признать — Лио меняется. Медленно, но перемены уже заметны.       Раньше Гало всегда приходилось делать все первые шаги к его доверию, брать на себя инициативу и подталкивать Лио вперед. Нужно было угадывать и читать его эмоции, потому что Лио был сдержанным, скованным, напряженным и нервным настолько, что Гало не знал, чем бы его отвлечь, чтобы вытянутая по струнке спина сгорбилась хоть на минуту. Гало учился по нескольким книжкам разговаривать с ним так, чтобы не обидеть и не задеть. Характер и мысли Лио долго были для него покрыты тайной, завесу которой лишь иногда удавалось приподнять.       Но, как оказалось, у Лио раскрывается крутой нрав и бойкий характер. Он стал намного эмоциональнее, начал открыто выражать свои желания и эмоции. И, к слову, Лио достаточно вспыльчивая натура, особенно, когда бьется над курсами и уроками, которые Гало спонсирует изо дня в день. Особенно забавляет его мечущийся от недовольства хвост в сопровождении бесконечного злого бубнежа. Если бы Лио еще и рыкнул в один момент, Гало бы прорвало окончательно.       И нет, Гало не смеется над чужим раздражением, он только рад помочь, но Лио ясно дал ему понять, что хочет делать свои домашние задания сам. Если ему нужна будет помощь — он попросит, у них больше нет с этим проблем. Гало уважает его желания, и только безобидно про себя хихикает, ведь вид у Лио и правда такой натурально кошачий — будто его за хвост дернули.       У Лио много кошачьих повадок, но к ним нужно присматриваться, чтобы заметить. Иной раз Гало думает, что он сам просто ищет схожести, но потом он находит мемы с кошками, которые один в один некоторые фотографии Лио, и только убеждается в своей правоте.       Если Лио и кот, то достаточно капризный, своенравный и крайне влюбленный в тепло. Гало пару раз находил его дремлющим на качелях. Пока погода хорошая, они вытащили качели с веранды во двор. Лио отгибал навесную крышу и раскладывался поперек, подставляя лицо теплым солнечным лучам. Дома он тоже ищет места потеплее, укрывается пледом и даже спит в носках — Гало от одного взгляда на него становится жарко.       И теперь Лио даже начинает медленно разговаривать с незнакомцами. Трясется после этого, конечно, как заведенный, но не может сдерживать свою радость в горящих глазах. Когда Гало начал ходить без тошноты и головокружения, они первым делом вышли в магазин, и на кассе Лио сам вышел вперед, начав диалог с кассиром. На днях он перебросился парой слов с почтальоном, и даже первый поздоровался с соседкой, опасливо выглядывая из-за калитки — пожилая женщина искренне удивилась, но расплылась в широкой улыбке. Гало и сам взрывается от радости каждый раз, когда Лио делает успехи.       Пройдёт год, и, скорее всего, Лио уже сможет вести более-менее нормальную жизнь. Может, и не полностью оправится, на это уйдет не один год, но рано или поздно Лио перестанет нуждаться в Гало и его поддержке — им придется попрощаться. Эти мысли периодически стреляют Гало в затылок, и это заставляет его расстроиться.       Он так привык к Лио, что уже и не знает, как будет жить без него дальше. Можно было бы сказать «как раньше», но то, как было раньше, теперь кажется унылым. Приходить домой в тишину, заказывать еду на вынос, пить пиво вечером перед телевизором и считать часы до следующей рабочей смены. Работа Гало — всплеск эмоций, адреналин, кипящий в крови. Краски его работы разные, но яркие и живые: жгучее рыжее пламя, черный дым, темнота пещер, алые пятна крови, всполохи электричества, радость и горечь слёз, тепло от слов благодарности и тоска по ушедшим жизням. Гало всегда хотелось работать, потому что дома он погружался в серость, и жизнь начинала казаться пустой. Большой просторный дом давил на него своим пространством, а теперь обнимает его теплом.       Сейчас ему так нравится быть дома, что это становится равносильным любви к работе. Гало одинаково спешит и туда, и туда — в его жизнь появилось подобие гармонии, когда на чаше весов появился Лио.       Гало будет чертовски скучать по Лио. По его мечущемуся хвосту во время вечернего кино, по его кулинарным экспериментам. По тому, как Лио воодушевляется, находя для себя новые хобби, как он выставляет в холодильник бесконечные огуречные салаты, пока учится профессионально их резать. Ему будет не хватать шуршания в гостиной, когда Лио листает новые книги, как и будет не хватать пересказа новых глав. Он будет скучать по откровениям, по многому «первому» в жизни Лио, где он принимает участие. И по тому, как зажигаются его аметистовые глаза, как он смотрит на Гало, переполняемый радостью. Иногда его взгляд бывает более трепетным и мягким, как и его движения — словно Гало чуть более особенный, раз достоин это увидеть. По этому чувству «особенности» он тоже будет скучать.       Между ними намного меньше стен и недопониманий: они знают распорядки и правила друг друга, уважают и поддерживают. Гало думал, что просто протянет руку помощи нуждающемуся, а в итоге еще и сам за эту руку держится, получая в ответ такую же заботу и поддержку. Лио переживает за него настолько же сильно, насколько сам Гало о нем печётся. Уже нельзя сказать, что он просто государственный опекун. Как минимум, они достаточно близкие друг другу люди.       Гало соврёт, если скажет, что ему не льстит то, как Лио ему доверяет. Даже сейчас: они сидят перед телевизором, и Лио, растянувшись на диване, уложил голову Гало на бедро. Тонкий плед накрывает его до середины плеча, а часть его Лио подмял под себя, прижав руками ткань к груди. Некоторое время назад Гало заметил, как выровнялось его дыхание, и комментарии к передачам сменились тихим сопением. Это один из тех самых жестов доверия, которые заставляют Гало чувствовать себя особенным. У Лио еще мало места внутри, чтобы уместить большое количество людей, на которых он может положиться, и Гало нравится, что он один из немногих, кому выпала удача.       С недавних пор Лио стал чаще спать. Его сон стал более глубоким, хотя снотворное Лио принимает лишь по необходимости. Гало шутил, что он наверстывает упущенное за много лет, а Милена сказала, что так и есть — организм устал и хочет покоя. А теперь, когда тело Лио начало воспринимать окружающую обстановку безопасной, он начал хотеть спать. Его тело и мысли начинают восстанавливаться.       Частые кошмары стали появляться реже, Лио спит спокойнее. Для него переход в нормальную жизнь тоже был своего рода стрессом. По мере адаптации Гало стал оставлять его спать в одиночестве, чтобы спокойствие Лио не зависело от его присутствия. Страшные воспоминания не ушли полностью, они всё еще появляются, раздражают Лио и тот становится заложником тревожности, но он начинает справляться с этим. Давно не было таких сильных приступов, чтобы Лио обязательно требовалась поддержка.       За окном тёплый погожий день, солнце вышло из-за облаков и проскользнуло через окно в комнату. Гало не стал накрывать тенью своей руки дрогнувшие глаза Лио — он знает, ему нравятся греющие лицо солнечные лучи. Наверное, когда он проснется, Гало вытащит его в парк в соседнем квартале. Сидеть дома уже надоело.       Гало и сам бы рад поспать, но он выспался на год вперед. Он зевает и убавляет громкость телевизора до минимума, становясь пленником в цепких оковах скуки. Подперев рукой подбородок, Гало уставился на улицу, но почувствовал, как Лио мелко дёрнулся и глубоко вздохнул — скорее всего ненадолго проснулся из-за резкого сокращения мышц. Гало наклонился вперёд — его глаза всё еще закрыты, Лио дремлет.       Чтобы обозначить своё присутствие, Гало спускает свободную руку со спинки дивана и невесомо проводит пальцем за мягким кошачьим ухом — они договорились сделать этот жест опознавательным. Так Лио даже в полудрёме понимает, что рядом с ним Гало и никто другой.       Лио морщит нос, снова шумно вздыхает и расслабляется. Гало отворачивает голову к телевизору, собираясь вновь попытать удачу нащелкать что-то интересно, но его рука замирает прямо над пультом.       Мурлычет.       На осознание потребовалось чуть больше минуты, Гало опускает глаза на спокойно спящего Лио. С каждым вдохом и выдохом Гало бедром чувствовал вибрации, соответствующий негромкий звук подтверждал реальность — Лио мурлычет в полудрёме на его коленях, и Гало определённо чувствует, как внутри него что-то лопается.       Если бы можно было взорваться от восторга, он бы уже. Гало старается не трястись в своем желании громко восхищаться, зажимает свой рот рукой и смотрит в сторону, делая несколько глубоких вдохов. Ему определенно стоит успокоиться, если он не хочет спугнуть этот совершенно невероятный момент.       В голове одна за одной жужжат строчки книжек, которые он читал ещё где-то в начале их сожительства:       «Кошки мурлычут в комфортной обстановке»       «Мурчание означает доверие питомца»       «Кошки мурлычут, когда чувствуют себя в безопасности»       «Так они показывают, что им нравится»       Гало не может остановить себя и поворачивается, рассматривая светлую макушку. Он вновь ведет пальцем по мягкому уху от кончика до основания, от чего Лио этим ухом дергает, словно касание его щекотит. Но он всё ещё звонко мурлычет, чем преумножает восторг Гало только больше.       В первый раз Гало думает — стоит ли прикасаться к чужой голове без разрешения? Вдруг Лио проснется или занервничает? Но ему так хочется его погладить, что он не смог себя перебороть.       Начиная с легкого прикосновения парой пальцев, Гало гладит его по голове, и, не замечая напряжения в ответ, постепенно опускает Лио на голову ладонь. Он гладит его, проводя рукой от макушки к затылку, иногда заходит на плечи и спину или равномерно поглаживает большим пальцем за ухом. Сильнее всего вибрация чувствуется у Лио между лопаток, Гало задерживается в этом месте, и это ощущение смешивается с покалыванием в его пальцах.        Как на зло, телефон лежит на кухне и грустно смотрит со стола. Гало остаётся только запоминать этот момент, чтобы он отпечатался в памяти. Это будет поднимать ему настроение еще долгие дни вперёд. Он даже не знает, поверит ли ему Лио, вспомнит он об этом или посмотрит, как на дурачка, когда Гало будет ему хвастаться.       А может, и вовсе не стоит с ним об этом говорить? Лио вообще в курсе, что он так умеет? Гало никогда прежде не слышал предупреждения из серии «я могу мурлыкать, не пугайся». Им стоит это обсудить сначала вдвоём, а потом позвонить терапевту для подтверждения. А пока Гало откидывается на спинку дивана — скуку сняло, как рукой. Лио шевелится, забираясь повыше на колени, льнёт к руке и продолжает мурчать вот так остаток часа.       У Гало к шести кончилась выдержка и он разбудил его, мягко потрепав за плечо и пару раз позвав по имени. Лио был растерян, когда не смог остановить этот заводной моторчик внутри себя, даже испугался сначала, от чего мурчащий механизм тут же прекратил работу. В этот же вечер они выяснили у доктора, что кошачьи Ераны действительно могут мурчать в приятных для себя условиях. Однако Лио так смутился этим, что закрылся в комнате до конца дня.